Чтение онлайн

Оказалось, что напиться в этом халявном баре невозможно – у барменов были датчики содержания алкоголя в крови, и при превышении определённого показателя загорался красный огонёк и клиенту предлагали выпить воды или кофе. Пить полагалось только у бара, иначе можно было бы, не выпивая сразу, накопить где-нибудь в укромном месте запас алкоголя, потом осушить его и впасть в кому. Однако Закари заметил, что один из панкстеров успешно обходит это ограничение довольно остроумным способом. На соседнем с ним барном стуле сидела, по всей видимости, его девушка, с которой он с завидной периодичностью целовался. Происходило это сразу после того, как девушка выпивала рюмку арака местного разлива. Во время поцелуя кадык парня совершал заметные возвратно-поступательные движения. Каждое лобзанье хитрый панкстер закусывал орешком, и взгляд его становился всё более и более томным.

Тем временем на сцене смонтировали барабанную установку, и от созерцания панкстерских нежностей его отвлекли звуки настраиваемых музыкальных инструментов.

Рядом с ним снова очутилась Сильвия, она убегала куда-то, оказывается, чтобы переодеться. Глаза её были подведены и из странных превратились в экзотические.

– Давай ещё по рюмке и пойдём танцевать! Ты умеешь?

– Немного, – поскромничал Закари, который не раз доходил до уровня «Бог» в игре «Грязные танцы».

Он выпил через силу, закусил долькой лайма, чтобы сбить тошноту, и ринулся на арену, влекомый за руку Сильвией.

Арену освободили от стульев, и она служила теперь танцполом. Ансамбль настроился, и зазвучали ритмичные аккорды эклектического рок-н-ролла.

«Вот это вы угадали…» – развеселился про себя Закари.

Музыканты у изгоев оказались, пожалуй, даже лучше актёров. Солиста было почти не слышно, его голос не вёл лейтмотив, был скорее фоном, одним из музыкальных инструментов.

Их пара смотрелась очень эффектно: он во всём белом, она в коротком красном платье.

В игре он скорее повторял комплекс сложных движений, больше как спортсмен, а не танцор, здесь же, на древнем мраморе, он импровизировал. И немалая заслуга в этой импровизации принадлежала, безусловно, текиле. Сильвия нисколько не уступала партнёру. Он вёл, и она угадывала его намерения и не сбивала с ритма. Пары вокруг расступились, давая им место. Стали возможны акробатические элементы. Для пробы Закари поднял её в воздух и провернул вокруг себя. Девушка взвизгнула. Люди вокруг останавливались и, чтобы наблюдать их танец, на трюках свистели и улюлюкали. В конце композиции танцоры отважились на «мёртвую петлю». Он поднял её над собой и отпустил, Сильвия вниз головой скользнула по его спине, Закари поймал её за руки и продёрнул у себя между ног так, что она снова оказалась лицом к нему. Музыка закончилась. Через несколько секунд толпа разразилась криками восторга и аплодисментами. Аплодировали даже музыканты.

И только тут Закари почувствовал, как уморился и запыхался. А ещё понял, что сейчас, как и предсказывал доктор, его вывернет наизнанку. Он практически вырвал руку у Сильвии, которая в этот момент делала книксен и чуть не потеряла из-за него равновесие. Кинулся в ближайшую арку на выход, но выбежать из амфитеатра не успел и осквернил древние камни содержимым желудка. Хорошо, что этого никто не видел.

Закари вышел наружу и присел на обломок колонны. После того как желудок опустел, сразу стало легче, мысли прояснились. Он немного подождал, не выйдет ли Сильвия поинтересоваться, как у него дела. Она не вышла, и он вернулся в густой шум амфитеатра.

Звучала медленная композиция. Закари нашёл свободный стул у бара и стал глазами искать Сильвию. Она танцевала с Илаем. Народ также расступился, чтобы освободить для пары место.

Он наблюдал за ними сначала благосклонно, но вдруг на него нахлынуло неизведанное доселе чувство. Композиция, навеянная латиноамериканскими мотивами, подразумевала некий интим между партнёрами, но Закари стало казаться, что движения их чересчур откровенны. В её взгляде, обращённом к партнёру, он разглядел вожделение. Руки старосты слишком по-хозяйски распоряжались частями её тела.

