Чтение онлайн

С молодости Ван придерживался принципа: «В тайге надо быть предельно осторожным, к каждому человеку следует относиться с опаской» и это не раз спасало его от неожиданностей. Оказалось, что в тайгу пришли топографы. Они разбивали просеку для телеграфной связи, а за ними двигались лесорубы. Ван не на шутку всполошился: в непосредственной близости от них чужие люди осваивают его район. Неожиданности можно было ждать в любую минуту. Уходить было некуда, а до конца сезона оставалось почти два месяца. Чтобы их никто не нашёл, пришлось прятать отвалы породы.

Однако это их не спасло. Опасность пришла оттуда, откуда её не ждали. Под вечер, когда работа была в разгаре и Ван, как обычно, сидел на берегу реки и домывал в тазу шлихи, снятые за день с бутары, его словно подтолкнули. Приподняв голову, он увидел крадущегося человека. В руках у него было ружье.

По-видимому, незнакомец зашёл с верховья бокового ключа, поэтому его не увидел дозорный. Подойдя совсем близко, тот спрятался за деревом, и стал следить за старателями. Ван мгновенно оценил ситуацию: человек его не видит, потому что он сидит в стороне от своих. Если чужак их не убьёт, то приведёт людей. Тогда им конец. С быстротой дикого зверя Ван оказался в шалаше и, схватив ружье. В ответ на требование бросить оружие, раздался выстрел. Тяжёлый жакан, просвистев в воздухе, врезался в дерево. Ответный выстрел Вана оказался точнее.

По внешнему виду неизвестный был бывалым таёжником, умевшим скрытно подойти к своей жертве. В его кожаном кисете нашли два небольших самородка, а в потертом мешочке из оленьей замши, зашитым под подкладкой куртки, — золотой песок.

До конца сезона их больше никто не тревожил. Наступил сентябрь, ударили заморозки. Намыв почти шестнадцать фунтов золота, старатели тронулись в обратный путь.

В тот год борьба с вольными старателями вступила в заключительную стадию. Их безжалостно изгоняли и забирали драгоценный металл. Для этого применяли разные способы, вплоть до физического уничтожения. Ван об этом знал, но не думал, что у русских могут быть такие изощрённые методы. Буквально на всех оживлённых тропах, по которым возвращались искатели фарта домой, были выставлены посты, обойти которые могли только опытные, хорошо знающие тайгу люди.

Ван и тут принял все меры предосторожности. После первых неожиданностей он разделил золото поровну. Шли большей частью по ночам, стараясь нигде не оставлять следов. Но дорога была длинной. Несколько раз на тропах встречались самострелы и скрытые ямы, попади в которые — тебе конец. Однажды они налетели на засаду бандитов и только благодаря тому, что все были вооружены, смогли уйти. И всё-таки старатели не убереглись.

Перевалив Становой хребет, Ван расслабился — здесь всегда было спокойно. На дорогу он не выходил, но решил идти днём. И вот в безлюдном месте, где обычно не встретишь человека, оказался скрытый пост. Под предлогом санобработки их задержали и отправили в баню. Предчувствуя беду, Ван сбежал и спрятался неподалеку под вывороченными корягами, а его напарников переодели в новую одежду и закрыли в амбар. Их лохмотья тут же сожгли в железной печке, стоявшей прямо на улице.

Увидев, что сделали с одеждой, Ван зацокал языком: — Там же золото. Но это не беда, потом вытряхнем печку и всё соберем по крупицам.

Только он подумал об этом, как два здоровых мужика вытащили из печки поддон с горячей золой и высыпали в узкое корыто. Промыв золу, со дна собрали золото.

— Хороший улов, — услышал он гундосившего охранника. — Здорово китайцы поработали! Побольше бы таких. — Зови, Мишку, пусть металл оприходует.

Пришёл розовощекий мужик в галифе, и, взвесив золото, запрыгал от радости.

— Ай да урожай! Молодцы мужики, стока ни у кого ещё не было. Да и вообще, мы неплохо поработали: почти четыреста кило с весны собрали. Вот это помощь государству! Товарищ Васильев будет нами доволен, благодарность объявит. А может, даже грамоту каку дадут.

