Чтение онлайн

– Компаньонка ваша?

Ого! Дондрыкина Козьму Сысоевича старшим приказчиком держит, а он себя за компаньона выдает!

– Нет, покупательница. Ждем вас снова, ваше сиятельство! И про уговор не забудьте…

Уже выйдя на улицу, Сашенька услышала, как Мокий Псоевич присвистнул ей вслед:

– Неужто графиня?

– Выше бери – княгиня! [56] – поправил его Телепнев.

Немедля в полицию!

Однако полиция сама уже поджидала Сашеньку. Как только княгиня свернула на Малый проспект Петербургской стороны (а в Петербурге, кто не знает, два Больших и два Малых проспекта, а вот Средний, увы, один на двоих), ее обхватили сзади чьи-то очень сильные руки:

– Вот и попалась, Марусенька!

Будницкий! Таки выследил…

Штабс-капитан развернул ее и вжал в забор.

– Отпустите! – сверкнула глазами Тарусова. – Я – дворянка, мой муж адвокат…

– Я догадался! А вот Крутилин пока нет. Что, сделаем ему сюрприз? Вот он обрадуется! Твой муженек Ивана Дмитрича уж так по стеночке размазал, что к бабке не ходи, мечтает Крутилин теперь поквитаться. Это ж надо учудить – собственную жену свидетельницей приодеть. Хе, боюсь, вам самим теперь адвокат понадобится!

– Муж мой тут ни при чем…

– На Большой Морской эту байку расскажешь!

Будницкий свистнул, и с Большой Гребецкой [57] завернул экипаж, с которого штабс-капитан выслеживал Сашеньку.

Та, хоть и была вжата в забор, возмутилась:

– Не смейте мне тыкать!

– Привыкай, сиятельство. У преступников сословий нет! Давай, садись!

Будницкий рассчитывал, что Сашенька сейчас упадет на колени, станет молить о пощаде, однако жестоко просчитался. Гордая княгиня пресмыкаться перед этакой рептилией не желала. Будь что будет! И вообще… За последние дни столько спасительных поворотов случилось, что Сашенька надеялась еще на один. Потому решительно сделала шаг к экипажу.

Штабс-капитан схватил ее за руку:

– Но ежели на Морскую не желаешь, можем по-иному договориться.

Сашенька посмотрела надменно:

– Интересно как?

– А сама не знаешь? – Будницкий сально подмигнул. – В душу ты мне запала, княгиня Маруся! Часок любви – и, клянусь, забуду про Крутилина. С превеликим удовольствием забуду. Он, паскуда, рапорт на меня накатал! Дядя еле уладил. Ну что? В нумера?

В ответ просвистела пощечина. Глаза поручика налились, он с силой толкнул Сашеньку на забор:

– Ты горько пожалеешь! Ух!

Поручик замахнулся, Сашенька прикрыла лицо руками.

– Что здесь происходит? – услышала она вдруг знакомый голос.

Спасительный поворот?

Говорившего закрывала мощная спина Будницкого. Сам же штабс-капитан сразу обернулся на окрик и смерил взглядом незнакомца. Первым порывом было ударить, но, во-первых, визави штабс-капитана был хорошо сложен, а во-вторых, и это главное, Будницкий ощутил вдруг опасность. Словно собака, он всегда чуял ее загодя. Потому кулак опустил и ответил спокойно, миролюбиво:

– Опасная преступница. При задержании оказала сопротивление!

Ципцин (а это был он) сделал шаг в сторону, якобы увидеть лицо опасной преступницы, а разглядев, радостно воскликнул:

– Я ее знаю! Княгиня Тарусова, жена известного адвоката. Разве она преступница?

Будницкий, выкатив грудь, двинулся на мастерового:

– А сам-то ты кто?

– Позвольте представиться: титулярный советник Раздуваев-Сеньков Юрий Петрович. Третье отделение Его Величества канцелярии. На костюм внимания не обращайте, выполняю секретное задание. Документы предъявить?

Будницкий, похвалив себя за ум и сдержанность (ведь мог и в ухо заехать!), вытянулся во фрунт и помотал головой – не надо, мол, а потом, набрав воздуха, выпалил:

– Помощник пристава Первого участка Адмиралтейской части…

– Не важно! – отмахнулся Раздуваев-Сеньков, отклеивая надоевшие усы. – Доложите-ка лучше, в каком преступлении подозреваете княгиню?

Штабс-капитан, стараясь не оскорбить перегаром особу из всесильного ведомства, коротко, по-военному доложил. Внимательно выслушав, Раздуваев-Сеньков похлопал его по плечу:

– А вы молодец, Будницкий!

Штабс-капитан вздрогнул. Откуда он его знает? Представиться ведь не позволил! Раздуваев-Сеньков не обратил на его изумление ни грана внимания.

– Однако вынужден вас огорчить: в то злополучное воскресенье, о котором идет речь, княгиня Тарусова выполняла мое задание по выявлению группы опасных бомбистов-нигилистов. С этой целью она переоделась крестьянкой и направилась, как вы уже знаете, в съезжий дом Литейной части, где неожиданно была задержана. Не имея полномочий открыть свою личность, княгиня назвалась женой одного из заключенных. Верно рассказываю, Александра Ильинична?

От неожиданности княгиня скорчила неописуемую гримасу, расценить которую можно было и утверждением, и отрицанием, и даже симптомом слабоумия.

– Ну что, Будницкий? Теперь ясно, какую операцию сорвали ваши безмозглые коллеги?

Будницкому ясно было одно: завалиться с княгиней Тарусовой в нумера ему не суждено. Однако понимающе кивнул.

Раздуваев-Сеньков продолжил:

– До завершения операции по обезвреживанию бомбистов-нигилистов все мною сказанное является государственной тайной. Вам ясно, Будницкий?

– Да! – кратко ответил штабс-капитан, решив сегодня же навести справки об этом Сенькове-Раздуваеве. Нет, не так – Раздуваеве-Сенькове.

– Если вдруг проболтаетесь, службу продолжите на Чукотке. И никакой дядя вас не спасет.

У штабс-капитана задергался глаз. Этот Раздуваев-Сеньков что, ясновидящий? Да ну его к бесу! Лучше и вправду все позабыть.

– Все, штабс-капитан, – свернул разговор титулярный советник. – Я вас более не задерживаю!

Будницкий на всякий случай козырнул мастеровому и опрометью кинулся к коляске.

Раздуваев-Сеньков подошел к Сашеньке. Та поприветствовала его с ехидцей:

– И снова здравствуйте, господин мастеровой! Только, оказывается, вы не стеариновых, а заплечных дел мастер.

К благодарности за спасение примешивалось раздражение, понятное всякому, кто обнаруживал интерес к себе тайной полиции.

– Позвольте, я вас провожу?

– Не позволю!

Раздуваев-Сеньков широко улыбнулся:

– Не боитесь? Вдруг за углом вас еще кто-то поджидает?

Бывший Ципцин сунул ей локоток. Пришлось взять его под руку, а то ведь не отстанет! Да и выяснить надо, что Третьему отделению от нее понадобилось. Они двинулись по Малому проспекту.