Чтение онлайн

— Значит, это подполковник разбил ящик, в котором лежало то золото, — обрадовался Жека. — Вот, видишь, теперь кое-что прояснилось, а ты говорил, ничего не помнишь. Ну, куда же он мог его спрятать? — спросил его Жека, и стал рассуждать. — Закопать в снег? Нет, это отпадает. Его нашли бы сразу спасатели. Ну, тогда унёс в лес. Восемьдесят килограмм нести по глубокому снегу, когда сам еле живой! Этот вариант тоже не проходит — в такие моменты люди думают о спасении собственной жизни, а не о каком-то металле. По себе знаю. Остаётся только одно: он спрятал его в фюзеляже или в каких-нибудь других обломках самолёта.

— Я почему-то об этом никогда не задумывался. Меня данная проблема никогда не интересовала.

Иван был искренен. Его учили искать полезные ископаемые и открывать месторождения. И он искал, не думая о личном обогащении, а Жека стремился заработать побольше денег и разбогатеть. Эта страсть руководила его сознанием, двигала вперёд и порой толкала на необдуманные поступки. В Магадане он искал россыпи золота, руководствуясь идеями профессора Кригера и, найдя, не забывал о себе. Со временем золото затмило всё остальное: поиски золотого песка переросли в безумную страсть к обогащению.

— Он спрятал его в фюзеляже, — уверенно сказал Жека. — Больше некуда. Надо искать.

О таком подарке, какой привалил накануне, бывший зэк даже не мечтал. Он хотел разбогатеть, найти золото, но чтобы его было так много и оно так легко досталось — этого не было даже в самых продвинутых мыслях.

«Я теперь никому его не отдам. Костьми лягу, а золотишко сберегу. Столько золота, с ума сойти! Что же с ним делать? — вдруг задумался он. — Попытаться продать? Но кому? Все скупщики остались в Магадане, а туда дорога мне заказана. Переправить в Турцию. Но как? Граница на замке, да так закрыта, что там даже комар не пролетит. Когда золота много, иметь с ним дело смертельно опасно, — пришла ему в голову здоровая мысль, — можно элементарно залететь. А если меня заметут, вышка обеспечена. Значит, до лучших времён его надо спрятать, а потом забрать, когда представится случай. Лучше, конечно, его оставить возле трассы, или какой-нибудь жилухи. Но там люди, могут найти, — говорил внутренний голос. — Не переживай, если я затырю, никто кроме, меня не найдет, — отвечал ему Жека».

Несколько раз он вставал и садился возле печки. Подкинув дров и согревшись, он выходил из юрты и смотрел на небо. По чистому небу были рассыпаны звёзды, сверкавшие яркими огоньками. Они были рядом и их было так много, как золотых песчинок в двух оленьих сумах.

«Третья часть — моя законная доля. А может, всё-таки половина? Зачем Сеньке золото? Для него это только головная боль. Если кто-нибудь узнает — ему конец, и, возможно, не только ему одному. Сеньку, если прижмут, он выдаст и меня с Иваном. Так что всем будет спокойней, если ему ничего не давать. Он и так рад, что нашёл какие-то железки и бочку, из которой можно будет сделать печку».

На обратном пути снова начался снегопад. Несколько дней пришлось пережидать. В этот раз дорога показалась Ивану радостным путешествием. Он ехал и мечтал о скором свидании с любимой. Представлял, как он встречается с Настей, как они бегут по зелёной траве и песчаному пляжу.

Не доходя Охотского Перевоза, поставили юрту, и под вечер Иван пошёл в деревню. Дверь открыла Марфа. Узнав его, обрадовалась, как родному, но тут же пригорюнилась.

— По Настину душу, видать, заявился? Ждёт тебя моя доченька, ждёт, говорит, ты заберешь её в свой Верхоянск.

Выскочив из комнаты, Настя бросилась навстречу.

— Ваня, милый. Я знала, что ты приедешь. Наконец-то…

Иван её обнял и, прижав к себе, стал целовать — такую родную и любимую.

— Я по тебе очень скучал, всё время думал о нашей встрече.

Оторвавшись от любимого, девушка сказала, что уже забыла, когда получала от него последнее письмо.

— Думала, с тобой что-то случилось. Ты почему молчал?

Когда сели за стол, Иван рассказал, как в тайге встретился с охотниками, которые спасли его от смерти, когда он заблудился.

Затоварившись продуктами, и сделав две печки, Семён уехал в своё зимовье, чтобы по снегу вернуться домой, а Иван с Жекой остались дожидаться начала навигации. За полмесяца, которые они просидели без дела, напарник пригорюнился.

— Надо было идти с Семёном, — сказал он однажды Ивану. — Всё бы было больше толку, а так болтаюсь здесь без дела и сунуться никуда не могу. Нет документов.

Чтобы скрасить одиночество, он пошёл к Марфиному соседу, недавно вернувшемуся с охоты. Ради этого случая Жека раздобыл бутыль самогона и кое какой закуски. Не встало дело и за хлебом. Сердобольная Марфа принесла его прямо из пекарни. От хлеба шёл свежий дух, золотистая корочка сама просилась в рот. Жека отломил горбушку.

— Сейчас оттянусь от души. Поговорю с мужиками об охоте. Какой ни какой, я тоже охотник.

— Только много не пей, — предупредил его Иван. — И ничего лишнего не говори.

О предстоящей выпивке Николай Сурков растрезвонил по деревне, и собрались все, кому не лень. На правах хозяина он сам разлил по стаканам мутную жидкость и «толкнул» первый тост. Выпили за охоту и рыбалку, потом ещё по стакану за удачу, и, как бывает в компании, понеслась душа в рай. А там, где пьянка, пошли разборки. Всё началось с двух якутов-охотников, заявившихся раньше других и терпеливо дожидавшихся застолья. Были они невысокого роста с широкоскулыми лицами и чёрными, как угольки, глазами. Охотники изрядно подпили и стали ко всем приставать.

— Музыки, ну что вы знаете о тайге, — я охотник, а вы кто? — сидя в углу, на одной ноте гундосил Мишка Винокуров. Рубаха вылезла у него из синих галифе, подпоясанных широким солдатским ремнём, и болталась сзади, как кусок мятой тряпки.

— Я стреляю белка прямо в глаз, а ты что можешь? — ни с того, ни с сего, пристал он к Жеке. — Ну, скажи, нуча, что ты можешь? Чо молчишь-то? Однако я вижу, ничего ты не можешь. Э-э, не мужик ты, не мужик…

Он напыжился и блуждающим взглядом обвёл комнату. Было в его взгляде что-то вызывающее, такое, чего у трезвого никто не замечал.

— Ни хрена ты не можешь, потому что я охотник, а ты г…о. Понял кто ты?

Этого Жека выдержать не смог, и полез в драку. Приподняв худенького охотника за шкирку, со всей силы опустил. Тот повалился на табуретку, и, не удержавшись, загремел на пол.

— Но, но, потише, — послышался внизу его писклявый голос, — я сейчас встану, покажу тебе…

Проснувшись, стал шуметь его напарник, Василий Попов. Неожиданно в его руках сверкнул тонкий охотничий нож.

— Не трожь его, не трожь, говорю тебе, он всю правду про тебя сказал. Мы охотники, а ты…