Чтение онлайн

–Друзья, мы должны покончить с голиархами. Раньше это никому было не надо, и мы молчали. Нас выгнали, но мы молчали. Потому, что для себя нам ничего не надо. А стараться для жулика Моргена Лилового никто из нас не захотел. Предлагаю изгнать голиархов за пределы галактики за миллион последний световой год. Пусть там воруют.

– Да, но как это сделать, не нарушая Конституции – засомневался профессор юриспруденции Вано Закон – Недышло, ведь она не нарушалась на нашей планете уже триста лет. Нельзя допускать такого прецедента. Профессора сильно и глубоко задумались, но вспомнили, что никакой конституции на планете давно нет. Закон– Недышло в своем селе в горах Арбузии не следил, что творилось в области законотворчества и законоутилизации, и его знания были сильно устаревшими. Голиархи через купленный парламент еще сто лет назад отменили все законные и подзаконные акты, а также суды и прочие ненужные юридические институты.

– Я знаю, как можно победить голиархов! – вдруг вскочил известный профессор – взрывовед Ураний Ядерный. Есть у меня одна шпилька. (Шпильками профессор называл свои лучшие изобретения). Сделаем небольшое пояснение. Профессор Ураний очень много сделал, в свое время, открытий в области новейшего вооружения и не только. Это был на редкость талантливый изобретатель, и теперь он, даже будучи отлученным от большой науки, продолжал работать, но уже на нейтрализацию всего того, что называется военной угрозой. Как любого совестливого человека его всегда угнетала мысль, что он много способствовал войнам и уничтожению людей, впрочем, раньше это подносилось по-другому: защита от вражеской агрессии. И конечно, профессор вряд ли виноват, что не совсем понимал в свое время, всей поднаготной, политики голиархов. А теперь вернемся в зал и послушаем, что за шпильку приготовил профессор Ураний, хотя вряд ли он сейчас расскажет.

–Друзья, об этой шпильке говорить не буду, она – секретная и как театральное ружье должно выстрелить в последнем акте, и вы это услышите. А сейчас я твердо обещаю вам, что помогу нашему президенту и всей нашей великой планете! Мы победим голиархов! Его последние слова потонули в громе оваций, и никто не заметил, что в дверях зала стоит счастливый Абенд:

– Спасибо, друзья! Я все слышал.

В глазах президента появились слезы. Фу, он меня чуть не напугал уважаемые читатели. Как он так быстро поднялся на сто первый этаж? Вот молодежь. Всегда она торопится. Нельзя же так неожиданно появляться в нашей тихой повести. Надеюсь у вас покрепче нервы. А я с вашего позволения отлучусь. Ненадолго.

