Чтение онлайн

Алина смотрела вслед сильной спине, стоя рядом с полусогнутым Ромой. Когда же парень подле нее смог, наконец, полностью разогнуться, то стремительно направился за отдаляющимся брюнетом. Алина вовремя схватилась за руку молодого человека:

– Не смей! Слышишь?
– закричала она, не давая ему сделать и шага. Он обернулся и с открытой претензией спросил у встревоженной девушки:

– Это ты ему все рассказала?

– Что рассказала?

– Ты прекрасно понимаешь, что!
– раздраженно вскрикнул он.

– Рома, ты сломал человеку нос, а тебя интересует только то, что он тебе тупо высказал?

– А с чего это я должен заботиться о его носе? Этот урод получил по заслугам!

С одной стороны, она понимала, что Рома прав, но с другой - ей дико хотелось накричать на него, обвинить во всех грехах и отправить прямиком в ад за то, что он только что сделал. Поэтому она только произнесла:

– Извини, Ром. Я люблю этого урода, - и, оставив его негодовать с самим собой, побежала на улицу в надежде опять столкнуться с Гончаровым. Вот только утихающий звук мощного мотора дал ей понять, что мужчина скрылся в ночи.

На той же предельной скорости Алина возвратилась в клуб, и, не ответив ни на единый вопрос без конца щебечущих подруг, сунула за пазуху клатч и выбежала обратно во двор здания. Так же торопливо она открыла двери своего автомобиля, села, и, нарушая все правила на свете, поехала к Диме домой.

Часть 4

Взявшись за до безобразия искривленный нос, Дмитрий двинул его чуть в сторону. Отвратительный хруст дал ему понять, что хрящ встал на место и, взглянув на себя в зеркало, он окончательно в этом убедился. Профиль теперь не был таким идеальным, как раньше: чуть ниже переносицы появилась небольшая горбинка, абсолютно портящая всю картину. Теперь его нос по праву можно называть боксерским благодаря новому ухажеру Алины.

Оказавшись теперь наедине со своими мыслями, Дима понял, что все-таки был слишком милосерден по отношению к этому юнцу. Следовало к тому удару прибавить еще и пару пинков в знак благодарности за навечно изуродованный нос.

Когда брюнет наклонился к раковине, чтобы смыть застывшую на губах кровь, он услышал несколько тревожных ударов по двери. Это кто-то из близких, раз уж он знает, что кнопка звонка у него не работает. Поспешно стерев кровь с лица, парень подошел к двери и тут же отворил ее.

Бледное виноватое лицо озарило не только весь подъезд и прихожую, но и обезумевшую душу Дмитрия, но демонстрировать это гостье он не собирался. Алина вновь смотрела на него глазами испуганной лани, словно ранили именно ее, а не кого-то другого.

– Я могу войти?
– взволнованно спросила она, на что он ничего не ответил, а только отошел в сторону от двери, дабы впустить девушку. Закрывая за хрупким тельцем дверь, он задал встречный вопрос:

– А я могу узнать, зачем ты пришла?

– Я пришла извиниться, Дим, - с готовностью ответила она, вновь повернувшись к нему лицом, - Прости за Рому... Он... поступил ужасно.

Он стоял, уперев руки в боки, и после ее неуверенной речи кивнул:

– Это все?

Равнодушие, излучаемое наверняка разъяренным Димой, только сильнее тревожило Алину. Она была готова принять его бескрайний гнев, выслушать невыносимо громкие обвинения, но это безразличное выражение лица пугало ее больше, чем возможные крики и вспышки ярости.

– Скажи, что ты хочешь услышать, и я повторю, - неожиданно для себя предложила она и, как и следовало ожидать, вызвала саркастический смешок.

И в этот момент произошло именно то, чего она больше всего опасалась: черные глаза, как пауки залезая по паутине в ее душу, уставились на нее:

– Иди к своему парню, Алин. Тебе нужно веселиться.

Но застывший на ней взгляд не помешал ей с уверенностью сказать:

– Это мой праздник, Дим, и я буду с тем, с кем я хочу быть.

– Так ты оставляешь своего возлюбленного, чтобы провести вечер со своим противным бывшим?
– как всегда ехидно улыбаясь, спросил он.

Девушка скептически покачала головой:

– Только не говори, что ты не рад.

Проговорив это, она заметила, как парень стал приближаться к ней. И с каждым ее вдохом, с каждым выходом, он становился все ближе.

– Я очень рад. И особенно рад, наверное, твой Рома, - он поднял с уверенностью подбородок, глядя на Алину, а затем она ощутила, как его руки ложатся ей на живот, и как они медленно плывут по ткани хлопкового платья.
– Он хоть знает, что ты ждешь от меня ребенка?
– хрипло прошептал он. Он опустил взор на ее чуть округлившийся живот и улыбнулся уже совсем по-другому.

– Знает, - с трудом вымолвила она, глядя на густые черные ресницы мужчины. Близость с ним была для девушки невыносима, когда она не могла позволить себе к нему прикоснуться. Ее любовь кипела внутри до дрожи в коленях, но назло самой себе она сдерживалась и отвергала собственные желания.

– Да? Ну, и что он об этом думает?
– он поднял глаза и снова вонзил в нее острый взгляд.

– Он...- Алина чувствовала себя совершенно неуютно под властью Димы. В то время, как темный взгляд требовал от нее ответа, нежные руки забирали у нее все силы: одна остановилась у изгиба тонкой талии, а вторая скользнула к подолу платья, взобралась под нее и прочерчивая на бедре дорожку из мурашек, проникла под нижнее белье. Прикосновение холодных пальцев к чувствительному клитору заставило девушку судорожно сглотнуть.

– Что "он"?
– ожидающий взор вперился в нее.

– Он, - с дрожью прошептала она, - относится к этому н-нормально.

– Ну, тогда, я думаю, насчет этого он тоже возражать не будет, - произнес Дима и пропустил в нее пальцы. Голодный стон вырвался из ее губ, заставив парня довольно засмеяться.
– Но то, что ты бессовестная - это факт.

Пальцы проникали все глубже в нее, заставляя ее мышцы бесконечно сжиматься от безумного желания. Она зажмурила глаза, чтобы не видеть его наглого, даже осуждающего взгляда и откинула голову назад.

– Ты ему сейчас изменяешь, между прочим, - заметил парень, обвивая второй рукой хрупкую спину девушки.
– Была бы ты моей, я бы тебя ни за что не простил.

А пальцы его тем временем все еще ласкали ее, заставляя Алину сгорать от стыда и от страсти. Схватившись за его сильные плечи, она совсем перестала держать себя на ногах, и Дима, ощутив это, осторожно приблизил девушку к ближайшей стене.

– Я хочу быть твоей, - прошептала, всхлипывая, она.

– Ты не будешь моей. У тебя есть Рома, - он глядел в ее пунцовое лицо, продолжая проникать пальцами в ее влажную глубину.