Чтение онлайн

Эта рчь обращена была въ обществу, которому, казалось, не очень нравились университетскія воспоминанія этого грязнаго пожилого господина.

— Мы обдали другъ у друга поочереди черезъ недлю. У многихъ изъ нихъ были свои кабріолеты. Отчаянный человкъ былъ вашъ отецъ. И… но мы не должны разсказывать что у насъ бывало въ университет — не такъ ли?

— Нтъ, пожалуйста не разсказывайте, сэръ! сказалъ Филиппъ, сжавъ кулаки и закусивъ губы.

Грязный дурновоспитанный хвастунъ лъ хлбъ-соль Филиппа. Возвышенныя идеи Филя о гостепріимств не позволяли ему ссориться съ своимъ гостемъ въ своёмъ дом.

— Когда онъ пошолъ въ доктора, мы вс удивились. Брандъ Фирминъ одно время былъ первымъ щоголемъ въ университет, продолжалъ мистеръ Гёнтъ: — и какой храбрецъ! Синкбарзъ, я и Фирминъ дрались съ двадцатью гребцами разъ у воротъ коллегіи Кайя, и вамъ надо было бы видть какіе удары наносилъ вашъ отецъ. И я также въ то время проворно дйствовалъ кулаками. Мы учились благородному искусству защищать себя въ моё время, юные джентльмэны! Мы пригласили Гловера, бокcёpa, изъ Лондона, давать намъ уроки. Синкбарзъ былъ порядочный боксёръ, только силы въ нёмъ не хватало, онъ тщедушный былъ. Водка убивала его, сэръ — водка! Да вдь это вино вашего отца! Мы съ нимъ пили его сегодня въ Паррской улиц и говорили о прошлыхъ временахъ.

— Я радъ, сэръ, что вы находите вино по вашему вкусу, сказалъ серьёзно Филиппъ.

— Нахожу, Филиппъ, мой милый. А когда отецъ вашъ сказалъ, что детъ къ вамъ пить ваше вино, я сказалъ, что и я поду тоже.

— Желалъ бы я, чтобы кто-нибудь вышвырнулъ его изъ окна, застоналъ Филиппъ.

— Важный, серьезный и почтенный старичокъ, шепнулъ мн Розбёри: я вижу бильярдъ, Булонъ, игорные дона въ его благородныхъ чертахъ. Давно онъ украшаетъ вашъ семейный кругъ, Фирминъ?

— Я нашолъ его дома, мсяцъ тому назадъ, въ передней моего отца, въ этомъ же самомъ плать и съ паршивыми усами на лиц; онъ бывалъ у насъ съ-тхъ-поръ каждый день.

— Echapp'e de Toulon (каторжникъ изъ Тулона) спокойно сказалъ Розбёри смотря на незнакомца; — Cela se voit. Homme parfaitement distingu'e. (Это видно. Человкъ чрезвычайно изящной наружности) вы правы, сэръ. Я говорилъ о васъ, и спрашивалъ нашего пріятеля, Филиппа, гд я имлъ честь встрчать васъ за границей въ прошломъ году. Эта вжливость, прибавилъ онъ кротко: — обезоружитъ тигра.

— Я былъ за границей, сэръ, въ прошломъ году, сказалъ тотъ, кивнувъ головой.

— Держу три противъ одного, что онъ былъ въ булонской тюрьм, или, можетъ быть, капелланомъ въ игорномъ дом. Постойте… я вспомнилъ! въ Баденъ-Баден, сэръ?

— Я точно былъ тамъ, сказалъ пасторъ: — это очень хорошенькое мсто, но воздухъ, Apr`es [21] убиваетъ васъ. Ха-ха! Отецъ вашъ любилъ поигрывать, когда былъ молодь. Филиппъ! Я не могу удержаться, чтобы не называть васъ Филиппомъ. Я знаю вашего отца тридцать лтъ: мы были университетскими товарищами, знаете.

— Ахъ! чего не далъ бы я, сказалъ со вздохомъ Розбёри:- чтобъ это почтенное существо назвало меня по имени. Филиппъ, оживите чмъ нибудь наше общество. Старики душатъ его. Спойте что-нибудь, кто-нибудь, или потопимъ нашу меланхолію въ вин. Вы похвалили это бордоское, сэръ, и сказали, что прежде отвдывали его?

— Я выпилъ его дв дюжины бутылокъ въ прошломъ мсяц, сказалъ, улыбаясь, мистеръ Гинтъ.

— Дв дюжины и четыре бутылки, сэръ, замтилъ мистеръ Брайсъ, ставя новую бутылку на столъ.

— Прекрасно сказано, Бракъ! Я длаю отель подъ вывскою фирминскаго герба своею главной квартирой и удостоиваю хозяина своимъ обществомъ, замтилъ мистеръ Гёнтъ.

— Фирминскій гербъ получаетъ много чести отъ подобныхъ постителей, сказалъ Филиппъ съ сверкающими глазами и съ тяжело подымающейся трудно.

Каждую минуту онъ всё боле сердился на этого пастора. Подъ хмлькомъ, Филиппъ любилъ говорить о своей родословной, и хотя онъ выражалъ весьма либеральныя мннія, однако не мало гордился своими предками.

— О, полно-те, къ чорту вашъ гербъ! закричалъ лордъ Эскотъ.

