Чтение онлайн

Увидев Эрхарда, де ла Марк повысил голос, зазвучавший как боевая труба и перекрывший шум пирующих:

— Лейтенант, где тебя так долго черти носили?! Я уже заждался.

— Чтобы выполнить ваш приказ, мне пришлось заехать в Льеж, — ответил Эрхард. — Дофин гостит у епископа. К тому же на дорогах патрули короля Карла, и нам пришлось пробираться лесными тропами.

— Ты привез послание от дофина?

— Людовик [61] сказал, что подумает над вашими предложениями и даст ответ в ближайшее время.

— Когда именно?

— Он не уточнил.

— Ох уж этот хитрый хорек! — взорвался де ла Марк и в ярости грохнул по столу своим внушительным кулачищем; но тут же остыл, вспомнив, что рядом сидит баронесса. — Людовик затевает очередную интригу против своего отца, короля Карла, совместно с герцогом бургундским Филиппом, и мы кое о чем с ним договорились, — начал объяснять барон своей невесте. — После смерти своей первой жены Маргариты Шотландской он рассорился с отцом из-за женитьбы на дочери герцога Савойи Шарлотте, а на требование Карла явиться ко двору ответил отказом и бежал из Дофине в Бургундию.

— Майне фрайхерр [62] , я приехал не с пустыми руками, — сказал Эрхард и вытолкнул вперед Жиля. — Мы тут поймали паломников, и один из них утверждает, что он шпильман.

— Чудесно! — воскликнул Арденнский Вепрь. — На нашем пиру не хватает лишь музыкантов. Это дорогой подарок, Эрхард. Благодарю. Подойти поближе! — приказал он Жилю и впился в него своими холодными, как альпийский лед, глазами.

Жиль безропотно повиновался. Он был ни жив ни мертв. Только сейчас он узнал этот страшный гипнотизирующий взгляд, который после схватки в таверне на пути в Париж долго преследовал его по ночам. Что будет, если де ла Марк узнает его? Тогда казни точно не миновать. Теперь у Жиля не было никаких сомнений, что нападение в таверне на Пьера д'Амбуаза и Раймона де ла Герра было совершено по приказу Арденнского Вепря. А он выступил невольным защитником этих дворян, тем самым спутав планы барона.

Ему показалось, что на него посмотрел удав. Взгляд барона был ледяным и гипнотизирующим. Жиль поклонился ему, да так и остался стоять с опущенной головой.

— Это правда, что ты шпильман? — спросил де ла Марк.

— Правда, — тихо ответил Жиль, изображая полное смирение.

— Что ж, тогда сыграй нам что-нибудь повеселее, дабы отвлечь моих молодцев от застолья, а то они скоро лопнут от обжорства.

Жиль бросил быстрый взгляд на пирующих и, убедившись, что большинство из них черные рейтары, начал петь хорошо известную среди немцев песенку прославленного миннезингера прошлого века Йоханнеса Хадлауба:

Рейтары и прочие разбойники оживились и уже на втором куплете начали дружно, правда несколько нескладно, подпевать: «Тру-ля-ля, тру-ля-ля, какой удачный план!» Судя по довольному лицу Арденнского Вепря, песенка понравилась и ему, не говоря уже о баронессе Скунховен: она хлопала в ладоши и заразительно смеялась…

Андрейко перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Спать не хотелось — мешали безрадостные мысли. В какой-то мере им повезло, что они попали не в руки лесной стражи. Но рассказ Гийо о жестокостях Арденнского Вепря, который убивал направо и налево, нимало не заботясь о правосудии, не прибавлял Андрейке оптимизма. Гийом де ла Марк даже со своими разбойниками вел себя с примерной безжалостностью и мог отправить любого на тот свет за малейшую провинность.

Каземат, куда бесцеремонно зашвырнули Андрейку и Гийо, не выглядел тюремной камерой. Скорее всего, в него заключали пленных дворян и богатых купцов, за которых де ла Марк требовал выкуп. В каземате даже имелось зарешеченное оконце. Что касается постели, то и в этом вопросе узилище беглецов было довольно комфортным. Каземат оборудовали просторными нарами (от одной стены к другой), на которые бросили несколько сенников. В одном углу находился бочонок с водой, рядом с ним, на гвозде, висела большая деревянная кружка с ручкой, а в другом стояла кадушка с крышкой, чтобы можно было сходить по малой нужде, не вызывая тюремщика. В каземате была и мебель — стол и две лавки, но пленникам не дали даже сухаря.

