Чтение онлайн

– Дмитрий Данилович знает о вашем расследовании?

– Нет, – смутилась Сашенька. – Честное слово – нет. Он бы не позволил!

– Верю, – сказал Юрий Петрович. – Что ж, восхищен, Александра Ильинична! Вашей самоотверженной любовью восхищен, смелостью, умом, решительностью. Вдобавок вы и на язычок остры. Мечта, а не женщина! Искренне завидую вашему мужу.

– Ну слава богу! А то я уже забеспокоилась, вдруг и вы в нумера позовете!

– Что? Что-о-о? – Раздуваев-Сеньков обернулся вослед Будницкому. Но тот вместе с пролеткой уже испарился с горизонта. – Жаль, не знал. Каков негодяй! Однако кое в чем штабс-капитан прав. Ваша игра в барышню-крестьянку может дорого обойтись Дмитрию Даниловичу. Не думали об этом?

– Вы разве не заметили? Будницкий в стельку пьян! Уверяю вас, я никогда не бывала в сыскной полиции. И Крутилина сегодня первый раз в жизни увидела, – вдохновенно импровизировала Сашенька.

– Очную ставку с ним желаете?

Пришлось прикусить губу.

– Тогда перейдем к делу, – улыбнулся Раздуваев-Сеньков. – Этой весной мы лишились осведомителя в вашей семье.

Княгиня возмутилась:

– И вы так вот спокойно, цинично признаетесь, что шпионите за моим мужем?

– Шпионят, Александра Ильинична, шпионы. Вдали от Родины, ежесекундно рискуя жизнью. А мы – негласно наблюдаем! И хочу напомнить, что это наблюдение позавчера спасло вам жизнь, а сегодня честь.

Позднее, много раз прокручивая в уме этот разговор, Сашенька буквально на каждую реплику, на каждое слово Раздуваева-Сенькова нашла разящий ответ. Но, видимо, жандармов специально учат обволакивать словами, путать, запугивать, лишать воли, ломать через колено, дабы превратить нас в слепое, лишенное чести орудие.

Ругала себя Сашенька за этот разговор!

– Вы лишили Дмитрия любимого дела…

– Не передергивайте – не мы. Он сам! Дмитрий Данилович вступил в тайную переписку с господином Герценом и не раз публиковался в «Колоколе». Под псевдонимом, конечно. Не знали?

– Нет… – с ужасом прошептала Сашенька.

– Вот видите! Муж с вами не откровенен. Он вам не доверяет! А может, просто откровенничает с другой?

– Замолчите! Он, верно, хотел оградить меня…

– Да, конечно, князь замечательный человек. Поэтому мы искренне хотели Дмитрию Даниловичу помочь. Его верные друзья много раз пытались объяснить ему, на чью, собственно, мельницу льет он воду. Однако князь до сих пор упорствует в своих заблуждениях.

– Вы хотите сказать, в убеждениях?

– Нет, Александра Ильинична, я прекрасно умею формулировать. Князь упорствует именно в заблуждениях! Судите сами: ну разве может какой-то парламент спасти от нищеты и невежества? Избавить от взяток и очковтирательства? Взгляните на эту чертову Англию! Разве там отсутствует нищета? Или взяток не берут? Еще как берут! Так зачем нам отвергать собственный путь развития, многовековые традиции, отвергать эволюцию, то бишь постепенно-последовательное искоренение несправедливостей всем миром, и бросаться в хаос революций? Надо не болтать, надо дела делать. А князь, вместо того чтобы встать в общий строй, где, между прочим, все его однокашники, сослуживцы, родственники, примкнул к врагам, к отщепенцам, выполняющим заказ враждебных держав, а именно: устроить бунт, расчленить Россию и превратить ее в колонию. Вот истинная цель всех этих анархистов, нигилистов, социалистов, народников, поляков и горцев.

– Вы бредите, Юрий Петрович!

Где-то она это имя-отчество уже слышала. Совсем недавно! Дай бог памяти, где?

