Чтение онлайн

На утреннем заседании политики заслушали отчет профессора Сейко-Веялкина о полном крахе экспедиции в "Вечную дыру". Все было сначала хорошо, дикари прыгали от восторга при виде такого количества отборного попкорна, собранного с пола, сидений и из мусорных корзин кинотеатров столицы, но выяснилось, что бриллиантов то у них и нет. Кончились. Остались некондиционные булыжники. Из мычания дикарей (до настоящего языка они еще не доросли), посланцы выяснили, что их кто-то опередил. Случайно оказавшийся в кустах полиглот с Планеты Всезнаек – переводчик с мычачьего, уточнил, сказав, что прилетали "кефирные" жирбуи и забрали весь запас алмазов взамен полного звездолета тульских пряников. Местные дикари пряники любили, особенно засохшие, которые можно грызть целый день, и с радостью отдали все алмазы. Чтобы не возвращаться пустыми, профессор привез огромный гранитный булыжник в несколько тонн весом – мечта скульпторов с садистким уклоном. Представьте, сколько надо его долбить. Абенд и Фанфар долго смотрели через окошко на булыжник, который был мало похож на бриллиант. Наконец Абенд закончил созерцание, и, кое-как погасив на время, кипевший внутри себя гейзер, подозрительно ласковым голосом поинтересовался:

– Вас ист дас? (Видимо в какой-то ветви генеалогического древа президента были немцы, не зря же его назвали Абенд, и в минуты сильных потрясений включался некогда родной язык, созданный как будто специально для ругательств и разборок).

–Дас ист будет монумент, – оптимистически заявил сельскохозяйственный генетик, тоже, наверное, немного немец, но глупый, – мы назовем его – «Наш президент Абенд – луч света в темном царстве и путеводная звезда», и поставим на главной площади Маскваса напротив щита с рекламой Пепси-Колы. Тут Абенд не выдержал и зарычал, как германский лев:

– О, гроссе ферфлюхтер мутантогенетик – швайн! Мы поставим этот дас монумент вам, но в более скромном и тихом месте, и называться он будет по – другому. Дальше последовали уж вовсе непереводимые и неприличные немецкие слова, которыми все равно никакой памятник не назовешь, и за которыми могли последовать еще более энергичные физические действия. Но тут находчивый Фанфар, поднаторевший в битвах с поклонницами, вовремя закрыл грудью профессора, и дал мичуринцу пару секунд на удобный выход из неудобного положения. Скорости его позавидовал бы любой мутант. После того, как профессора не стало, вернувшийся в предгрозовое состояние президент тяжело вздохнул и произнес:

– Какой осел! Но, что теперь делать? Вдруг все такие.

– Спокойно, я думаю, не все. А этот просто проявил инициативу в духе пережитков своего времени.

– Ну, какие сейчас могут быть монументы.

– Монументы всегда нужны. Чтобы люди знали, какие они еще дураки.

– Я же еще ничего не сделал, и потом, я – живой, – неуверенно произнес Абенд.

– Значит тем более дураки! – подвел черту Фанфар.

Конечно, автор поспорил бы с Фанфаром Загремучим. Бывают монументы и величественные, и жизнеутверждающие. Кроме того, и художникам надо куда-то прикладывать свой талант. Я думаю и у наших дорогих читателей есть мысли на эту тему. Если у вас есть выход в Фикнафик планеты Мега-Х, очень прошу поделиться.

Перекурив и успокоившись, государственные деятели вызвали профессора по налогообложению Чернова – Меткина. Но видимо день не задался и лучше бы они этого не делали. Чернов – Меткин или Контрибуций, как его окрестил народ (настоящего имени не помнил никто, даже родная мама), прославился тем, что его никто не любил: ни богатые, ни бедные, ни большие, ни маленькие. Главным его занятием на заре деятельности по раздеванию трудового населения было подкидывание в почтовые ящики бумажек с требованием уплаты долбариков за все, что только можно. Контрибуций сам же их и сочинял и сам ставил печати. Благо, что никто за этим не следил. Никакой официальной силы и законности эти бумажки не имели, но действовали на слабонервных. Народ дружно окрестил их черными метками по фамилии автора, происшедшей от его предков – пиратов. Также Чернов – Меткин шатался по домам, штрафовал и конфисковывал, ссылаясь на какие-то постановления и указы, которые при желании можно было растолковать в любую сторону. Завидя издали его статную кубическую фигуру, ставшую эталоном творчества великого художника Пикассо, народ спешил с эвакуацией всего добра и самих себя в подвалы, а лучше в бомбоубежища, а по пути предупреждал соседей, не успевших заблаговременно смыться:

