Чтение онлайн

Недалеко от марины, капитан остановил машину у обочины и показал нам чинару, возрастом более 700 лет, с диаметром кроны 50 м. Искорёженный ствол и поломанные ветви, говорили о ее нелегкой судьбе, а рядом, вполне благополучная, цветущая жёлтыми цветами акация. В апреле Турция разноцветная, там волшебное время цветения. Через пару часов мы добрались до Марти-марины, где стоит учебная яхта и где нам предстояло провести неделю, обучаясь теории.

Сама марина производит впечатление густонаселённого поселка/деревни. Ряды пирсов образуют улицы, а яхты большие и маленькие, современной постройки и/или с отделкой деревом под старину, занимают место небольших домиков и/или огромных коттеджей. По пирсам можно гулять и разглядывать каждую лодку в отдельности, но на чужие лодки заходить нельзя, пока тебя не пригласили.

Все люди: рабочие марины, владельцы лодок, чартеристы, которых я встречала по пути, улыбались нам и здоровались. Так необычно после угрюмой недоброжелательности в офисе, что я с удовольствием улыбалась всем в ответ и чувствовала прилив необычайного счастья.

Был в марине и общественный туалет, в который я заглянула с любопытством и.... И испытала культурный шок. Во-первых, чистота как в операционной, все сверкает и блестит, во-вторых, стены и пол отделаны «под мрамор», в-третьих, стоят датчики и при входе человека внутрь, включается свет и играет расслабляющая музыка. Перед туалетными кабинками три раковины, перед ними огромное, в полстены, зеркало, по бокам две вазы с ЖИВЫМИ цветами. Цветы меняют каждый день, как я узнала позже. Трудно поверить, что я пришла в туалет, а не в дом культуры или ресторан, потому что на стенде информации висит меню местного ресторана.

Контрольный выстрел в мой многострадальный мозг сделала сидушка унитаза, обтянутая полиэтиленом и агрегат, который этот полиэтилен меняет, т.е. потянул за ручку агрегата, поменял полиэтилен и садись на чистое. (Ну так для сравнения, в Москве на Савеловском рынке в туалете много лет поломана раковина и замок на агрегате, который выдает туалетную бумагу, а о чистоте там не слышали в принципе).

Вышла я из этого туалета в задумчивости и, как мне показалось, совершенно другим человеком. "Даже в Турции чище, чем в России", – кольнула мысль, но я прогнала ее – "Пока я здесь, надо пользоваться моментом и наслаждаться".

Я окинула взглядом саму бухту, которую окружали горы в несколько ярусов, ближние поменьше, дальние повыше. При разном падении лучей солнца и тени, утром и вечером, и горы и бухта выглядят по-разному. При ярком солнце горы кажутся меньше и впадины между ними сглажены, они выглядят как зеленые холмики, покрытые плюшевым пледом. Когда же солнце переходит к закату и появляется тень, то горы преображаются, как будто увеличиваются в размере, складки и впадины на них становятся резкими и угловатыми. В темноте же, после захода солнца, горы превращаются в отвесные скалы.

Яхта марки Бавария и размером 44 фута, если я ничего не путаю, имела 3 каюты – одну носовую и две кормовых, просторный салон с большим столом посередине и диванами, и камбуз (кухня) довольно удобный.

Нам была выделена одна из кормовых кают, где мне показалось тесновато, но уютно. Особенно там было приятно спать, укачивало как в поезде. И случилось так, что в основном мы там только спали, вся же основная жизнь проходила в огромном салоне с большим диваном и столом, совмещенном с кухней. Что касается хозяйственной жизни, то здесь все было удобно до безобразия, все в одном месте, и холодильник, и стол для приготовления пищи, и плита, и раковина. Ходить никуда не надо, все под рукой, просто мечта хозяйки.

Вечером приехал друг капитана, Олег. Высокий мужчина, спортивного телосложения. Задубленная на ветру и солнце кожа лица красноречиво свидетельствовала о большом мореходном опыте. Движения его резки, а речь отрывиста.