– Ох уж эта интеллигенция! Доверчива и близорука! Словно институтка, очарована болтовней про счастье, свободу и справедливое общество. Потому вместо служения Государю кличет революцию, позабыв, сколько голов, лучших голов, отрубила, к примеру, Великая французская. Вы действительно ее повторения желаете? Здесь, у нас? Тогда заклинаю, подумайте. Кто, кто остался в выигрыше от французской революции? А? Тот, кто ее финансировал, – Британская империя. Нам это доподлинно известно!

– Спасибо за лекцию, господин титулярный советник, но мне, пожалуй, пора! – Запас Сашенькиного терпения иссяк.

Она боялась вспыхнуть, нагрубить, надерзить, обозвать! Очень хотелось отправить этого обаятельного красавца вслед за Клашкой в приют для душевнобольных.

– Простите, я не закончил. Может, по чашке чая?

– Мне некогда, Юрий Петрович. Спасибо, что проводили.

– Боюсь, у вас нет выбора, Александра Ильинична. – У Сашеньки засосало под ложечкой. Она давно догадалась, к чему ее станут склонять. – Я ведь признался: у нас нет осведомителя в вашей семье. Пойдемте, пойдемте, на нас оборачиваются!

Скрепя сердце княгиня снова взяла Раздуваева-Сенькова под ручку. Они свернули с Малого на Большую Спасскую и пошли в сторону Большого проспекта.

– Раньше Софья Николаевна доносила? – догадалась Сашенька.

Раз информатора лишились с лета, значит, испарился он с бывшей гувернанткой.

– Фу, как грубо! Повторяю: мы пока не считаем Дмитрия Даниловича врагом. С врагами мы так не церемонимся. Князь человек искренний, с болью и горечью переживает имеющиеся, увы, недостатки и несправедливости. А Софья Николаевна просто помогала нам уберечь его от непоправимых ошибок. Жаль, что вот жениха нашла во Пскове. Подлец наотрез отказался от повышения в Петербург. Ну не убивать же дурака? – Сделав паузу, Раздуваев-Сеньков хихикнул: – Не пугайтесь – шутка!

Тут-то и вспомнился Сашеньке еще один обладатель имени-отчества Юрий Петрович.

– Так это вы за Наташей ухаживали? Под фамилией Кондратов?

– Да, – нехотя признался титулярный советник.

– Как вы могли, как посмели издеваться над чувствами невинной девушки?

Раздуваев-Сеньков вовсе не смутился:

– А в этом виноваты вы, Александра Ильинична. Сидите на миллионах, а прислуги кот наплакал. Выбора-то никакого. Клаша ваша из дома не выходит…

– Уж простите!

– Но как вы догадались, что Кондратов – это я?

– Имена меняйте вместе с фамилиями. А то и Ципцин у вас Юрий, и Кондратов.

– Знаете, – серьезно отнесся к совету Раздуваев-Сеньков, – пробовал. Забываю, понимаете, откликаться на чужое имя! А насчет Наташи не кипятитесь. Пальцем ее не тронул. Задумка другой была.

– Какой, если не секрет?

– Вот именно – секрет!

– Какой же вы мерзавец!

– Все? Высказались? – оборвал Сашеньку Раздуваев-Сеньков. – А теперь слушайте меня. Раз в неделю по средам вы будете приезжать ко мне и рассказывать: кто к вам приходил, о чем говорили и так далее и тому подобное. Особое внимание прошу уделить подготовке к политическому процессу, к которому Спасов планирует привлечь Дмитрия Даниловича.

Если бы Сашенька не держала Раздуваева-Сенькова под руку, точно упала бы в обморок. Хоть и ожидала, хоть и догадывалась, но все равно – как обухом по голове! Словно узнать, что неизлечимо больна. Хотелось остановиться, закричать в голос! Но сдержалась. Негромко, но твердо ответила:

– Нет.

– Да, Александра Ильинична! Да! – с нажимом повторил Юрий Петрович. – Лучшей кандидатуры мы не найдем.

– Я не могу… – У Сашеньки эмоции редко брали вверх над разумом, но сейчас она собой управляла плохо. – Я умоляю!.. Вы же дворянин! Он мой муж!