Впрочем, ни Андрейко, ни Гийо голода не испытывали. Их больше снедала тревога за свое будущее.

Они так и не уснули до возвращения Жиля. Зажженная лучина, воткнутая в металлический рожок на стене у входа, давала немного света, но и при этом освещении можно было заметить, что он изрядно навеселе. В руках де Вержи держал объемистый сверток, содержимое которого и вывалил на стол перед несколько опешившими товарищами.

— Все это… ик!.. — Жиль икнул и продолжил: — Все это от щедрот господина де ла Марка. Угощайтесь.

Жиль принес мясо, хлеб и две бутылки вина. Конечно же он не признался, что никаких «щедрот» не было. Ему пришлось играть и петь, почти не переставая, до полуночи, пока большинство разбойников не оказались на полу, где их и сморил пьяный сон. Все упились до изумления, лишь Арденнский Вепрь держался молодцом — скорее всего, чтобы не обидеть невесту неосторожным словом или действием. Они ушли с пира несколько раньше, а Жиля отправил в каземат все тот же Эрхард, который почему-то был сумрачен и пил очень мало.

В коротких перерывах между своими выступлениями, нимало не стесняясь присутствия барона и его невесты, Жиль хлестал вино как заправский пьяница, чтобы подкрепить свои силы, а главное, избавиться от страха, который никак не хотел его отпустить, чем вызвал одобрительные возгласы рейтар. А когда его уводили, вспомнив про Гийо и Андрейку, он безо всякого стеснения сгреб со стола все, что под руку подвернулось, не забыв прихватить и вино.

— День прожили — и ладно, — философски заявил Жиль и упал на свое место. — Давно так долго не играл, кожу на пальцах левой руки натер едва не до мяса, — пожаловался он. — Рейтарам больше нравились быстрые, зажигательные мелодии, а к рыцарским балладам они оказались равнодушны.

— Ну вас, мессир, уж точно не казнят… — Гийо коротко вздохнул. — А вот нам с рутенцем придется туго. Не исключено, что де ла Марк потребует выкуп. Кто заплатит за двух бедных слуг?

— Пока баронесса Скунховен не отбыла восвояси, я попрошу, чтобы всех нас отпустили, — бодро заявил Жиль. — Она явно ко мне благоволит. Ведь мы паломники, вы еще не забыли? Конечно, паломников разбойники тоже грабят, но вот убить человека, который идет поклониться христианским святыням, — большой грех. Не думаю, что Арденнский Вепрь настолько погряз в грехах, что может со спокойным сердцем присовокупить к ним еще один.

— Ах, мой юный господин, вы мало знаете природу таких людей, как де ла Марк… — Гийо печально улыбнулся. — Понятие греха для них весьма условно. Десять божьих заповедей для вожака шайки разбойников — пустой звук. «Не убий, не укради…» он забыл еще в детстве. Дикий Арденнский Вепрь руководствуется лишь одной заповедью, весьма сокращенной: «Не сотвори себе кумира…», так как этим кумиром является он сам.

— Может, попробуем убежать? — высказал свое мнение Андрейко.

— Я знаю, что рутенцы — храбрый народ, но из этого разбойничьего гнезда способна упорхнуть только птица, — грустно ответил Гийо. — Я уже думал об этом. Пока нас вели в этот каменный мешок, я хорошенько присмотрелся, и должен вам сказать, что крепостцу строили на совесть. Она небольшая по размерам, но взять ее приступом — еще та задача. А уж сбежать отсюда и вовсе не получится. Сторожевые башни, высокие стены, крепкие ворота, многочисленный гарнизон, на башнях стража с кулевринами [63] , которые легко пробивают рыцарские доспехи на расстоянии около сотни футов… Даже королевские войска могут обломать зубы, если решатся штурмовать замок Арденнского Вепря. Тем более что в густом лесу осадные орудия просто некуда поставить.