Чтение онлайн

— А почему они подведут? — откусывая горбушку хлеба, сказал завхоз Лапшин. — У нас на перегоне опытные мужики. Один только Сазонов чего стоит, а Костя Гаврилов! Я уже не говорю о наших конюхах — те, вообще, только лошадьми занимаются. Для них перегнать два десятка лошадей по зимнику, как два пальца …

Раздались смешки. После тяжёлой дороги никто не унывал — главным было то, что они оторвались от надоевшего за зиму посёлка и накопившихся домашних проблем.

— Не спорю, опыта им не занимать, но чего в жизни не бывает, — помешивал горячую кашу Иван. — Поэтому не станем плакаться в жилетку, а будем надеяться, что всё пройдет нормально. Как дойдём до места, обещаю обмыть нашу заброску. На этот случай я добыл бутылку спирта.

— Скажи, немного поболе, — не выдержал завхоз. — Бутылка спирта на нашу партию — всё равно, что ничего — только причаститься.

Остаток дня геологи занимались организацией своего кочевого быта. На берегу реки поставили две палат¬ки. В каждой установили по боль¬шой печке, какие стояли во всех помещениях экспедиции. На ветки стланика уложили оленьи шкуры, а на них разложили спальные мешки. Первая ночь прошла в разговорах, и только под утро все угомонились.

Через три дня, с задержкой на сутки, пришли перегонщики. Брукс впервые увидел низкорослых лошадок с длинной шерстью. Их арендовали в северном колхозе, который считался подшефным. Как он ни смотрел — не увидел одного конюха и не досчитался трёх лошадей. Заметив недоумённый взгляд начальника, Сазонов поспешил с объяснением.

— Васька Петров вернулся в деревню, ночью сбежали две лошади. Как дунули, только мы их и видели. Дикари! Кусаются не хуже собак, да ещё брыкаются, а работать не хотят. Если Васька не перехватит беглецов по дороге, придётся возвращаться до самого табуна. Тогда он придёт только через неделю-полторы.

Утром стали обучать лошадей. Про якутских лошадок говорили, что они неторопливы и спокойны, поэтому Иван подумал, что проблем с ними не будет. Все лошади, которых пригнали, никогда не ходили под вьюком и боялись даже собственной тени. Их дрессировкой командовал Петя Васильев, невысокий круглолицый якут, числившийся в партии Брукса конюхом. Первым делом он подогнал сбрую, надел сёдла и, загрузив мешки с речным песком, стал приучать их ходить под вьюками. Поначалу все лошадки взбрыкивали, а самые строптивые устраивали настоящее представление. Чтобы сбросить вьюк, подбрасывали зад, цеплялись за деревья и, как подкошенные, падали на землю. В один «заезд» чуть не пострадал завхоз. Едва отскочив в сторону, рядом рухнула макушка сухого дерева.

Перед выходом все лошади были завьючены, но только тронулись, спальные мешки и баулы, как мячики, разлетелись в разные стороны.

— Ну что, так и будем воевать? — обратился к животным Иван. — Давайте заканчивайте это дело. Нам надо выходить. — И, странное дело, будто вняв его словам, лошади успокоились

Снег в тайге был не тронут, и на солнце блестел и искрился. От этого казалось, будто тысячи лучей отражаются от его поверхности. Пришлось надеть солнцезащитные очки. К концу второго дня геологи поднялись в верховье горной реки Силир, входившей в бассейн Яны. В горах русло реки заметно спрямилось, а по берегам из-под снега виднелись громадные валуны. Неожиданно долина расширилась, впереди заблестела вода. Целая река текла прямо по льду, образуя ручьи и промоины. Шедший впереди Сазонов сунулся со связкой лошадей в воду, но, намочив ноги, вернулся назад.

— Наледь. Было бы холодней, наморозили бы валенки, а так одна головная боль.

— Как наморозили? — ухватился за его слова подошедший Иван.

— Да очень просто: снимаешь один валенок и макаешь в воду. Когда образуется корка льда, замачиваешь второй, и так по три раза. Правда, после этого валенки становятся неподъемными, но зато не промокают.

