Чтение онлайн

Илай отпустил Сильвию и предложил беглой пчеле прогуляться.

Электростанция находилась на самом берегу. От неё на два километра в даль морскую уходил пирс, к которому когда-то пришвартовывались корабли, доставляющие уголь из Африки. По нему-то они и отправились на прогулку.

Встреченные по пути на пирс люди здоровались со старостой, а неофиту, которого они определяли, видимо, по белым одеждам, желали: «Добро пожаловать!». Сами они были одеты скорее в рабочую одежду, но не такую тоскливую, как у пчёл. Лица у всех были приятными, они улыбались. Это очень контрастировало с манерой поведения нервных и мрачных по большей части обитателей ульев.

Пирс оказался автодорогой, протянутой в нескольких метрах над уровнем моря. Когда они только ступили на потрескавшийся асфальт, под этим углом зрения конца его видно не было, создавалась иллюзия, что мост уходит за горизонт и заканчивается на другом берегу моря.

Для начала староста рассказал об устройстве поселения.

Машинные залы электростанции переделаны в многоуровневые жилые помещения, которые зимой отапливаются морской водой, нагревающейся при охлаждении теплообменников. Кроме стационара на территории есть детский сад, школа и две пекарни. Община автономна, полностью обеспечивает себя пищей и водой – имеются опреснительные сооружения.

На электростанции живут не все члены общины. Часть расселилась в находящемся неподалёку бывшем посёлке миллионеров. Владельцы элитной недвижимости поголовно разорились и побросали дорогие в содержании дома, в которых расположились теперь изгои. А на бывших полях для гольфа пасутся теперь коровы.

– А что случилось со старыми хозяевами? Почему они разорились? – поинтересовался Закари.

– В начале сороковых годов нашего века вследствие развития искусственного интеллекта случился резкий рывок научно-технического прогресса – иными словами, технологическая сингулярность. Из-за внедрения новых технологий и отказа от старых энергоносителей произошёл передел собственности. Старым картелям и монополиям пришёл конец. Мировая экономическая структура рухнула, как карточный домик, похоронив под собой множество как крупных, так и средних предприятий.

Примерно в километре от берега на образуемом ограждением балкончике сидел рыбак. Это был старец лет восьмидесяти или даже девяноста в широкополой шляпе. Таких древних 32/08 в реале раньше не видел. Илай спросил у Старика про улов, тот кивнул на ведро, полное крупной рыбы.

– Ты мне лучше скажи, старшой, когда, например, лодку купишь?

– Осенью, отец, осенью. Я же говорил. Урожай сдадим и пару-тройку рыбацких баркасов прикупим. А ты у нас бригадиром рыболовецкой артели будешь.

Старик улыбнулся.

– Смотри, не обмани, Илай. Обещаю тогда по четвергам, например, на всю общину рыбный стол накрывать.

Они пошли дальше, и староста пояснил:

– Этот славный старик – один из основателей движения изгоев. Он столько труда вложил в общину…

– А что ваши люди получают за свой труд? Деньги?

– Деньги… – Илай неприязненно сморщился. – Внутри общины мы не используем эту гадость. У изгоев всё есть: крыша над головой, еда, одежда. Всё это община закупает централизованно и раздаёт потом каждому по потребностям. Зато у каждого из нас есть множество друзей, потому что изгои в подавляющем большинстве своём прекрасные люди, не отягощённые жадностью и завистью. Что ещё нужно для счастья?

– А чем вы тогда принципиально отличаетесь от пчёл? У них тоже есть всё, что ты перечислил. Что-то в реальной жизни, а что-то во сне… И тоже нет денег.

– У нас всё это есть в реале. Настоящее. Натуральное. И естественный крепкий сон по ночам. А умираем мы не тогда, когда не можем больше работать, а когда заканчивается время, отпущенное матушкой природой.

– То есть у вас тут коммуна?

– Что-то в этом роде. Коммуна, сельскохозяйственная община, кибуц…

– То есть люди проживают свою жизнь и ничего не видят кроме рутинной одинаковой каждый день реальности?

– Можно сказать и так. Хотя не такая уж она каждый день одинаковая. У нас множество развлечений, поживёшь здесь, сам увидишь. А самое главное – мы свободны. Люди мечтали о том, что искусственный разум освободит их от тяжёлого, беспрестанного труда, но произошло всё наоборот: развитие технологий привело к ещё более беспощадному порабощению.

– Но почему же порабощению? Я вот захотел и ушёл из улья, и никто меня не преследует.

– Это иллюзия, что, если формально тебя никто не держит и можно в любой момент уйти – это свобода. Создание таких условий, в которых человек не умеет и боится жить по-другому, когда у него фактически нет выбора, – вот способ превратить современного человека в бессловесного раба, обменявшего свою настоящую жизнь на виртуальную реальность.

– Какая разница, в реальной жизни человек счастлив или в виртуальной?

– Слишком дорого это стоит. В случае пчёл эта цена – свобода. И жизнь, которую отбирают, когда человек перестаёт приносить прибыль своему бюро. Изначально идея гипносна была очень неплоха. Но что происходит с хорошей идеей, когда за её воплощение берутся плохие люди? Она превращается в средство зарабатывания денег и власти. В механизм, с помощью которого один человек эксплуатирует многих. В общем, разберёшься. У тебя есть месяц на избавление от нарколептической и игровой зависимостей и на абсорбцию в нашей общине. Тебе все здесь будут рады помочь. Большинство прошли тот же путь к духовному освобождению. Походишь пока в белых одеждах, посмотришь, поспрашиваешь, и, если решишь остаться, сам выберешь, чем заниматься, как приносить пользу. А не захочешь, уйдёшь обратно в улей или к панкстерам. Мы от тебя альтернатив не скрываем.

После аудиенции у старосты Закари снова поступил на попечение Сильвии. Та предложила осмотреть хозяйство общины, поглядеть, кто как работает. Закари согласился и весь день провёл, обходя владения изгоев.

Люди оказались действительно очень приятными. Каждый норовил угостить новичка тем, что выращивает или производит. К концу дня он напробовался сыров, колбас, выпечки, овощей, фруктов и соков так, что еле переставлял ноги. Сильвия предостерегала его, но отказать было сложно; изгои были такими искренними, а то, что он клал в рот, таким вкусным…

От ужина Закари отказался. Тогда Сильвия отвела его в библиотеку, которая находилась рядом со столовой. На этот раз он заметил (утром был не так внимателен), что между дверями имеется указатель с надписями «Пища плотская» и «Пища духовная» и двумя стрелками, направленными в соответствующие стороны.

В библиотеке он впервые в жизни взял в руки бумажную книгу. Восторгу его предела не было: она была такой приятной на ощупь и гулко хлопала, закрываясь. Он выбрал толстый том «Молота ведьм» – копию издания 1932 года. Закари подумал, что, возможно, создатели игры «Время ведьм» читали этот труд о борьбе с ведьмами и колдунами, чтобы сделать игру более достоверной.

Сильвия посмотрела на него с усмешкой.

– Очень странный выбор… Сегодня, наверное, уснёшь без снотворного коктейля.

Эта была самая жуткая ночь в его жизни.

Перед сном Закари хотел было почитать «Молот», сразу открыв на седьмой главе «О способе, коим ведьмы лишают мужчин полового члена», но очень быстро почувствовал сильнейшие колики внизу живота. Он даже испугался сначала, что это как-то связано с книгой… но скоро убедился, что это всего лишь сильнейшее расстройство кишечника.