Чтение онлайн

Уточню, что в Никольское благочиние вошли храмы, которые были частью Подольского благочиния. Вообще-то Подольское благочиние включало в себя 37 храмов, 20 из них перешли в Новую Москву. Здесь еще было два патриарших подворья, которые имели управление непосредственно со стороны Святейшего Патриарха; священноначалие решило, что их также целесообразно передать в наше благочиние. И поэтому на сегодняшний день в составе Никольского благочиния 22 храма, преимущественно это одноштатные приходы в сельской местности. Один храм в г.о. Щербинка, он также входит в состав благочиния, хотя, если посмотреть по карте, от Щербинки нас отделяет Подольск. И вот на том, так сказать, «острове» находится три храма: это Щербинка, Остафьево и Тарасово, причем только в Щербинке приход трехштатный – настоятель и два клирика и там богослужения совершаются каждый день. Это единственное место, где на территории благочиния служба проходит ежедневно. Есть также три прихода двуштатных, в том числе тот приход, где служу я. Когда меня сюда переводили, здесь уже был клирик, и он так и остался. Мой предшественник – протоиерей Василий Фесюк [10] – был старцем и умер, совершая здесь свое служение; кстати, он тоже был в свое время ключарем Троицкого собора в Подольске. Получается такая интересная взаимосвязь…

Когда говорят о кадровом голоде, надо иметь в виду, что это вопрос двоякий: с одной стороны, священники нужны, а с другой – каким образом они должны существовать? Та штатная ситуация, которая есть сегодня среди духовенства благочиния, – в общем-то максимальная. То есть тот приход, который имел возможность еще одного священника содержать, уже содержит; тот, который не имеет, – соответственно обходится одним.

Сейчас я вспоминаю, как незаметно пролетел тот первый год, который я провел в должности исполняющего обязанности благочинного. Естественно, я посетил каждый из приходов, многие – с совершением там богослужений, знакомился с прихожанами и спецификой приходов. Изучал созданную новую для нас церковную структуру – Совет викариатства новых территорий г. Москвы [11] . В него входят сам Владыка викарий, все благочинные этих округов, все ответственные по направлениям деятельности священники и духовник викариатства. Мы собираемся вместе и решаем все наши вопросы – от обсуждения кандидатур на рукоположение, на поступление в семинарию до сложных проблем, возникших на том или ином приходе, с вызовом соответствующих священнослужителей. Все это лежит на Совете викариатства.

Работа благочинного регламентируется, как известно, целым рядом документов – указами Святейшего Патриарха, наконец, Уставом Русской Православной Церкви, где есть целый раздел, касающийся благочиния. Кстати, там записано, что благочиние существует за счет прихода, настоятелем которого является благочинный. То есть имеется в виду, что в основном вы можете рассчитывать на те ресурсы и тех помощников, которые имеются у вас на приходе.

Мы, естественно, были бы рады, если бы каждый человек понимал, что приход существует за счет прихожан. Есть же такое Библейское понятие, как десятина; ее на самом-то деле никто не отменял, она ведь существует вообще в основе Церкви, даже сам Великий пост – это десятина от года. На добровольные пожертвования живут не только церковные, но и многие благотворительные организации. В Европе, например, считается нормой пойти и один день отработать волонтером где-нибудь в больнице – независимо от того, какой у данного человека уровень жизни. Он полагает, что это необходимо, ибо наполняет его жизнь смыслом. У нас такого нет или есть в стадии зародыша. В данном случае я говорю не обязательно о каких-то материальных вещах, ведь можно прийти и принять участие в каких-то общественных инициативах, когда есть возможность отдать как можно больше, потому что человек именно этим и живет, именно так Господь направляет человеческую жизнь.

Безусловно, паства в сельской местности Никольского благочиния имеет свои отличия от паствы в городе Подольске. Поскольку Троицкий собор стоит в середине города, то это что-то такое, что является неотъемлемой частью очень многих жителей города, но они могут пройти и мимо него, направляясь по своим маршрутам. В сельском приходе мимо храма никто никуда не проходит, сюда нужно приехать специально. В городском соборе наблюдается большая «текучка», и большинство людей преимущественно не из постоянных прихожан, а так называемых «захожан»; другими словами, тех, кто активно участвует в работе прихода, всегда меньше. В человеке должны произойти серьезные внутренние изменения, чтобы он был способен проводить свою жизнь в духовном ключе; гораздо чаще встретишь людей другого плана. Так вот здесь, в сельском приходе, не такое большое количество прихожан, но они имеют совсем иное качество. Качество ответственного отношения к своей духовной жизни, как и к ее дисциплине и организации, потому что это тоже важнейшая обязанность христианина, которую мы часто не воспринимаем серьезно.

