Чтение онлайн

П л а т о в (не сразу). Зачем…

И г н а т ь е в. У вас есть все. Вы, в общем-то, всего достигли и даже — превзошли.

П л а т о в. Ничего у меня нет…

И г н а т ь е в. Если не считать шестнадцати построенных комбинатов, Государственной премии, званий, докторской степени гонорис кауза, книг и учебников. Если не считать, что все мы, — и я, и этот (кивок в сторону Калинкина), и еще тысяча двести душ — работаем у Платова, как все сокращают. Человек Платова. Люди Платова. Если не считать также…

П л а т о в (перебив). Ощущение такое — главное, самое главное, только начинается. (Пауза.) А все, что вы… перечисляли, имеет несравнимо большую ценность, пока еще не достигнуто. Когда трубят фанфары, слепят прожектора, гремят овации, а тебя волокут на сцену в президиум… замечаешь вдруг — зуб заломило, не стрижен давно, брюки мятые. А ведь годы, тяжкие годы не спишь: не достигну, не добьюсь, не совершу — жизнь прахом!.. Радость хороша только неожиданно, подарком, а когда долго к ней идешь — на финише ничего не остается.

И г н а т ь е в. И все же, шеф… такого дела вы еще не затевали!

П л а т о в. Я — на горе! Не на пригорке, на заре туманной юности, откуда еще краю жизни не видно… За полвека отсчет пошел. Далеко видно. До некролога. Уже непозволительны ошибки роста, искания, сомнения, выжидания, маневры, компромиссы, шаг вперед — два шага назад… Недопустимо все, что так или иначе сопряжено с потерей времени! И так за все заплачено единственно дорогой ценой… Временем! Пошел жесткий, жестокий отсчет времени… Вам, Сергей, этого пока не понять. (Пауза.) Вот поэтому вот… (Умолкает.)

И г н а т ь е в. Я восхищаюсь вами, шеф. (Пауза.) И завидую… Иду готовить Сентюрину материалы.

К а л и н к и н. А со мной что?!

П л а т о в. Да!

И г н а т ь е в. Да.

П л а т о в. С ним. (Кивнув на бумаги на столе.) Познакомьтесь.

Игнатьев просматривает бумаги.

Анекдот какой-то… С форточкой!

И г н а т ь е в. Дорогой шеф, анекдот не в этом.

П л а т о в. В чем?

И г н а т ь е в. Анекдот в том, что мы с вами угодили в местком, причем вы — вы! — его председатель. Фантастика! Мне не удается вразумительно объяснить сие коллегам и знакомым…

П л а т о в. А в этом анекдоте, кстати, повинны и вы!

И г н а т ь е в. Шеф, огласили результаты выборов, выяснилось, что бывший председатель половину едва набрала и вновь занять высокий пост не может…

П л а т о в (перебив). Не могли подобрать из штатных общественников?

И г н а т ь е в (перебив). Когда? Как оказалось, по традиции председателя избирают тут же, не отходя от кассы… То есть собрания! И я просто даже и не успел никому объяснить толком, что вас вводят в состав только и исключительно для веса! Для поднятия несуществующего месткомовского авторитета! Все почему-то сочли, что ваше председательство обговорено и согласовано, ну и… (Поднимает руку, как бы голосуя.)

П л а т о в. Заорганизовались до упора… Но вам — все равно не прощу.

И г н а т ь е в. Шеф, но согласитесь, — пока вы там, на высшем уровне, представляли фирму в Монреале и в Сан-Франциско, здесь массы рассудили вполне в духе времени… Согласитесь!

П л а т о в. Вы что… серьезно?

И г н а т ь е в. Шеф! Почему директор — фигура, хоть и баба, секретарь партбюро — инженер и ученый, личность, а председатель МК, органа, где, в общем-то, фокусируется максимум ежедневных человеческих вопросов и проблем, — эта наша Софья Порфирьевна?

К а л и н к и н (подключаясь). Порфирий!

И г н а т ь е в (Платову). …Кстати, кто она в историческом прошлом? Копировщица или вахтер?

К а л и н к и н (снова подключаясь). Машинистка!

И г н а т ь е в. …Она же не в состоянии ударения правильно расставить в собственном тексте!

П л а т о в. Спасибо, хоть замом догадались ее оставить… Кому бы иначе заниматься всем этим — голы, очки, секунды? Но вам — все равно не прощу.

И г н а т ь е в. Шеф, ну… виноват, не проявил!

П л а т о в. Уедете куда-нибудь — тут же вас сосватаю! В столовую комиссию! Комплексные обеды дегустировать! …Кстати, вы днями отбываете в Финляндию?

И г н а т ь е в. Шеф, помилуйте… Я еще так молод!

П л а т о в. Или — в ОСВОД! В сандружину!.. Нет, что же я — в конфликтную комиссию по премиям!

И г н а т ь е в. А вот это уже — удар ниже пояса!

П л а т о в (меняя тон). Действительно… Анекдот!

И г н а т ь е в. Не смешной только.

П л а т о в. По нужде не выйдешь — тут же изберут куда-нибудь…

И г н а т ь е в. Парадокс! Общественная работа становится более необходимой, чем та, которой призвана служить, чем производственная! (Читая бумаги на столе.) Так что же с вами, дорогой товарищ Калиткин…

К а л и н к и н. Калинкин.

И г н а т ь е в. Калинкин… Стоп! (Платову.) Приказ-то уже — вывешен? Шел через вестибюль — толпа…

П л а т о в (с облегчением). Ну и отлично!.. (Вдруг.) То есть как — вывешен? А наша санкция?

И г н а т ь е в. Канцелярия поторопилась, очевидно… Во всяком случае, шеф, я убежден, директор и думать не думала, что у вас возникнут сомнения…

П л а т о в. У меня их и не возникло, и не думаю, что возникнут, но есть порядок. (Хмыкнув.) Раз уж я председатель… (Поднимая телефонную трубку.) Придется снять.

К а л и н к и н (подключаясь). Директорский приказ?

П л а т о в (по телефону). Канцелярия? Платов, да. Приказ снять придется. Не согласован с месткомом. Сколько будем снимать и вешать? Вы поняли, что я сказал? Все. (Опустив трубку.) Сергей Данилович, материалы для Сентюрина, поторопитесь с этим!

И г н а т ь е в. Иду!

К а л и н к и н. А со мной как? Со мной-то?

И г н а т ь е в. Да! (Просматривает бумаги на столе Платова.) …«Противопоставление личности коллективу… Психологическая и нравственная несовместимость»… Ах, Порфирий!.. Шеф, а пусть человек остается и работает.