Чтение онлайн

— Встать, лентяй! — сказала Королева. — Отведите эту молодую даму к Мнимой Черепахе, пусть она услышит ее историю. А я должна вернуться и проследить за казнями, — и она ушла, оставив Алису наедине с Грифоном.

Он не внушал Алисе большого доверия, но она решила, что, пожалуй, оставаться рядом с ним не более опасно, чем с кровожадной Королевой. И она стала ждать.

Грифон сел и протер глаза, потом подождал пока Королева отойдет подальше и захихикал:

— Вот потеха! — сказал Грифон то ли себе, то ли Алисе.

— Что именно? — спросила Алиса.

— Она, конечно. — ответил Грифон. — Это все ее фантазии — они никогда никого не казнят. Пошли!

— Тут все говорят «пошли!» — подумала Алиса, медленно идя за ним. — Мне за всю мою жизнь столько не приказывали!

Пройдя совсем немного, они увидели вдалеке Мнимую Черепаху. Она сидела печальная и одинокая на небольшом выступе скалы и когда они подошли поближе, Алиса услышала, что она вздыхает так, словно у нее разрывается сердце. И ей стало ее очень жаль.

— О чем она так горюет? — спросила она Грифона, на что Грифон ответил, почти теми же словами, что и раньше

— Это все ее фантазии, ей не о чем горевать. Пошли!

Они приблизились к Мнимой Черепахе, которая смотрела на них огромными глазами, полными слез и молчала.

— Это, значит, молодая дама, — сказал Грифон. — Ей, стало быть, желательно знать твою историю.

— Я расскажу ей ее, — ответила Мнимая Черепаха басом, — садитесь, оба.

И ни слова пока я не закончу.

Они сели и молчали несколько минут. Алиса подумала: «Не пойму, как она может кончить, если не начинает? — но продолжала терпеливо ждать».

— Когда-то, — сказала наконец Мнимая Черепаха с глубоким вздохом. — я была действительной черепахой.

За этими словами последовала долгая пауза, которую нарушали только редкие восклицания: «Гх-гм!» — Грифона и непрекращающиеся рыдания Мнимой Черепахи.

Алиса уже собиралась встать и сказать: «Спасибо мадам, за ваш интересный рассказ», но она не могла расстаться с мыслью, что должно же последовать что-нибудь еще, поэтому продолжала сидеть и молчать.

— Когда мы были детьми, — Мнимая Черепаха наконец заговорила более спокойно, хотя иногда не могла сдержать рыданий. — Мы ходили в школу. В глубине моря… Учителем был старик, мы звали его Сухопутной Черепахой…

— Почему же вы звали его сухопутной черепахой, если он жил в море? — спросила Алиса.

— Мы называли его Сухопутной Черепахой, потому что он учил нас, — сердито ответила Мнимая Черепаха, — ты что, совсем тупая?

— Как тебе не стыдно задавать такие наивные вопросы? — присоединился к ней Грифон, после чего они оба молча сидели и смотрели на бедную Алису, которой хотелось от стыда провалиться сквозь землю.

Наконец, Грифон сказал Мнимой Черепахе: «Гони дальше, старина! Не торчать же нам тут весь день!» — и она снова заговорила:

— Да, мы ходили в школу в море, хотя вы и не верите в это…

— Я этого не говорила, — вставила неутомимая Алиса.

— Нет, говорила, — сказала Мнимая Черепаха упрямо.

— Попридержи язык! — предупредил Алису Грифон, и она промолчала.

Мнимая Черепаха продолжила.

— Мы получали прекрасное образование — ведь мы ходили в школу каждый день…

— Я тоже ходила в дневную школу, — сказала Алиса, — что тут особенного?

— С отдельно оплачиваемыми предметами? — спросила Мнимая Черепаха с некоторым беспокойством.

— Да, — сказала Алиса. — Мы учили французский язык и музыку.

— А умывание? — спросила Мнимая Черепаха.

— Конечно, нет! — с негодованием ответила Алиса.

— Ага! Значит твоя школа была не такая уж хорошая, — сказала Мнимая Черепаха с чувством огромного облегчения. — А вот в нашей в конце счета писали: «Французский, музыка и УМЫВАНИЕ — дополнительно».

— Вряд ли вам это было так уж нужно на дне-то моря, — заметила Алиса.

— Мне не удалось пройти весь курс, — вздохнула Мнимая Черепаха, — Только азы.

— Что это значит? — спросила Алиса.

— Качка. И судороги, конечно, для начала, — ответила Мнимая Черепаха, — и некоторые разделы Арифметики — Честолюбие, Рассеянность, Обезображивание и Осмеяние.

— Никогда не слышала об «Обезображивании», — осмелилась заметить Алиса. — Что это такое?

Грифон от изумления всплеснул обеими лапами: — Что?! Не знать об обезображивании? — воскликнул он. — Надеюсь, ты знаешь, что такое «украшать»?

— Да, — ответила Алиса с некоторым сомнением, — это значит… ну… делать что-то более нарядным.

— В таком случае, — продолжал Грифон, — если ты не знаешь, что значит обезображивать, ты сущая простушка.

У Алисы пропало желание дальше обсуждать эту тему и она повернулась к Мнимой Черепахе с вопросом:

— Что еще вам пришлось изучать?

— Ну, например, Таинства, — ответила Мнимая Черепаха, отсчитывая предметы на ластах. — Таинства древние и современные с Мореграфией, потом Тягучая Болтовня — Болтуном у нас был старый угорь, он приползал обычно раз в неделю и учил нас Тягучей Болтовне, Растягиванию и Наворачиванию — на — Катушку.

— Как это? — спросила Алиса

— Ну, я сама не могу тебе этого показать, — сказала мнимая Черепаха. — Я слишком жесткая, а Грифон никогда этому не учился.

— Не было времени, — заявил Грифон. — Я и так учился у выдающегося специалиста. Это был старый краб. Бедняга.

— Мне не довелось, — вздохнула Мнимая Черепаха. — Он, говорят, учил Смеху и Слезам?

— Так оно и было, — теперь уже вздохнул Грифон, и оба прикрыли лица лапами, погрузившись в воспоминания о золотом детстве.

— А сколько часов в день вы делали уроки? — быстро спросила Алиса, пытаясь отвлечь собеседников от грустных воспоминаний по давно прошедшему детству.

— Десять часов в первый день, — ответила Мнимая Черепаха, — девять на следующий и так далее.

— Как интересно! — воскликнула Алиса.

— Так ведь поэтому они и называются уроками, — заметил Грифон. — Потому что урочное время с каждым днем уменьшается.

Для Алисы это была большая новость, и она некоторое время переваривала ее, прежде чем сделать следующее замечание.