– Контрибуций идет! Прячьте скорей, все что можно и запирайте сундуки!

Только это мало помогало – если только закопать в землю метров на десять. Контрибуций видел все как рентген или Чичиков, когда служил на таможне.

При прежнем президенте Гутентаке Лиловом Контрибуций достиг своей мечты и возглавил Главное Управление по сбору налогов (Гупс – Нал). Не понятно только, куда они подевались (налоги, а не управление).

На вопрос президента, можно ли достать деньги у голиархов, Чернов – Меткин, изобразив самую кривую из своих улыбок, заимствованную у предка пирата с подбитым глазом, заявил, что взять что-то у голиархов нереально. И тут же предложил свой вариант системы налогообложения. Это был масштабный проект, включающий: введение платных туалетов на всей территории планеты, отбуксировку неправильно припаркованных звездолетов в соседнюю галактику, таможенные сборы на всех границах, в том числе и несуществующих (между деревнями и городами); естественно, повышение цен на сахар, масло, ватерфайер и все остальное, налог на копание в мусорных ящиках и распродажу поддельного белья, и прочие платные услуги. Ну, вы же знаете? Везде, одно и тоже. Абенд задумался еще больше, чем с монументом. Грабить народ не входило в его планы. Он вежливо выпроводил и этого профессора, боясь, что Фанфар может не успеть на этот раз, и он таки сегодня кого-нибудь убьет. Разговор президента с Черновым –Меткиным убедил его только в том, что иногда неприятный внешний вид человека полностью совпадает с его внутренним содержанием. Президент в пятнадцатый раз за день тяжело вздохнул и сказал Фанфару, что придется ехать к голиархам самому.

–Ты сошел с ума, – заявил Фанфар, – знаешь это кто? Да, это же не люди, а тупая бессмысленная бомба, не знающая жалости и чувств. Радуйся, что она далеко. Вот, ты знаешь, кто жил на Олимпе?

– Понятия не имею.

– Там жили боги, которые чуть, что метали молнии. И было их много. А когда их много, то народу плохо. Здесь, то же самое. Живут на самой высокой горе в хрустальных дворцах 12 апостолов, не общающихся с обычными людьми лет сто, сидят на огромных бочках с порохом, которые они могут взорвать в любой момент. Чем это лучше молний? И бороться с ними не советую, а просить тем более. Я у них концерт давал когда-то давно, так они ни фантика (мелкая разменная монета, на которую ничего не купишь) не заплатили. Президент внимательно выслушал Фанфара и, ни на секунду не задумавшись, ответил:

– В жизни всегда есть место подвигу.

И на этой красивой и приятной фразе мы закончим эту неприятную главу.

Посидев у фонтана перед санаторием, друзья успокоились и, хотя особой надежды уже не питали на профессоров, но для очистки совести решили провести заключительное совещание. Несмотря на первые неудачи, а может как раз из-за них, в голове Абенда прояснилось и все четче выстраивался план будущей работы. Даже если не получится осуществить его с профессорами, он верил, что найдутся другие. На любой планете всегда найдутся герои, которые всех спасают. Надо только как следует поискать. Он позвонил художнику санатория, чтобы тот нарисовал и повесил у входа в столовую объявление с приглашением на встречу с президентом. Можно было просто послать сообщение на телефоны профессорам, но не у всех они были, а у кого были, те редко заглядывали потому, что присылали всякую ерунду: рекламу, "выгодные" кредиты, погодные аномалии и т.п. На объявление же точно все профессора среагируют. Абенд позвонил еще своему бывшему пердюссеру Решке Орловскому и попросил организовать прощальный обед для участников встречи. Совещание назначили на 12.00. А перед этим немного разгрузили мозги от Сеялкиных и Чернометкиных, устроив караоке. Причем Абенд пел песни Фанфара, а Фанфар Абенда. Что интересно у Абенда получалось неплохо, правда он не всегда попадал в ноты и вставлял в промежутках неуместные словечки. Фанфар же с большим трудом успевал за насыщенным и плохо рифмуемым текстом Абенда. Через пять минут язык у него завязался узлом, и он отказался от соревнования. Посидели, болтая ногами в бассейне и рассказывая анекдоты. Скоро стали появляться участники встречи. Они оживленно беседовали, предчувствуя давно не виданное развлечение -государственное совещание, к тому же отдых в санатории пошел им на пользу, и они радовались, как дети в пионерском лагере. От общения со старыми друзьями, они стали как будто моложе, словно вернулись в прошлое, полное юношеских мечтаний и грез. Все-таки отдых в одиночку, даже на виллах и усадьбах, не способствует большому веселью. Дождавшись последних участников, Абенд с Фанфаром поднялись в зал заседаний. Шум за огромным овальным столом мгновенно стих. Все ждали выступления президента. Он поднялся на трибуну. Собранный, четкий, деловитый.

–Господа! Вы, наверное, догадались, что я новый президент Абенд Темный. Не знаю надолго ли. У меня нет опыта, нет команды. Экономическое положение ужасное. Но я хочу, что называется перевернуть мир. Больше некому. Не Леле же Маскарад. Она, конечно, красивая и хорошо поет, а песня, как известно, строить и жить помогает. Но только помогает, а главные задачи на сегодняшний день должна решать экономика и финансы. Я понимаю, что нельзя поднять экономику мгновенно. Мгновенно она может только рухнуть. Вы имеете огромный опыт в различных областях и хорошие связи со специалистами из всех ближайших галактик. А еще у нас есть большой потенциал в виде молодых людей из Фикнафика, которым нужно найти достойное применение. Я хочу, первое – достать денег для создания условий работы Вам и вашим помощникам. Их Вы можете набрать из числа подписчиков. Второе – отбор кандидатов провести в соответствии с их пожеланиями и IQ. Не прошедшие, будут заниматься организацией фестиваля у господина Фанфара Загремучего. Третье – все институты и научные учреждения объединить единой материальной базой, которую нужно создать в ближайшее время. Четвертое – деньги, а также материалы и оборудование для базы взять у голиархов. Главным в последнем вопросе я хотел назначить профессора по налогообложению господина Чернова -Меткина, но ему он оказался не по зубам – его система жульническая и направлена на саморазрушение – видимо придется самому. Пятое – прошу каждого, кто хочет работать под моим началом, представить план работы по выбранному направлению, а также сроки и ожидаемый эффект. Я раздам бланки с перечнем приоритетов. Кто-то может их дополнить своими предложениями. Мы рассмотрим. Подумайте, будете ли Вы принимать участие в таком достаточно непонятном и масштабном эксперименте. Ответ дайте после обеда, но не позднее, чем через двенадцать часов. И еще. Для Вас, господа профессора, накрыт стол на сто первом этаже в банкетном зале. Приятного аппетита! Кстати, я думаю и нашим читателям, пора подкрепиться. По секрету сообщу, нас ждет дальняя дорога.

Мне кажется, что мы из-за Абенда, который еще не очень хорошо разбирается в людях, не с той стороны подошли к профессорам, и их значению в различных областях науки, культуры, техники и всего остального. Не с тех начали. Все-таки не Сеялкины- Веялкины определяют уровень развития цивилизации. Настоящая рыба всегда на глубине и ее не видно простым глазом. Но, сначала я поясню, почему на планете Мега-Х так много профессоров. Это не звание. Дело в том, что издавна все население планеты делилось на четыре основные категории: профессора – это люди много чего знающие и понимающие в своей области, доценты, тоже понимающие, но мало в силу молодого возраста или способностей, а еще подписчики и лакыши, ничего ни в чем не понимающие и увлеченные одной никому не нужной идеей. Лакыши, например, мечтали только о том, где достать ватерфайер (местную огненную воду) или его заменитель, а подписчики тем, чтобы набрать побольше просмотров в Фикнафике и тем самым поднять свой статус звезды мусорного творчества. Были еще и слуги во дворце, работники сервиса и торговли, но их обычно не брали в расчет при делении, так как они мало влияли на политику государства и при любом строе оставались величиной постоянной. Так вот, среди профессоров, приглашенных Абендом были по-настоящему великие люди, правда, прославившиеся в основном работами, связанными с обороной. А с другой стороны, что еще надо было во времена бессмысленных войн и захватов чужих территорий. Ведь совсем недавно, лет пятьсот назад, на планете были страны, короли и удельные князья, и постоянные конфликты между ними из-за кусочков территорий, где можно разместить свои резиденции и военные базы. Были военные блоки и их разрушение и разоружение, произошло благодаря работам некоторых ученых, вернее отказу от них. Вдруг все поняли, что воевать при наличии такого количества сверхмощного и сверхзверского оружия на планете бессмысленно. Погибнут все. И как – то потихоньку стали избавляться от него и споров за лучшие земли, а заодно от всяких границ и царей. Вот только весь этот боевой хлам до конца не удалось уничтожить, а пришедшие «новые цари» – голиархи много чего успели спрятать в неизвестном месте. Формально они не являлись правителями, но все богатства планеты находились в их руках. А бывший президент Гутентак Лиловый был их ставленник потому, что любые выборы они могли купить. Это понятно, непонятно как они допустили к власти Абенда. Может, сработала пословица: "И на старуху бывает проруха", а может, что другое. Думаю, скоро узнаем. Так вот, были среди присутствующих профессора, очень много сделавшие для, так называемой, обороны. Наверное, когда-то это было надо, и они очень старались. Того, чего они наделали, хватило бы вполне на уничтожение не только своей планеты, но и многих соседних. Соседям это не понравилось, и они просто захватили планету с помощью звездного десанта, владеющего уникальной тактикой захвата, связанной с остановкой времени во вселенной. Потом почти все найденные запасы, так необходимого для уничтожения людей материала, свезли по вневременному туннелю в ближайшую черную дыру. Там они никакой опасности не представляли: дыра переработала их как металлолом в чугунные болванки, чтобы еще больше увеличить силу тяжести и свою значимость для любителей научных загадок. Профессорам – оборонщикам звездные десантники объяснили, что те натворили, и чем все это могло закончиться, показав взрывы на планетах, которых уже нет, как раз из-за лишнего старания их ученых и политиков. Многие оборонные профессора после этого ушли в отставку, а кого-то голиархи сами уволили из-за политических разногласий. Разработки нового сверхмощного оружия прекратились. Умные соседи на этом успокоились и улетели, а другие умные, но злые голиархи окопались в горах с контрольными пакетами акций всех существующих на Мега-Х компаний и всем вооружением, которое они успели припрятать. Но вернемся к профессорам. Они сейчас как раз обедают на сто первом этаже центральной башни санатория. И, похоже, уже звучит первый тост. Произносит его, как в былые годы, старейший действующий член бывшей Академии Наук Зевс Трансцедентальный:

– Ребята, мы собрались впервые за много лет, благодаря нашему молодому другу – президенту Абенду. Да, мы об этом еще не говорили, но мне кажется, что он наш друг и хочет действительно помочь планете и ее жителям. Он еще молод, а сделать надо много, все очень запущено, от экономики до полного тумана в мозгах молодого поколения. А ведь это, должны были сделать мы, но, грубо говоря, струсили тогда и ушли от проблем, не желая марать свои белые одежды в грязных схватках с голиархами. Голиархи же, использовав нас, наши разработки и наши достижения получили все, что хотели и оставили планету ни с чем. А теперь, пришла пора вернуться и помочь президенту. Выпьем за его здоровье и за наш союз! Последние слова оратора покрыли по старой традиции оглушительные аплодисменты. Тут встал профессор по разведке боем Полковник Генеральский.