— Мн очень жаль! Я готовъ на всё, чтобы сдлать вамъ удовольствіе, но я не могу не быть джентльмэномъ, заворчалъ Филиппъ. — Ваши предки были лавочниками, Эскотъ, когда мои стояли за сторон короля Ричарда въ справедливой войн!

Этотъ монархъ наградилъ землями Рингудскую фамилію. Ричардъ III былъ любимымъ воиномъ Филиппа; когда онъ разъзжалъ на нёмъ посл обда, онъ былъ великолпенъ своимъ рыцарскимъ духомъ.

— О! если вы сядете на Благо Сёррея [22] , будете сражаться при Босворт [23] и задушите принцевъ въ Тоуэр [24] , продолжалъ лордъ Эскотъ.

— Подломъ этимъ маленькимъ злодямъ! заревлъ Филь. — Они были такіе же наслдники королевской англійской крови, какъ я…

— Еще бы! А всё-таки мн лучше хотлось бы послушать псню. Ну, товарищи, спойте что-нибудь! Перестаньте спорить о босфордскомъ сраженіи и Ричард III; онъ всегда такой, когда подгуляетъ, клянусь моею честью, шепнулъ молодой аристократъ своему сосду.

— Я сумасшедшій! я сумасшедшій! закричалъ Филь, ударивъ себя по лбу. — Есть минуты, когда несчастья моихъ предковъ приходятъ мн на память… Не ваша вина, мистеръ… какъ бишь васъ зовутъ? что вы намекнули съ насмшкой на мой гербъ. Я на васъ не сержусь. Я прошу у васъ прощенія. Я пью за ваше здоровье этимъ бордоскимъ, которое хорошо, хотя оно принадлежитъ моему отцу. Въ нашемъ дом не всё… шш! это бордоское 1825 года, сэръ! Отецъ Эскота подарилъ ему цлую бочку за то, что онъ спасъ жизнь, которая могла бы лучше быть употреблена, и мн кажется аптекарь вылечилъ бы васъ, Эскотъ, не хуже моего отца. Но вино хорошо! хорошо! Брайсъ, дайте еще бордоскаго! Псню! Кто говорилъ о псн? Пропойте намъ что-нибудь Томъ Дэль! псню, псню, псню!

Томъ Дэль съ своимъ обычнымъ юморомъ проплъ чудную псенку: «На крышахъ луна сіяетъ», потомъ вжливость требовала, чтобы нашъ хозяинъ послдовалъ его примру и Филиппъ своимъ звучнымъ голосомъ заплъ псню: «Докторь Лютеръ».

Нижайшій слуга читателя былъ старе многихъ въ этомъ пиршеств, которое происходило лтъ двадцать тому назадъ; но когда я прислушивался къ шуму, къ хохоту, къ пснямъ, припоминаемымъ отъ нашихъ университетскихъ дней, къ разговору и фразамъ старой школы, въ которой многіе изъ насъ были учениками, Боже мой! я совсмъ помолодлъ, и когда въ дверь послышался стукъ около полночи, мн представилось будто это стучатся прокторы, услышавшіе наши крики на двор. А поздній поститель былъ никто иной, какъ слуга изъ таверны съ ужиномъ, и мы могли разглагольствовать, кричать, ссориться съ молодыми сколько мы хотли, и никто не нашелъ бы въ этомъ преступленія, кром, можетъ быть, стараго адвоката, жившаго внизу, который врно не могъ заснуть отъ нашего шума.

Когда явился ужинъ, бдный Тальботъ Туисденъ, пришедшій такъ далеко, чтобы насладиться имъ, не былъ способенъ участвовать въ немъ. Сигара лорда Эскота оказалась слишкомъ крпкою для него; и достойный джентльмэнъ лежалъ на диван въ сосдній комнатъ уже нсколько времени почти безъ чувствъ. Онъ разсказывалъ намъ, пока еще способенъ былъ говорить, какую любовь и какое уваженіе имлъ онъ къ Филиппу; но между нимъ и отцомъ Филиппа было любви немного. У нихъ случилась самая худшая изъ всхъ ссоръ — несогласіе на счотъ раздла имнія ихъ покойнаго тестя. Фирминъ всё считалъ Туисдена подлымъ скрягой, а Туисденъ считалъ Фирмина человкомъ безъ правилъ. Когда мистриссъ Фирминъ была жива, дв бдныя сестры должны были распредлять свою привязанность по приказанію своихъ мужей, и быть то горячими, то холодными, соображаясь съ расположеніемъ ихъ мужей. Хотлъ бы я знать, много ли бываетъ истинныхъ примиреній? Я знаю, что я примирился съ милымъ Томкинсомъ. Мы обдали вмст у Джонса. Ахъ! какъ мы любимъ другъ друга! О, очень любимъ! Такъ и Фирминъ съ Туисденомъ… Они встрчались и пожимали руку другъ другу съ полною враждою; такъ и младшій Туисденъ и младшій Фирминъ. Молодой Туисденъ былъ старше Филиппа, билъ и обижалъ Филя въ дтств, пока тотъ не расорохорился и не швырнулъ своего кузена съ лстницы, Мысленно они всегда швыряли другъ друга съ лстницы. Итакъ бдный Тальботъ не могъ участвовать въ ужин, когда его принесли, и лежалъ въ жалкомъ положеніи на диван отсутствующаго мистера Ван-Джона.