— Скоко нам стоять ещё тут? — спросил один из мужиков.

Старший с ухмылкой потёр руки.

— Завтра поеду на телеграф, буду докладывать командиру. Если дадут добро, начнём сниматься. Зима ужо на носу, скоро белые мухи полетять. Погуляли, хлопцы, на свободе, надо и честь знать: пора снова под ружье. А свой план по золоту мы даже перевыполнили. Да, вот ещё что. Оставшуюся одёжу надо будет загнать по дороге или поменять на харчи. Нам всё сгодится.

— А с этими-то что мы будем делать? — спросил бородатый. — Отпустим?

— Да ты чо, смеёшься! Вначале их надо допросить, а потом ужо решим. Пусть эти китайские собаки скажут, где стоко золота добыли. Может, кого ограбили по дороге или даже убили. Не скажут, тогда пустим в расход. Будут знать, как грабить наши богатства. Жили бы себе в своём задрыпаном Китае, так нет же, к нам полезли. Нечего на наш каравай рот разевать, самим не хватат.

Послышался смех. И Ван даже представил, как эти переодетые красноармейцы насмехаются над ними.

«Вот сволочи! Вас бы заставить так пахать, как мы, а то жируете за казённый счёт, народ грабите. Баньку они, видишь ли, устроили, одежду новую дают взамен старой с золотом. Скольких же вы старателей обобрали?»

— Вот только жалко, один ушёл, — послышался голос гундосившего. — У него тоже, золотишка должно быть немало. Обхитрил нас, скотина!

Командир переменился в лице, вмиг сделавшись сердитым.

— Так что же ты молчишь…!? Давай скачи на Гилюй, передай Зуеву: пусть устраивает дополнительные засады. Он скоро там объявится, другой дороги здесь нет. А ты прочеши в округе и сообщи по всем постам, — приказал он другому.

Красноармеец ответил, что китаец живым отсюда не выйдет. Но Ван ушёл и без приключений добрался домой. Больше он никогда не бывал в России. Мой дедушка многого достиг и мог бы сделать ещё больше, но умер при загадочных обстоятельствах, — закончил Ян.

Трясущегося от волнения Жеку закутали в оленью шкуру и посадили в нарты.

— Ну всё, мужики, я на воле. Наконец-то сбылось, — бормотал он без умолку, ещё не веря в своё спасение. — Надо быстрее уезжать, пока меня не хватились. Промашка вышла, чуть не застукали. Молодой охранник…

Он матюгнулся и стал ругать конвоиров и проклинать лагерь, из которого только что убежал. При этом не забывал поторапливать Семёна. Но тот и без него знал, что надо делать. Едва беглый зэк сел в нарты, олени рванули во весь опор. Будто соревнуясь с северным ветром, они мчались прочь от этого страшного, богом забытого места, где смерть несётся по пятам за каждым. Когда отъехали достаточно далеко, Семён остановил упряжку.

— Мы в безопасности. Тепереча нас даже пуля не догонит. Дай-ка я погляжу на этого беглеца, из-за которого рисковал своей головой. Иван говорит — ты хороший человек, — соскакивая с нарт, подошёл он к Жеке. — Если бы не он, я бы не стал связываться с тобой. Я вообще зэков не люблю, от них только беда. Зачем их сюда столько понагнали?! Стоко лагерей вокруг понастроили и во всех сидят эти зэки. Горы рвут, дороги пробивают, уже и так всех зверей разогнали.

Так, глядишь, скоро всю тайгу загубят и за нас примутся. А как кто сбежит — так жизни нет никому: по тайге военные шныряют, народ гоняют, давай лови им того беглеца. Хоть живого, хоть мёртвого, а найди и привези.

Не обращая внимания на его причитания, Жека твердил о погоне и, не выдержав, заругался:

— Чего…стоим? Кого ждём? Сеня…, кончай базар. Погнали!

Жеку можно было понять: оказавшись на свободе, не хотелось снова возвращаться за колючую проволоку, где ждут унижения, пытки и даже смерть.