– Вот и сюрприз – у нас будет сразу два капитана!! – спросила я наивно.

– Нет, – быстро ответил кэп, – Олег будет, старшим помощником – старпом, – и оба старых друга засмеялись перемигиваясь.

На следующий день началась наша учеба. Первая неделя теоретическо-практической курс в марине и вторая полностью практическая – поход.

Первая неделя сочетала в себе теоретические и практические занятия. Как правило до обеда нас, курсантов, со всех лодок объединяли, и мы слушали теорию, сидя в кокпите одной из яхт. Рассказывали нам про технику безопасности, про устройство яхты и управление ею, навигацию, прокладку маршрута. Кое-что я уже знала из книжек, и для меня самым интересным показалась навигация и прокладка маршрута. На практику каждый шел на свою лодку. Учились вязать узлы, заводить мотор, ставить паруса, швартоваться кормой и лагом, прокладывать маршрут и многие другие тонкости, и хитрости судовождения и судохождения.

Самая серьезная практика для швартовки. Обучение навыку швартовки проходило под знаменем – старпомовские трусы. На веревке между вантами, мы обычно сушили рубашки и футболки. А однажды Олег забыл там свои трусы, и они болтались на ветру во время занятий, как учебное знамя, и показывали нам направление.

Тренировка заключалась в том, чтоб подходить к пирсу и уходить обратно, сначала кормой, а потом и лагом. На борту только учащийся, который швартуется, остальные наблюдают с берега и помогают привязывать швартовы.

Настала моя очередь. Со мной на лодке остался старпом, видимо, для подстраховки. Швартовка дело не простое, особенно, для меня, особенно первый раз, и особенно лагом. Трижды особенно. "Кошмар," – бубнила я, – "Я не смогу не фига, что же делать? что делать?". Но что-то делать было надо, и я уверенно пошла к берегу. Я медленно крутила штурвал и подходила к пирсу правым бортом, когда вдруг поняла, что пирс сильно ближе, чем мне надо.

– Вика, – громко крикнул Олег и побледнел, но я сама уже все увидела. Кровь ударила в лицо, я покраснела и моментально вспотела. Я быстро крутанула штурвал влево, но было поздновато. Тем не менее, мне повезло, и нос лодки успел уйти влево, а яхта с силой прижалась правым бортом к пирсу. Пронзительно, громко и жалобно, запищали кранцы, но яхта не пострадала.

– Охх, – выдохнул Олег, выпрыгнул на пирс и потянулся за сигаретой. Трясущимися руками, он почиркал зажигалкой и, наконец, закурил. Через несколько минут он смог улыбнуться и пошутил:

– Прям, капитан Рон, ты Вика!!

Все засмеялись, а я успокоилась, что отделалась легким испугом.

Капитан нам достался ответственный, но с претензиями. Он готов был нас учить всему на свете, даже тому, что мы и без него знаем и умеем давным-давно. Он всегда нас поправлял, даже в таких простых вещах, как приготовление еды, мытье посуды, уборка каюты. Ему казалось, что все вокруг, всё делают не так. Мы как курсанты, воспринимали это нормально и посмеивались, а вот Олег-старпом, который все отлично знал, терпел поучения только благодаря своей железной воле, но однажды его терпению тоже пришел конец. Случилось это примерно на 3 день нашего совместного проживания.

Было Олегово дежурство и, в связи с этим у меня было много свободного времени, и я пошла прогуляться по марине, когда я вернулась то застала странную картину. Олег моет посуду, а кэп стоит около раковины и пристально наблюдает. Сначала я подумала, что у них там мирная беседа, но через минуту поняла, что, наоборот, тягостное молчание.

– Да ты не так моешь, дай, покажу, как надо, – кэп попытался выхватить губку из рук старпома.

– Ты достал меня уже, инструктор с большой буквы, – Олег швырнул губку в раковину, – ты еще со мной в душ сходи и покажи, что там надо делать и как.