Чтение онлайн

– Да. На вас этот эффект действует сильнее, чем на других… А как вы относитесь к поискам смысла жизни?

Это прозвучало для Александра несколько неожиданно.

– Почему вы решили меня об этом спросить? Как это может помочь в ваших исследованиях?

– Я спрашиваю об этом всех испытуемым. И я не обязана объяснять вам целесообразность своих вопросов. Вы можете не отвечать, если не хотите.

– Хорошо, я отвечу. Не понимаю, как можно жить, не решив для себя этот вопрос.

– Как же вы решили его для себя?

Невструев хотел было ответить, как отвечал раньше. Про то, что жизнь коротка, и от неё надо брать как можно больше, при этом, конечно же, так, чтобы по возможности другим не мешать, и так далее по тексту… но язык его не повернулся, чтобы озвучить эту гедонистическую чепуху.

– Похоже у меня наступила переоценка ценностей, Стейси… – он растерянно посмотрел на неё, как будто ища поддержки.

– Вот видите, а вы ещё удивляетесь, зачем я вас об этом спросила, – улыбнулась психологиня.

– Знаете, что я могу сказать? Мой космический альтер эго так, наверное, для себя определяет этот смысл: живи вечно и помогай жить другим. И это замечательно! Мне вообще нравится устройство этого общества будущего. Они победили смерть. Если задуматься, она ведь устарела и морально, и материально. Естественный отбор в человеческом обществе давно не работает, а мы продолжаем использовать его инструменты: жадность, жестокость, ревность, старение, смерть. Все они нужны, чтобы качественные особи с удачным набором генов прожили свою лучшую жизнь, а потом убрались с арены, оставив после себя качественное потомство. Особенно не нужна и устарела смерть, которая в диких условиях помогает популяции избавляться от немощных. В развитом человеческом обществе сменяемость поколений не нужна, нет необходимости закреплять положительные мутации через конкуренцию, человек – не муха дрозофила. Смерть – один из механизмов выживания животного вида. Человек – животное, примат, только формально, на самом деле он гораздо выше этой классификации. Как мыслящее существо, он не должен подчиняться законам дикой природы. Согласны?

– Возможно.

– Смотрите, как просто и изящно решили люди в моём сне вопрос с продолжительностью жизни. У их последних поколений просто отсутствуют гены, отвечающие за старение и, как следствие, смерть. Там на корабле два вида людей: одни бессмертные, другие долгожители, самым старшим из которых лет по четыреста.

– Бедные… – Стейси хотела было пожалеть этих глубоких старцев, но Александр ей этого не позволил.

– Бросьте! Они прожили долгую, интересную жизнь, им можно только позавидовать. На их глазах была разрушена одна цивилизация и зародилась другая. При этом они прекрасно чувствуют себя физически. У них умирает только мозг, все остальные органы можно поменять, а мозг нет. И мыслительная функция у них угасает в крайне щадящем режиме, они могут и это контролировать. Нас самих давайте лучше пожалеем. Сколько нам отмерено? Раз в пять меньше. Что мы застанем в этой жизни, кроме этих наших перманентно мутных времён?

Оба помолчали, обдумывая сказанное. Потом Александр внезапно продолжил:

– Знаете. Пока говорил, понял… По поводу моего смысла жизни. Теперь я определяю его, пожалуй, так. Я, как писатель, как мыслитель… – и внезапно осёкся от собственного пафоса. – Ради бога, простите мою нескромность! Помните? У меня же постгипнотическая мания. Так вот, я должен научить людей по-настоящему ценить жизнь и пытаться продлить её как можно дольше. Я буду призывать их тратить деньги не на войны и угнетение себе подобных, а на научные изыскания в этом направлении.

– У вас глаза сделались сумасшедшие, – она разглядывала его как будто впервые. – Вы или хороший актёр, или вообще не умеете мимику контролировать.

Он удивился тому, что она придала гораздо больше значения выражению его лица, чем словам, и не сразу ответил:

– И то и другое.

Оба рассмеялись.

– Что ж, мне кажется, вы в прекрасной форме для написания вашей книги. Вперёд и удачи! Сегодня я обязательно загляну к вам в библиотеку после работы, чтобы почитать, что вы там наваяете, – подвела итог беседе хозяйка кабинета.