«Чёртов Илай. Он для них и царь, и бог, любая изгойка с радостью кинется ему на шею», – подумал Закари и попросил у пробегающего мимо бармена текилы.

– Извини, друг, но у тебя нет браслета.

– Дай тогда кофе, – буркнул несчастный ревнивец.

Он вспомнил, как Док намекал, что у Сильвии было что-то со старостой. Закари тогда не обратил особого внимание на эти слова: «…они старые друзья, даже больше, чем друзья», а теперь до него дошёл их похабный смысл: «Конечно! Он же её бывший любовник. А, может, и никакой не бывший, а самый что ни на есть настоящий. И, может, вообще, не единственный…»

Позавчера Сильвия оставила его на пару часов со Стариком, который, как обычно, ловил рыбу на пирсе. Тот с удовольствием рассказывал о свободных нравах, которые царят в среде изгоев. «У нас, например, главное что, знаешь? Главное – это выковырять из себя собственника, понять, что всё общее. Вот как эта удочка, например. На вот возьми, поуди. Ага. Умеешь? Ну ничего, я тебя научу. А то давай, например, ко мне в артель? Илай обещал лодки осенью купить. Или вон как баба, например. Сегодня она твоя, а завтра другой товарищ, например, попользоваться хочет. А что? И пожалуйста! Если она, конечно, не против. Поэтому и дети, например, у нас общие. Трудно бывает это людям понять… Но вот как поймут, так начинают тут как дома себя чувствовать».

Тем временем танец закончился, и Сильвия подсела к нему.

– Тебе нехорошо стало, да? Это я виновата с текилой этой дурацкой. Хотела, чтоб тебе было весело.

– У тебя получилось. Всё прекрасно. Я устал просто. Пойду домой, пожалуй.

– Что значит «пойду»? Вместе приехали, все вместе и уедем через час примерно.

– Тут идти-то как раз час. Я прогуляться хочу, – упёрся он.

– Ну хорошо. Тогда я с тобой пойду.

– Прошу тебя, не надо. Я не хочу портить тебе веселье. Да что я ребёнок, что ли, в конце концов?! – просительная интонация постепенно переросла у него в возмущение.

– Я тоже устала и хочу прогуляться, – её тон исключал возражения.

Идти по ночной дороге нужно было километров пять. Они переключили свои третьи глаза в режим фонариков. Закари не хотел, чтобы всё выглядело так, как будто бы он дуется из-за того, что она танцевала с другим. Приступ ревности, вероятно вызванный агрессией, освободившейся под воздействием алкоголя, у него прошёл. Надо было что-то говорить… Самым очевидным, наверное, было поболтать о театре.

– Ты знаешь, а я ведь никогда не видел спектакль в исполнении живых людей.

– Ну и как тебе? – с готовностью отозвалась Сильвия.

– В виртуальном мире всё слишком идеально. В том числе сценическое искусство. А сегодня мне показалась, что даже в том, чтобы находить несовершенства в игре актёров, есть своя прелесть.

– И кто же, по-твоему, играл несовершенно?

– По-моему, Ромео не очень верил в смерть возлюбленной… да и в свою собственную… А вот Джульетта немного переигрывала.

Она, как ему показалось, улыбнулась уязвлённо. Он поспешил добавить:

– Но это совсем не испортило впечатления!

– Да ты не бойся меня обидеть. Я полностью с тобой согласна. А как тебе сама история?

– Я видел «Гамлета», и «Макбета», и «Короля Лира». Причём в исполнении лондонской труппы в начале семнадцатого века. Я даже как-то сидел за одним столом с Шекспиром. Сами его истории в общем-то просты, вся соль в них, как мне кажется, в изощрённых диалогах. «Ромео и Джульетту» я не видел тогда, и сегодня пьеса кроме разговоров поразила меня глубиной и силой чувства между главными героями… Ты веришь, что бывают люди, готовые пожертвовать жизнью ради любви?