Приказчик без головы
Шрифт:
За столом, жадно чавкая, орудовал ложкой голый по пояс мужик. Было ясно, что это закоренелый преступник. Скошенный лоб, сломанный нос, близко посаженные глаза. Но толком разглядеть злодея Живолупова не успела. Увидев Поликсену Георгиевну, он перепрыгнул через стол, схватил ее за горло и приподнял. В глазах домовладелицы что-то ярко вспыхнуло и сразу погасло. Подумалось, что насовсем…
– Отпусти ее, Васечка! Отпусти! – раздался сбоку ангельский голос.
– Разболтает!
У Живолуповой мелькнула в голове последняя мысль: подслушивал не только князь, но и слуги.
– Она никому не скажет.
Пальцы на горле чуть-чуть разжались.
– Не скажешь? – спросил Поликсену Георгиевну злодей.
Живолупова рискнула приоткрыть веки. В светлых до тошноты голубых глазах душегуба не было ни интереса, ни сочувствия, ни даже досады, что помешали трапезе.
– Не скажешь? – каторжник повторил вопрос.
Поликсена Степановна затрясла головой.
– Если обманешь, из-под земли достану!
И выпустил. Не теряя ни секунды, домовладелица рванула к двери.
– Зонтик не забудьте! – закричал ей вслед ангельский голос.
Уже на лестнице, обмахиваясь веером, Живолупова сообразила, что спасла ее старушка-служанка. Надо бы свечку за нее поставить!
Мелькнула мысль сообщить в полицию. Но Поликсена Георгиевна сразу ее отогнала. Каторжник пообещал из-под земли достать, а на тот свет Живолупова пока не собиралась.
Глава одиннадцатая
– Ты ничего мне рассказать не хочешь? – спросил Лешич, когда они с Сашенькой остались вдвоем.
Княгиня пожала плечами. Прыжов горько усмехнулся:
– Ну да! Я ведь не муж, призвать к ответу не могу! Но знай: мне очень, очень обидно, что не я, кто-то другой подобрал ключик к твоему сердцу.
– Не говори глупостей…
– Кто же он, счастливчик? Неужто и вправду приказчик? Или и здесь маскарад? Ой, а не он ли караулит тебя у черного хода?
– Ты о ком? – удивилась Сашенька.
Прыжов, поднаторевший описывать покойников в протоколах, парой фраз обрисовал конкурента:
– Высокий, стройный, плечи широкие, волосы каштановые, нос прямой с небольшой горбинкой, маленькие усики. По словам Ильфатки, с самого утра поджидает у черной лестницы новую кухарку Тарусовых. Уж не тебя ли?
Описание подходило к Ципцину! Но как он ее выследил?
– Черт! Только его здесь не хватало…
– Неужели приказчик?
– Мастеровой. Невская стеариновая артель или что-то в этом роде…
– С ума сошла?
– Да не сошла! Увязался вчера за мной с Ситного рынка. Я там чертовы огурцы с пупырышками покупала.
– И ты так вот сразу, с первым встречным… Нет, не могу поверить. Я тщетно добивался тебя пятнадцать лет!
– Лешич! Послушай…
– Нет уж, уволь от гнусных подробностей!
– Я все объясню…
– Мужу объяснишь.
– Ты расскажешь Диди?
– Думаю, он сам все узнает. Неспроста ведь установил за тобой слежку.
– Что ты несешь?
– Выгляни в окно.
Сашенька подошла к раме и отдернула штору.
– Видишь отрока у фонаря?
– А… – облегченно махнула рукой княгиня. – Это Глебка.
– Вы знакомы?
– Квас у него пила.
– Он за тобой хвостом ходит.
– Ошибаешься, он с утра до вечера здесь стоит.
– Нет! Помнишь, ты в морг ко мне заезжала? В субботу? Когда я вышел тебя провожать, он у ворот стоял…
Какой, оказывается, Лешич наблюдательный. Придется ему открыться, не то наломает дров.
– Ты попутал.
– Ничего я не путал! Отлично его запомнил, потому что он вел себя подозрительно. Как только ты в экипаж села, ваньку свистнул и за тобой поехал. А вчера смотрю, он здесь стоит, под вашими окнами. И сегодня! Так что приготовься, разговор у вас с Диди будет серьезным. Но если вдруг он тебя бросит…
– Не бросит! И разговора никакого не будет. Глебку не он нанял…
– А кто?
Рассказ Сашеньки не занял много времени. Конечно, про попытку Будницкого изнасиловать ее утаила. У Прыжова и так волосы дыбом встали:
– Господи! Сашенька? Ты что, белены объелась?! Тебя ведь могли узнать!
– Но не узнали же!
– Все еще впереди! Вдруг, например, Крутилин к вам в гости пожалует?
– Скажусь нездоровой.
– Тебе и сказываться не надо. Любой врач признает тебя душевнобольной. Здоровому человеку идея выдать себя за Марусю Муравкину в голову не придет.
– А Крутилин? Он что, по-твоему, тоже болен? Выговский рассказывает, Крутилин через день наряжается мазуриком и ходит по притонам.
– Крутилин – сыщик. Он преступников ловит!
– Как же, преступников! – рассердилась не на шутку Сашенька. – Бедолаг он безвинных ловит, вроде Антипа! А в это время настоящий убийца гуляет на свободе. Новые жертвы высматривает!
– Уже не высматривает. Бьюсь об заклад: ты – первая у Осетрова на очереди.
– Это мы еще поглядим!
– Ну уж нет. Больше ты из дома не выйдешь!
– Не командуй! Ты мне не муж!
– Тогда я все расскажу Диди.
– Нет, ты не посмеешь. Ты поклялся!
– Ты тоже клялась не лезть в расследование. Будем квиты!
– Но, Лешич…
– Я сказал: нет! Сегодняшний день ты проведешь со мной. Завтра, даст Бог, Муравкина осудят, Осетров успокоится и забудет про тебя.
– А ты на службу разве не собираешься?
– Нет! Исхлопотал отпуск на недельку.
– Ты, ты… Ты никогда себе этого не простишь! Из-за тебя невинного человека пошлют на каторгу!
– Пусть хоть мильон безвинных туда отправят, лишь бы тебя не отправили на прозекторский стол.
Улизнуть, похоже, не удастся. А что, если…
– А давай поедем вместе?
– Куда?
– Следить за Осетровым! Прошка шепнул: тот в три часа к содержанке отправится. К Марусе!
– Осетров следит за тобой, ты за ним. Прямо водевиль какой-то! А с чего ты вообразила, что именно Маруся содержанка Осетрова?
– Как же? Иначе не сходится!
– Что не сходится? Фантазии твои безумные?