После первых восторгов и объятий Абенд Темный и профессора перешли к делу. Срочно наметили контуры будущего государственного совета и выбрали руководителей направлений и комиксаров, для контроля за правильностью выбранных решений. В принципе, это была просто дань прошлому, большинство профессоров и без всяких комиксаров знали, что надо делать, к тому же их образование и опыт были гораздо выше. Комиксары должны были выполнять роль курьеров и секретарей, а заодно учиться непростому искусству – службе Родине. Набрали их по рекомендации Абенда из наиболее продвинутых фикнафикеров. Зевса Трансцедентального назначили, как обычно председателем Государственного Совета, его могучая фигура и представительный вид сразу вызывали уважение, и в его присутствии даже смешно было говорить о других кандидатурах. Собственно, делать ему ничего и не надо было, да он и не делал, хотя без него не обходилось ни одно событие. Бывают такие люди, которым предначертано быть председателями, сохранять в любой ситуации умное и решительное лицо, и тем самым обеспечивать необходимую гармонию в любом коллективе. О профессиональных качествах умолчу – не знаю. После коротких, но продуктивных выборов, перешли к главному вопросу – подготовке к экспедиции на Заперест для переговоров с голиархами или других способов выбивания необходимых средств. Под руководством известного профессора по ведению планового хозяйства Жанны Госплан – Экономной тут же был составлен план и смета предстоящего предприятия. Так как наличных денег было немного, известный своими связями профессор – товаровед Иван Иваныч Торгуй-Неворуй по телефону договорился со знакомыми продавцами из магазина "Спортбастер"(от англ.слова buster – нечто необыкновенное. Что такое спорт вы, надеюсь, знаете без перевода) об аренде необходимого альпинисткого оборудования (веревки, альпенштоки, самоустанавливающиеся палатки, горнолыжные очки, трехструнный музыкальный инструмент и т.д.). Рюкзаки-вертолеты, эти главные друзья туристов – альпинистов, были у всех, но к сожалению, без подзарядки они могли подняться на высоту не более пяти тысяч мегаиксметров (Один мегаиксметр приблизительно равен одному нашему метру, поэтому в дальнейшем мы будем употреблять привычную единицу. Для справки, высота горы Заперест около 9999 метров). По составу экспедиции было много вопросов. Так как средний возраст профессоров давно превышал пенсионный возраст – пятьсот лет, то период активного скалолазания для многих уже закончился. Выбрали самых молодых и не очень молодых, не уступающих им в физическом развитии. Самый молодой был профессор по делам спорта и туризма, чемпион олимпийских игр по прыжкам через различные предметы: планку, козла, заборы с колючей проволокой и т.п., Бубкин-Дубкин (его еще ласково называли Буб-Дуб), которому едва исполнилось триста лет. Он и возглавил экспедицию. К тому же он был самый сильный. Бубкин произвел еще и свой отбор, заставив профессоров отжиматься. Самым слабым оказался Абенд, но в дороге он обещал подкачаться. В итоге в основной состав попали: сам Бубкин-Дубкин, Абенд Темный, Полковник Генеральский, Ураний Ядерный, профессор физики Ферштейн Относительный и для страховки доцент кафедры страхования от несчастных случаев Невлезай – Убьет. Великолепная пятерка и доцент три дня готовилась к походу: брилась, мылась, изучала язык голиархов по справочнику издательства "Поллитравлес", отличающийся от обычного, наличием специфических финансовых терминов, типа: капуста, бабло, бабки и т.п., а также карту района боевых действий. Абенд, чтобы не терять своего государственного времени, попросил профессора экономики дать ему хоть один урок и был счастлив, узнав, наконец, что такое экономические регуляторы и ВНП, и даже что-то поняв (Если наши читатели хотят, они тоже могут узнать в нашем земном интернете). Времени до похода было еще полно (откуда у молодых его так много?) и президент с профессором по культуре Фанфаром Загремучим успели сочинить и записать песню для будущего фестиваля. Вот как это было.

