Чтение онлайн

– Ну, Лешич! Ну пожалуйста! Ты не волнуйся, я все продумала. Осетров меня не узнает. Я шляпку надену с вуалью!

– Шляпку…

– Лешич! Мне очень, очень надо! Диди такой упертый… Вбил себе в голову, что убила Маруся. Из-за этого и суд проиграет. А вдруг потом руки опустит?

– Молись, чтоб на себя их не наложил! Ты хоть понимаешь, что своим расследованием ставишь крест на его адвокатской карьере?

– Я только хотела помочь. Лешич! Лешич! Ну поехали!

– Ладно, поехали. А то ведь сбежишь, знаю я тебя!

И тут, словно нарочно, часы, стоявшие в будуаре, пробили два часа.

– Пора одеваться! – встрепенулась Сашенька. – Кликни-ка Клашу, а сам пока подожди в детской. Нет, не жди. Беги на Литейный и найми лихача. Встаньте у соседней парадной, а как только выйду из дома, подлетайте.

– Это еще зачем?

– Надо ведь как-то от Глебки оторваться!

Ездить на лихаче приличному человеку не подобает, это удел пьяных гусар и раскутившихся купцов. Непомерную плату лихач сдирает не столько за скорость, сколько за роскошный вид: грива его орловского рысака заплетена в косицы, круп наглажен в шашечку, откидной верх экипажа из лакированной кожи, ей под цвет длиннополый армяк с пуговицами, ограненными под бриллианты, кушак же возницы расшит серебряной или даже золотой канителью.

Лешичу, конечно же, было жаль затребованного червонца (торговаться с «Эх, прокачу!» бесполезно), однако иначе как на лихаче от Глебки действительно не оторваться – обычные ваньки дожидаются седоков на каждом углу, а катят медленно, нагнать легко.

Сашенька вышла из дома ровно в полтретьего, наряженная в летнее бежевое платье с отделкой из кружев. Длинные пепельные волосы были убраны под кокетливую шляпку с шелковыми цветами и вуалью. Помахав издевательски Глебке ручкой в длинной светлой перчатке, Сашенька вспорхнула в экипаж и была такова.

На Невском пересели на обычного извозчика, который к трем часам благополучно довез их к лавке Осетрова.

Встали неподалеку, шагах в двадцати от его дрожек. Калина Фомич появился минут через десять. Его провожала супруга Аграфена Минична:

– Не напивайся там!

– Постараюсь, – буркнул купец, усаживаясь.

– И не дерись больше.

– Говорю же – упал. Эй, Филька, трогай!

– За ним! – скомандовал Прыжов извозчику.

До биржи доехали быстро: всего и делов перемахнуть Тучков мост, а потом полверсты по набережной.

Остановились впритык за дрожками, у афишной тумбы, призывавшей ни в коем случае не пропустить прощальное представление знаменитой труппы Кораллова в Озерках.

Калина Фомич вылез, на ходу бросив вознице:

– Вернись к шести!

Филька, видимо, возразил (Сашеньке с Прыжовым было не слышно), потому что Осетров ответил с бранью:

– Не умничай, растак тебя и эдак! Жарко, лошадь взопреет. Домой езжай!

Калина Фомич повернулся и не спеша стал подыматься по широкой лестнице.

– Я за ним, – решил Прыжов. – Вдруг через другой выход улизнет?

Но купец поступил бесхитростно. Взобравшись наверх, огляделся, убедился, что дрожки его катят назад на Петербургскую, и тотчас спустился вниз. Сразу к нему подлетел ванька:

– Доброго здоровья, барин! Как обычно?

Осетров кивнул и взобрался в экипаж.

– Следуй за ним, но так, чтоб не заметил! – хлопнул по плечу возницу Прыжов.

На Биржевой линии ненадолго остановились у лавки братьев Елисеевых, оттуда Калина Фомич вышел минут через десять с ведерком, из которого торчало серебряное горлышко бутылки шампанского. Следом с двумя большими бумажными пакетами, полными сладостей и фруктов, выбежал мальчишка-сиделец. Осетров, не торопясь, устроился в экипаже, принял на руки пакеты и приказал извозчику:

– Трогай, братец!

Дальше ехали по Среднему, пока не свернули на 17-й линии в сторону Малого проспекта. Не доезжая до него шагов двести, пролетка с Осетровым встала. Извозчик помог Калине Фомичу спуститься, а потом почтительно распахнул перед ним дверь трехэтажного здания, на фасаде которого красовалась вывеска «Меблированные комнаты Златкиной».

– Прошка не ошибся, – прошептала Прыжову Сашенька. – Осетров к содержанке собрался.

Все шло по плану, вот только Лешич заронил сомнения: а вдруг содержанка не Маруся? Вдруг Муравкина и впрямь в деревню укатила?

И предложил:

– Поехали перекусим, а? На Большом проспекте множество рестораций. Осетров пробудет здесь до полшестого, это факт! К шести ему надо на Стрелку вернуться. Чего впустую торчать?

– Нет! – Сашенькины сомнения нарастали. – Пошли внутрь!

Портье не удивился. Парочки часто уединяются в меблированных комнатах на пару часов. Только осведомился, сально подмигнув:

– Господин и госпожа Ивановы, не ошибаюсь?

Лешич, усмехнувшись, кивнул. Портье черкнул что-то в гроссбухе, принял полуполтинник и выдал ключ:

– Триста тринадцатый нумер на третьем этаже. Проводить?

– Не надо! – отмахнулся Прыжов.

– Почему не спросил, в каком нумере Осетров? – недовольно выговорила Сашенька, поднимаясь по лестнице.

– Бесполезно, ни за что не скажет. А вдруг ты его жена?

– И как мы Осетрова найдем?

– Очень просто. Посмотри внимательно – лестницу только-только помыли. Видишь следы мужских ботинок? – обратил внимание Сашеньки Лешич, когда они достигли второго этажа. – Вот они повернули направо по коридору. За ними!

Следы оборвались возле двести второй комнаты. Здесь обладатель ботинок вступил на тряпку, лежавшую при входе, вытер подметки и, вероятно, зашел внутрь, – а куда ж еще?

– Ты иди в наш нумер, а я сюда загляну. Якобы по ошибке, – предложил Лешич.

– Зачем? Марусю в лицо ты не знаешь, а у девицы имя на лбу не написано. – Сашенька приложила ухо к двери. – Черт! Какая толстая! Не разобрать, что говорят…

Лешич с довольным видом полез в карман, откуда вытащил лакированный стетоскоп, выточенный из голландского бука. Ах, вот как, оказывается, он подслушал разговор с Живолуповой!

Прибор был сразу реквизирован. Приложив его к двери, княгиня услышала диалог:

– Грех это, Калина Фомич! – произнес с надрывом девичий голос.

– А мы потом помолимся. Вместе! Давай, давай, разболокайся!

– Пожалейте!

– Не верещи! Пащенка разбудишь.

– Пожалейте, Бога ради! Не дозволено жене мужу изменять!

– Ну, опять двадцать пять!.. А коли муж в тюрьме?

– Вы ж обещали, говорили, поможете…

– Помогу! Уже помогаю. Адвокату сто рублев отвалил!