За несколько прошедших лет я смог заметить перемены в людях, приходящих в храм. Это прежде всего тот момент, который я только что отметил, – дисциплина духовной жизни. Безусловно, важны и нужны традиционные направления в деятельности Церкви: социальная работа, молодежная деятельность, миссионерские дела, катехизаторская сфера. Все это необходимо, но главная цель – быть нам вместе, вместе трудиться и нести Божий свет людям, находящимся во тьме. И это дело не только священника или кого-то, кто благословлен, а дело каждого христианина, поскольку неотъемлемо от единства Тела Христова. И вот осознание этого момента, желание проявлять именно такое участие в жизни Церкви, не только быть потребителем (то есть прийти самому получить что-то, исповедоваться, причаститься, обратиться к Богу с молитвой), но и внести свой вклад в общее церковное дело – вот это как раз то изменение в человеке, которое ждешь. Его, конечно, меньше, чем хотелось бы, но когда видишь, что человек уже осмысливает и начинает понимать, что он, внося свой вклад в жизнь Церкви, больше получает, чем отдает, – это и есть то самое изменение.

Чтобы в полной мере оценить, сколь интересно и противоречиво наше время, когда еще существует огромное количество стереотипов, сохранившихся с советского периода, расскажу один эпизод из своей жизни. Дело в том, что я так и не смог окончить общеобразовательную школу после того как пришел в храм. Лето я протрудился в храме, а затем мне надо было идти оканчивать школу. И когда я появился в ней, понял, что больше не смогу принимать во всем этом участие. И тогда моя мама мудро посоветовала мне пойти поучиться в школу рабочей молодежи, и я ее окончил.

То есть надо понимать, что был соответствующий режим – безбожный, борющийся со всеми неугодными ему проявлениями. И мой личный опыт стал прорывом в мир свободы духа. А затем то, на что мы даже не надеялись, но как воздух хотели, как раз и произошло. Оказывается, мы победили. Замечательный образ привел как-то митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. Заметьте, сказал он, путь-то от Египта до Израиля недлинный, но понадобилось 40 лет. Для чего? Чтобы изжить рабское сознание. Несколько поколений должно было пройти, чтобы народ Божий вошел в свою землю обетованную. И, наверное, вот такой путь мы сейчас и проходим.

Мы понимаем, что Господь дает нам возможность утвердить то, как Церковь должна жить, как она изначально задумана, потому что нет у нас иной цели, отличной от той, что была у апостолов. Это цель быть с Богом, считать его основой и смыслом своей жизни. И постоянно изучать Его божественный замысел о себе, о происходящем, быть чутким по отношению к окружающим. И эти цели мы должны достигать своим участием в единстве Тела церковного. Все это те аспекты, которые, как мне кажется, характеризуют настоящее время.

Мне кажется, что сейчас со стороны пастырей также чрезвычайно важно повышать уровень образования прихожан. Вплоть до того, чтобы устраивать некие курсы, которые в течение года каждый должен пройти с тем, чтобы проанализировать и спроецировать на себя, куда мы идем, и что каждый может сделать на этом пути.

После присоединения новых территорий к Москве у нас, конечно, наблюдаются перемены. Так, к нам стало больше внимания со стороны властей, потому что понятно: перед префектурой, департаментом культурного наследия Москвы поставлен ряд новых задач, связанных с новыми территориями. Что касается прихода в Былово, в котором я являюсь настоятелем, то здесь тоже кое-что изменилось. Два года назад у нас был юбилей храма, и удалось выполнить все реставрационные работы.

Но есть такие приходы, как, например, Вороновский приход, где нет собственных возможностей для проведения полного восстановления и реконструкции храма, который был построен по проекту архитектора К.И. Бланка. И вот сейчас департамент культурного наследия г. Москвы выделил на это по программе столичной мэрии соответствующие средства. Я считаю, что это большое достижение. Тем более что в этом году (2013 г. – Прим. ред.) исполняется 250 лет храму, пожалуй самому знаменитому на территории благочиния. Он неразрывно связан с историей России, с генерал-губернатором города Москвы Федором Растопчиным, который сжег свою усадьбу, прибив к дверям храма знаменитое послание французам. Там двери до сих пор шрапнелью пробиты…

Точно так же, когда возникла сложная ситуация в Варваринском приходе, я встречался с попечительским советом, со спонсорами храма, и удалось эту ситуацию разрешить: были найдены средства, чтобы восстановить колокольню при храме. На территории благочиния есть ряд школ, медицинских учреждений, с которыми мы также стремимся наладить взаимодействие.

Ставится также вопрос о строительстве новых храмов в тех местах, где это необходимо. Хотя мы и признаем, что у нас, на новоприсоединенных территориях, пока относительно благополучная ситуация в отношении числа храмов на количество жителей, тем не менее она неоднородная. Этим вопросом мы тоже занимаемся.