Согласно полученному заданию партии Брукса предписывалось изучить геологическое строение района и провести поиски полезных ископаемых. Сначала он решил выполнить рекогносцировочный маршрут, а после этого наметить план дальнейших действий.

Утром Иван встал ни свет, ни заря и, растопив печку, вышел из палатки. Солнце уже стояло так высоко, что можно было подумать — день давно наступил. Снег вокруг почти сошёл, но кое-где, как будто от старости, почернел и основательно просел. И только в затенённых местах и на северных склонах лежал почти нетронутым.

Хорошее настроение, пришедшее вместе с солнечным утром, не покидало Ивана весь день. Он осмотрел несколько разрезов, сложенных однотипными породами и, описав каждую толщу, отобрал пробы для эталонной коллекции, на которую будут ориентироваться другие. Брукс давно усвоил, как важно, чтобы все геологи называли одни и те же породы одинаково. От этого зависела правильная рисовка полевой геологической карты, и даже направление поисков.

Сразу после того, как прошёл ледоход и спала вода, начали полевые работы тремя маршрутными парами. Брукс ходил с Сергеевым в геолого-съёмочные маршруты, а все остальные — в поисковые. Подключили к ним и завхоза, освободившегося от основных проблем по устройству лагеря. Однако к решению начальника Лапшин отнёсся с явным недовольством.

— Я на маршруты не подписывался, я работаю по хозяйственной части, — начал он конючить, — на мне, в конце концов, вся база висит, за которой надо постоянно смотреть.

Пришлось Ивану его убеждать.

— Лёша, пойми меня правильно, мы не отдыхать сюда приехали. Дома можно где-то проволынить, отчего-то отказаться — сделают другие, а здесь мы одни. Ты сам знаешь, народу у нас не хватает, а задание, между прочим, никто не отменял. Поэтому, чем раньше мы начнём маршруты, тем раньше закончим и пойдём дальше. Я тебя ставлю только до прихода Костарева и Малеева, а там снова занимайся базой.

— А почему в паре с Сазоновым? — не унимался Лапшин. — Я бы лучше с Гавриловым, он же поисковик, а что Сазонов? Он всего-навсего коллектор.

Иван сказал, что они будут заниматься одним и тем же: отбирать шлиховые пробы из русловых от¬ложений и Лапшин нехотя согласился, но про себя ещё долго бурчал: «Тоже мне придумал: поставил в паре с Сазоновым, он ещё тот командир. Вот начальник..!»

В последнем маршруте во всех пробах Сазонова оказался касситерит. Понимая важность находки, Брукс отложил маршруты и, собрав всех поисковиков, пошёл разбираться. Первым делом заверили все аномальные точки. Для этого в местах отбора сазоновских проб заново отмыли шлихи. Результаты опробования сомнений не вызывали: касситерит был везде.

— Молодец, хорошо моешь, — сверив выход тяжёлой фракции в своих шлихах со шлихами Сазонова, сказал Иван. — У нас получилось практически тютелька в тютельку.

— Последние две пробы — работа моего ученика, — Сазонов показал на Лапшина. Потирая руки, тот засиял от счастья. — Правда, под моим непосредственным руководством, — добавил он, как бы между делом.

— Судя по рельефу, тут могла образоваться крупная россыпь, — пройдя по всей долине ручья, рассуждал Иван. — Для накопления обломочного материала лучших условий просто не придумаешь. Всё, что было вынесено из рудных тел, также оказалось в русле боковых ручьев и принесено сюда. А наличие пологих холмов в долине может свидетельствовать о значительной эрозии горных хребтов, прорезанных рекой,

Широкая долина со всех сторон была окружена горами с довольно пологими склонами, образуя значительную площадь водосбора.

— Согласен, — подтвердил Сазонов. — При выветривании рудные минералы должны были выноситься из коренных источников, переноситься водными потоками и накапливаться в этой впадине. Если они там были, значит, тут и остались.

Похожую долину я видел на Сырге, когда работал на Севере с Власовым. Только промышленной россыпи там не получилось. Сколько мы ни опробовали — содержания оказались невысокими. Вроде, перспективный район, а результаты отрицательные. Возможно, чего-то мы не доделали, но сами понимаете, план… Может, надо было ещё поработать, разобраться в чём дело, так домой спешили.