Описывая космический аттракцион, Невструев совершенно не следил за временем. Даже пропустил обед. «Ладно! – подумал он, услышав недовольное ворчание своего желудка. – Художник должен быть голодным. Да и при моём нынешнем малоподвижном образе жизни это только на пользу».

Когда он вернулся в библиотеку после ужина, застал там Стейси, которая листала какой-то психологический талмуд. Выяснилось, что она постеснялась залезть в ноутбук в его отсутствие.

– Да ну что вы?! – возмутился Александр. – В конце концов компьютер ваш. Смотрите что угодно и когда угодно. У меня от вас секретов нет.

Он перечитал последние две главы вместе с ней, попутно внося правки.

Вердикт её был таков:

– Это всё, конечно, интересно, но слишком уж неправдоподобно. Я понимаю, фантастика, но вы же говорили, что хотите писать научную фантастику.

– Что показалось вам неправдоподобным?

– Хотя бы вот эта поездка на телескопе – такая же байка, как полёт Мюнхгаузена верхом на ядре…

– Да-да, или из пушки на луну… Вы знаете, я прямо-таки физически ощутил все эти ускорения и инерции. Мне как раз показалось, что всё реально и законам физики не противоречит… Я вот что хотел спросить. Смотрите, что получается. Я сплю, и мне сниться этот негр-космонавт. И у них там есть гипносон, правда, не в саркофагах, а с помощью внутримозговых чипов. Когда он спит, ему снюсь я… А что, если это не он мне снится, а я ему?

– Слушайте, давайте не усложнять, – очень серьёзно произнесла психолог. – Нам тут ещё деперсонализации в виде осложнения от гипнотерапии не хватало. Буратино специально ввёл эту когерентность. Наверное. Чтобы связь гипносна с реальностью была крепче…

К концу фразы она растеряла всю уверенность, с которой начинала её произносить.

Модуль управления не участвовал во вращении корпуса «Луча надежды», поэтому в нём гравитация отсутствовала. Вахтенные офицеры были пристёгнуты магнитными замками к своим рабочем местам, а остальные участники экстренного совещания, созванного капитаном, расположились кто-где в произвольных позах.

– Господа, я пригласил вас, чтобы сообщить радостное известие: на планете Земля вопреки опасениям существует разумная жизнь, – начал собрание капитан, восседающий на своём кресле посреди капитанского мостика. – Буратино расскажет об этом более подробно.

У всех в головах зазвучал голос корабельного ИИ:

– Возвращённый на гало-орбиту благодаря героическим усилиям со стороны старшего помощника капитана Камиля Леграна и бортинженера Амайи Леграна телескоп Keyhole оказался повреждён незначительно, мы восстановили его функционал уже вчера. После суток наблюдения Земли в инфракрасном диапазоне удалось установить следующие. Планета по большей части представляет собой выжженные ядерной войной пустоши. Обнаружены несколько очагов разумной жизнедеятельности: два в Латинской Америке, столько же в Африке, по одному в Европе и Австралии, три в Азии, один из которых, самый крупный на планете, находится в Сибири. Вероятнее всего, между собой они никак не связаны. Эти оазисы разумной жизни заселены гуманоидными существами, предположительно представителями вида Homo Sapience. Большинство из них отброшены в развитии в каменный век, но у самого большого поселения предположительно есть общественное устройство, промышленные предприятия, простейшие наземные транспортные средства. Однако корабельные радиотелескопы не обнаружили никакого излучения, кроме фонового радиационного и планетарного электромагнитного, это означает, что на Земле нет ни радио, ни телевидения, ни беспроводных средств коммуникации. По всей видимости, уровень технологического развития достаточно примитивен.

Буратино сделал паузу, предоставляя возможность переварить информацию. Люди загалдели, кто удивлённо, а кто и обрадованно.

На совещание были приглашены представители всех четырёх VIP-модулей. Слово взял Майкл Гольденберг, самый старший из них как по возрасту, так и по положению:

– Что ж… поблагодарим Буратино, а также господина Леграна за новости.

Присутствующие зааплодировали. Камиль, который закрепился у прозрачной части оболочки модуля, через которую можно было наблюдать спокойно мерцающие звёзды, склонил голову и положил правую руку на сердце.