В ночь после исторического государственного совета Абенд долго не мог уснуть. Он перебирал в памяти все то, что произошло за две недели его президентства. Это был какой-то сон. Если бы кто-то сказал, что возможна такая трансформация, ни за что бы не поверил. Превратиться из придурковатого студента в президента планеты, это даже не Золушка, ставшая в одночасье принцессой. Но у той хоть настоящая фея была, а у него простой государственный совет пенсионеров. Но главное, что он делает нужное дело. Трудное, но интересное. И впервые ему не хочется думать о карьере и деньгах, а хочется думать о людях, которым он может помочь, причем многим. Разве это – не счастье. Абенду даже расхотелось спать, душа его пела, но не говорильные фикнафиковские шлягеры, а что-то красивое, неземное, рождающееся в сердцах влюбленных, и как оказалось даже в сердцах политиков, если они делают правильные вещи. А наш президент, как вы помните, был все – таки еще и музыкант. Он сел к роялю, но вспомнил, что играть на нем не умеет, стал искать гитару, не нашел и стал просто напевать на смартфон. Главное не забыть неповторимую музыку, звучавшую в его сердце. Он напел кучу красивых воздушных мелодий, теснящихся в его, как оказалось действительно творческой голове. Напевшись и положив смартфон под подушку, Абенд лег опять и стал вспоминать о том, как он впервые взял гитару, ничего с ней сделать не смог («В траве сидел кузнечик» на одной струне не в счет) и забросил ее года на два. Однако сказалась тяга к искусству, и он за одну похожую творческую ночь одолел песню в два аккорда (ми-минор, ля-мажор). а дальше пошло и поехало. Дошло до того, что, став звездой Фикнафика, он стал пытаться попасть на какой-нибудь большой фестиваль, чтобы прославиться, и оставить потомкам не только солидный денежный вклад, но и память о себе, как о большом артисте. Ничего не получалось, ни один отбор он не прошел. Все-таки серьезный конкурс не фикнафик. Но может, то, что он открыл в себе сейчас, вовсе не ерунда. Надо попробовать. Размечтавшись как в детстве, Абенд не заметил, как заснул и уже за порогом сознания увидел себя на красной ковровой дорожке самого популярного и престижного фестиваля «Обезьянье Вредновидение».И вот уже под несмолкающие аплодисменты к нему идет, покачивая волнующими прелестями выпукло-вогнутой до невероятных пределов фигуры, первая красавица созвездия Фэшн-Интернешнл (за которой он давно и безнадежно ухлестывал), чтобы вручить сияющий и переливающийся всеми цветами радуги золотой кубок победителя. Он берет его в сильные руки, поднимает над головой и быстро отдает кому-то, потому что очень тяжелый, хочет обнять и поцеловать красавицу (что в принципе необязательно на таких конкурсах), и видимо поэтому … просыпается на самом интересном месте. Проклятая птица – оболдух (аналог нашего петуха) орет, приветствуя впервые наступающее утро в президентском дворце. Обычно его клетку на ночь закрывали платком. Но в этот раз замотавшиеся слуги забыли это сделать. Абенд конечно немного расстроился, но подумал, что красавица никуда не денется, в крайнем случае, ей сойдет в качестве мужа простой президент, а не суперзвезда Обезьяньего Вредновидения.

В эту же ночь другой государственный деятель и бывший конкурент – профессор культуры Фанфар Загремучий тоже не спал и мучился. Луна, что ли на них так действовала. Хотя откуда там Луна. Все мешающие спокойной жизни спутники от Мега-Х давно отогнали в другие малонаселенные галактики. Но вернемся к звездному мученику Фанфару. В его карьере было много побед. Но все, они были какие – то малопобедные, что ли, скорее финансовые. Реально, ни в одном конкурсе он не побеждал, более того всегда был в числе неудачников и нигде, кроме своей планеты, популярностью не пользовался. Не помогали, ни голос, созданный для сладких до приторности песен, ни толпы фанаток, ни звания за многолетний героический труд на ниве эстрады, ни костюмы от самых знаменитых модельеров. Чего – то в этом супе все равно не хватало. Что делать? Сменить имидж? Петь хиты для подростков, извлекая из себя то, чего нет? А нет искренности и честности. А без этого на одном профессионализме далеко не уедешь. Внезапно пронзила мысль: несмотря на постоянную занятость, концерты, поиск, а иногда и воровство песен, в стремлении завладеть лучшим хитом всех времен и народов, он все время топчется на месте, а поезд успеха уходит все дальше и дальше, и его уже не догнать.

Так не проще ли сойти с платформы и не мешать другим, тем, кто еще может успеть за этим призрачным убегающим счастьем. Но тут острый приступ разочарования, свойственный творческим людям, сменился жаждой деятельности. Не зря он был самым пробивным певцом планеты. Понимал, что от страданий толку нет, и перевел стрелку своих мыслей на деловое русло. Вон Абенд даже президентом стал, а чем я хуже. Пою я, во всяком случае, лучше. Так почему бы мне его не поучить. Да и в других делах могу преуспеть. Могу, например, стать президентом фестиваля. И меня все знают, как выдающегося, нет, пора скромнеть, просто блестящего артиста и организатора. Успокоившись, и наметив главные направления своего будущего движения по ямам и ухабам поп-культуры, Фанфар пошел чистить все свои пятьсот уникальных концертных костюмов, потому что никому не мог доверить эту ответственную работу. А кстати неплохая привычка для суперзвезды. Многие ли из них, могут этим похвастать.

