Чтение онлайн

Г о р ь к и й. Предчувствую… не приедет!

Л е н и н. Встретить победу революции?!.

Л е н и н в своем кабинете в Кремле. Он неподвижен у карты России, висящей на стене…

Л е н и н (глядя на карту). Две трети… Нет! Три четверти… Три четверти государства — у врага… Врагов!.. Три четверти… (Обводя рукой центр: Москву, Петроград…) Остров… Островок!.. (Отходя от карты.) Если пришлось бы снова пережить седьмой год, еще раз… Хватило бы сил?.. Да или нет?.. (После паузы.) В декабре… да, в самом конце… в конце седьмого года покину Питер… Россию… кажется, последним?.. Все было кончено, надежд не оставалось… Ровно никаких надежд… Провалюсь под лед пролива в Финляндии… Уходил от погони… спешил на пароход в Стокгольм… Снова Швейцария… Женева… Кафе Ландольта…

1908 год, начало января. Женева. Л е н и н и В а с и л ь е в - Ю ж и н за столиком в кафе Ландольта. В глубине щебечет ю н а я п а р о ч к а. Маскируясь под завсегдатая кафе, время от времени появляется н е и з в е с т н ы й г о с п о д и н.

В а с и л ь е в - Ю ж и н. А если бы погибли?!

Л е н и н. Когда лед стал уходить из-под ног, мелькнуло: «Эх, как глупо приходится погибать».

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Ах, Владимир Ильич, Владимир Ильич…

Л е н и н. Не утонул, вот и хватит об этом… Как устроились в Женеве?

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Как сказать… Владимир Ильич, как же вы решились пролив переходить по такому льду, да еще с подвыпившими провожатыми? Неужели трезвых финнов не нашлось?

Л е н и н. Трезвые не соглашались.

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Почему?

Л е н и н. Лед-то еще слабоват был. На редкость теплая зима выдалась в этом году в Финляндии!..

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Что бы вам подождать еще пару морозных дней!

Л е н и н. И дождаться, пока охранка сцапает? Прямо по пятам от самого Питера шли… господа хорошие! С кем бы тогда вы сейчас кофе пили, Михаил Иванович?

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Эх, Владимир Ильич… Не до шуток!

Л е н и н. Я не шучу… Какие уж сейчас шутки? (С болью.) Точно в гроб ложиться сюда приехал!.. (После паузы.) А там, в России… Что сейчас там? В России…

Неизвестный господин, отойдя от стойки, проходит вблизи столика Ленина и Васильева-Южина.

И еще эта фигура! Дать бы ему по физиономии… От души!

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Хорошо бы!

Л е н и н. Просто руки чешутся, знаете ли!

В а с и л ь е в - Ю ж и н. И не говорите…

Л е н и н. На Невском проспекте окружили меня сразу четыре шпика, вот-вот арестуют, как ушел — до сих пор не понимаю! Так у тех хоть лица были свои, расейские…

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Если еще подойдет — о чем говорим? О природе?

Л е н и н. Можно и о природе… (Глядя на третий, оставшийся свободным стул за их столиком.) Старый знакомый!..

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Стул? Этот?

Л е н и н. Здесь сидел Георгий Валентинович… Тогда мы с ним впервые встретились… (Передвигает «плехановский» стул так, чтобы тот оказался напротив его собственного.) Было это еще в девяносто пятом году… (Словно восстанавливая обстановку памятной ему встречи, убирает со столика лежащую газету, передвигает вазу с цветами…) Говорили о близкой, как казалось, революции…

В а с и л ь е в - Ю ж и н (резко). А в девятьсот пятом? Когда все рвались правдами и неправдами в эту революцию? В Россию? Товарищ Плеханов отправился в другую сторону! Отбыл с супругой в Лозанну, к светилам медицины, для консультаций и обследований… И, говорят, светила не рекомендовали товарищу Плеханову «петербургский климат»!

Л е н и н. Это не остановило бы его…

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Что остановило? Узнал о первых арестах, о переходе снова на нелегальное положение, и вовсе счел… нецелесообразным?!

Л е н и н. И это бы его не остановило…

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Мои сожаления отнюдь не о нем… а лишь о том, что с вами, Владимир Ильич, мы так и не встретились там, в России! И на «Потемкине» не встретились… И в Москве!..

Л е н и н. Я был в Москве. Еще баррикады стояли…

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Не арестовали бы меня буквально накануне восстания, ведь встретились бы, а? Владимир Ильич? Встретились?

Л е н и н. Непременно встретились!.. Баррикады еще стояли, но за ними уже никого не было…

В а с и л ь е в - Ю ж и н (кивнув на «плехановский» стул). А Плеханов, поди, торжествует сейчас, в душе-то? Он, непогрешимый Плеханов, прав оказался, он один все видел и предвидел… Потому и не поехал!

Л е н и н. Прав?

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Революция — кончилась…

Л е н и н. Разве?

В а с и л ь е в - Ю ж и н (поражен). Разве? Разве, вы сказали?..

Ленин, задумавшись, не спешит с ответом… В паузе слышен разговор юной пары за столиком в глубине кафе.

О н а. Tu m’aimes?

О н. Oui!.. (Стараясь сделать это незаметно для окружающих, гладит свою подружку по щеке.) Et toi? Tu m’aimes, Marie?

О н а. Pas du tout!.. (Тоже стараясь, чтобы это осталось неприметным для присутствующих, быстренько целует его.) Oui! Sans doute! Je t’aime… [3]

Л е н и н. Она ему ответила, что тоже любит его… Впрочем, подслушивать — нехорошо… А уж завидовать — тем более!..

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Вы сказали, Владимир Ильич… сказали — разве революция кончилась?

Л е н и н (после паузы). В конце мая семьдесят первого года Парижская Коммуна умирала… И тогда… «Мы наш, мы новый мир построим» — тогда рождались эти строки… Именно тогда! В те дни поражения… разгрома писал эти строки Эжен Потье… В темном, сыром подвале парижского предместья, израненный и гонимый член Коммуны… видевший только что смерть товарищей… Да и сам ожидавший каждый час поимки и расстрела на месте… Эжен Потье, который уже пережил поражение двух революций и видел теперь агонию третьей! Именно тогда… Мы наш, мы новый мир построим…

В а с и л ь е в - Ю ж и н. Владимир Ильич, вы не оптимист даже… Вы — фанатик! Простите… Разве не все кончено?! Все?!

В кафе появляется М и х а и л. Бородка и усы; элегантный, модного покроя костюм. И не признать вчерашнего матроса-потемкинца… Михаил как бы случайно направляется к столику, за которым сидят Ленин и Васильев-Южин.

В а с и л ь е в - Ю ж и н (поспешно, громко). Природа в Швейцарии…

Л е н и н (останавливая Васильева-Южина). Это товарищ Михаил, комендор с броненосца «Князь Потемкин-Таврический». (Михаилу.) А это — товарищ Южин. Жаль, что ваше знакомство происходит лишь сегодня и в Женеве, а не тогда, в Одессе…