Наутро друзья – музыканты, из-за того, что на них снизошло вдохновение, которое, как правило, приходит не вовремя (когда много других дел), искали друг друга, и нашли в музыкальной комнате президентского дворца. За ночь у Фанфара тоже выстрелило, и он сразу после чистки костюмов, более солидно, с роялем, записал внезапно родившуюся мелодию. Спустившись с небес чистого искусства, наши герои, прослушав на свежую голову свои записи, поняли, что их музыка откровенно неплохая, не хуже Чайковского, Дунаевского и может даже Кабалевского. К тому же очень дополняет друг друга. Фанфар сел за рояль, Абенд взял гитару и, импровизируя на созданной за ночь основе, записали несколько вариантов будущей песни. Выбрали единодушно наилучший, в котором было все, что нужно для бессмертного хита: прекрасная мелодия, запоминающиеся рифы и бриджи, не было только слов. Жалко, что таких песен не принимают на конкурсе. Слова редко выражают музыку. А если выражают, значит, музыка здесь не нужна. Но поскольку музыкантами наши герои стали, а поэтами еще нет, а на конкурсе Вредновидения принимают только песни со словами, то пока набросали "рыбу", придуманную Абендом (в фикнафиковском творчестве у него была сплошная "рыба" с точки зрения поэзии). Но сейчас, даже "рыба", сочиненная в порыве вдохновения, уже походила немного на поэзию. Не важно, на какую. Пастернак и Шекспир здесь не обязательны. Главное, что красиво легла на музыку. Записав дуэтом эту песню- «рыбу», друзья помчались к знаменитым столичным композиторам и поэтам за советом, как это все улучшить, чтобы точно стать лауреатами престижного конкурса.

Бегать они будут долго, потому что в машину сесть не догадаются, счастливые от ощущения создания шедевра. А счастливых, как говорится, ноги могут занести, черт знает куда. Вас же, дорогие читатели, за то время пока они отсутствуют (я за ними бегать не собираюсь) пусть покормят мамы или жены, а у кого нет, на худой конец, какая-нибудь Вьетнамская кухня. Будущие лауреаты носились по Масквасу до глубокой ночи. Избороздили город вдоль и поперек, и чувствовали себя, как элитные скакуны после сто восьмого забега. Со знаменитыми композиторами была проблема. Как все творческие люди, посидеть спокойно дома они не могли и на телефоны не отвечали. Все концертные площадки и ближайшие к ним рестораны были добросовестно прочесаны, но все, что осталось от знаменитых композиторов – ноты с завернутой в них рыбой, недопитые рюмки и полные пепельницы. Один сердобольный официант посоветовал заглянуть в Дом композиторов, там сегодня дают зарплату, или, говоря творческим языком, гонорар. В Доме композиторов была большая очередь, но композиторов в ней было от силы штуки три. И то, большого толку от них не добились. Создатель огромного количества хитов Дурий Долдонов с хозяйственной сумкой полной долбариков спешил в буфет, и на бегу сказал:

– Ребята! Не надо заниматься ерундой. Если песня получилась, не надо ее улучшать, а если не получилась тем более. Я свои лучшие шедевры написал за десять минут, и сколько потом не пытался улучшить, получалось только хуже. Другой, очень серьезный композитор, Агдам Нашатырян, долго думал, параллельно копаясь в папке с нотами, и наконец, произнес:

– Ребята! Не надо заниматься ерундой. У меня тут пятнадцать опер и балетов надо улучшить. А вы с песенкой. И ушел, насвистывая:

– Какой чудесный я! И песенка моя!

А третий композитор Попугай – Цветной, одной рукой махая пачкой долбариков, а другой, обняв их, со всей широтой мегаиксовской души, пригласил в ресторан.

– Ребята! Не надо заниматься ерундой, пойдем лучше выпьем. Я угощаю.

С композиторами стало все ясно. С поэтами было не лучше. Правда, некоторые из них сидели дома. Но все отказались. Одни сказали, что и такая "рыба" сойдет, слова все равно никто не слушает, разве что нецензурные. Другие сослались на творческий кризис. А третьи вообще даже не проснулись, и не заметили прихода гостей. Уныло бредя по ночной столице, Абенд глубокомысленно промычал: