Чтение онлайн

— Эти приходятъ и стучатъ въ парадную дверь, говаривалъ онъ съ своимъ прежнимъ смхомъ:- а бандиты входить черезъ анатомическую комнату. Я знаю изъ нихъ очень честныхъ; не одни бдные разбойники заслуживаютъ вислицу иногда.

Подобно многимъ молодымъ джентльмэнамъ, неимющимъ намренія серьёзно заниматься юриспруденціей, Филиппъ записался студентомъ въ одну изъ коллегій правовднія и посщалъ лекціи, хотя уврялъ, что его совсть не позволяетъ ему практиковать (я не защищаю мнній этого щекотливаго моралиста, а только излагаю ихъ.) Онъ и тутъ познакомился съ темпльскими бандитами. У него была квартира въ Пергаментномъ Ряду, на двери которой вы могли прочитать: «Мистеръ Кассиди,» Мистеръ Ф.*** Фирминъ, Михтеръ Ванжонъ; но могли ли эти джентльмэны подвинуть Филиппа къ жизни? Кассиди былъ газетный стенографъ, а молодой Ванжонъ держалъ пари и вчно бывалъ на скачкахъ. Докторъ Фирминъ терпть не могъ журналистовъ и газетчиковъ, считалъ ихъ принадлежащими: къ опасному классу и обращался съ ними съ осторожной любезностью.

— Взгляни-ка на отца, Пенъ, говаривалъ Филиппъ, настоящему лтописцу:- онъ всегда смотритъ на васъ съ тайнымъ подозрніемъ и никакъ не можетъ опомниться отъ удивленія, это вы джентльмэны. Я люблю, когда онъ играетъ съ вами роль лорда Чатама, снисходительно обращается съ вами, даётъ вамъ цаловать свою руку. Онъ считаетъ себя лучше васъ — разв вы не видите? О, это образецъ p`ere noble! Мн слдовало бы быть сэромъ Чарльзомъ Грандисономъ.

И молодой шалунъ передразнитъ улыбку отца, представитъ, катъ докторъ прикладываетъ руку къ груди и выставляетъ свою красивую правую ногу. Я признаюсь, что вс эти движенія и позы были нсколько напыщенны и жеманны.

Какими бы ни были отцовскіе недостатки, вы скажете, что Филиппу не слдовала критиковать ихъ — въ этомъ я не стану защищать его. У жены моей жила двочка, которую она нашла на улиц. Она пла какую-то псенку. Двочка не могла еще говорить, она только лепетала свою псенку; она ушла изъ дома, не зная какой опасности она подвергалась. Мы держали её нсколько времени, пока полиція не нашла ея родителей. Наши слуги выкупали её, одли и отослали домой въ такомъ опрятномъ платьиц, какого бдняжка не видала никогда, пока судьба не свела её съ добрыми людьми. Она часто у насъ бываетъ. Отъ насъ она всегда уходить чистенькая и опрятненькая, а къ намъ возвращается въ лохмотьяхъ и въ грязи. Негодная шлюха! Позвольте спросить, чья обязанность держать её въ чистот? Положимъ, какая-нибудь причина мшаетъ Филиппу чтить его отца; докторъ не позаботился очистить отъ грязи сердце мальчика и съ. небрежностью и съ равнодушіемъ заставилъ его блуждать по свту. Если такъ горе этому доктору! Если я беру моего маленькаго сына къ таверну обдать не долженъ ли я заплатить за него? Если я позволяю ему въ нжной юности сбиться съ пути и если съ нимъ сдлается вредъ, кто въ этомъ виноватъ?

Можетъ быть т самыя оскорбленія, на которыя жаловался отецъ Филя, были въ нкоторой степени возбуждены недостатками отца. Онъ быль такъ раболпенъ передъ знатными людьми, что сынъ въ бшенств гордо обращался съ ними и избгалъ ихъ. Онъ былъ такъ важенъ, такъ вжливъ, такъ льстивъ, что Филь, возмущаясь этимъ лицемрствомъ захотлъ быть откровеннымъ и фамиліярнымъ циникомъ. Знатные старики, которыхъ докторъ любилъ собирать у себя въ дом, торжественные люди старинной школы, которые обдали торжественно другъ у друга въ торжественныхъ домахъ — такіе люди, какъ старый лордъ Ботли, баронъ Бёмишеръ, Криклэдъ (который издалъ Путешествіе по Малой Азіи въ 1804), епископъ Сен-Бизъ и тому подобные, грустно качали головою, когда разговаривали въ клуб о негодномъ сын Фирмина. Изъ него не выйдетъ ничего путнаго; онъ очень огорчаетъ своего бднаго отца; онъ участвовалъ въ разныхъ сходкахъ въ университет; ректоръ коллегіи св. Бонифація отзывался весьма неблагопріятно о нёмъ; а на торжественныхъ обдахъ въ Старой Паррской улиц — чудныхъ, дорогихъ, безмолвныхъ обдахъ — онъ обращался съ этими старыми джентльмэнами съ фамильярностью, заставившею ихъ старыя головы трястись отъ удивленія и негодованія. Лордъ Ботли и баронъ Бёмишеръ представили сына Фирмина въ Левіаановскій клубъ. Блдные старики въ испугомъ отступили, когда онъ явился тамъ. Онъ принесъ съ собою запахъ табаку; онъ былъ способенъ курить даже въ гостиной. Они дрожали передъ Филиппомъ, который, съ своей стороны, наслаждался ихъ старческимъ гнвомъ и любилъ побсить ихъ.

Нигд не видали Филиппа и не слыхали о нёмъ такъ невыгодно, какъ въ дом его отца,

— Я самъ чувствую себя притворщикомъ между этими старыми притворщиками, говаривалъ онъ мн. — Мн тошно отъ ихъ старыхъ шуточекъ, старыхъ комплиментовъ и добродтельныхъ разговоровъ. Вс ли старики притворщики, желалъ бы я знать?

Непріятно слышать мизантропію изъ юныхъ устъ и видть, какъ эти двадцатилтніе глаза уже смотрятъ на свтъ съ недовріемъ.

Въ чужихъ домахъ, — я обязанъ сказать — Филиппъ былъ гораздо любезнй приносилъ съ собою такую блестящую весёлость, что она вносила солнечный свтъ и радость въ т комнаты, какія онъ посщалъ. Я сказалъ, что многіе изъ его товарищей были художники и журналисты, и клубы ихъ и пріюты посщалъ и онъ. Ридли, академикъ, жилъ у мистриссъ Брандонъ въ Торнгофской улиц, и Филиппъ часто бывалъ въ его мастерской, или въ маленькой комнат вдовы. Онъ питалъ къ ней большую нжность и признательность; ея присутствіе какъ-будто очищало его; въ ея обществ беззаботный, шумный молодой человкъ былъ неизмнно кротокъ и почтителенъ. Глаза ея всегда наполнялись слезами, когда она говорила о нёмъ, а когда онъ былъ тутъ, слдовали и наблюдали за нимъ съ нжной материнской преданностью. Пріятно было видть его у ея простого камелька, слышатъ его шуточки и болтовню. Съ однимъ глупымъ старикомъ, который былъ въ числ жильцовъ мистриссъ Брандонъ. Филиппъ игралъ въ криббэджъ по цлымъ часамъ съ этимъ старикомъ, отпускалъ на счотъ его сотни безобидныхъ шуточекъ и шолъ возл его инвалиднаго кресла, когда старый капитанъ отправлялся погрться на солнышк на улицу. Филиппъ былъ лнтяй — это правда; онъ любилъ не длать ничего и проводилъ половину дня въ полномъ удовольствіи за своею трубкой, смотря на Ридли за мольбертомъ. Онъ нарисовалъ эту очаровательную головку Филиппа, которая виситъ въ комнат мистриссь Брандонъ — съ блокурыми волосами, въ тёмными усами и бородой и съ смлыми голубыми глазами.

Филиппъ плъ посл ужина псни «Garryowen na gloria», которую пріятно было послушать и которую, когда онъ плъ во весь голосъ, можно было слышать за цлую милю кругомъ. Въ одинъ вечеръ я обдалъ въ Рёссельскомь сквэр и меня привёзъ домой въ своей карет докторъ Фирминъ, который былъ въ числ гостей. Когда мы прозжали черезъ Сого [16] , окна одной комнаты въ клуб были открыты и мы могли слышать псню Филиппа, особенно одинъ дикій ирландскій припвъ, среди всеобщихъ рукоплесканій и восторженнаго брянчанья рюмокъ.

Бдный отецъ опустился на подушки кареты, какъ-будто его поразилъ ударъ.

— Вы слышали его голосъ? застоналъ онъ: — вотъ онъ гд бываетъ. Сынъ мой, который могъ бы бывать везд, предпочитаетъ отличаться въ кабак и орать псни въ портерныхъ!

Я старался извинить Филиппа. Я зналъ, что въ этомъ мст не происходило ничего дурного, что его посщали талантливые люди и даже знаменитости. Но оскорблённый отецъ не хотлъ утшаться такими общими мстами, и глубокая и естественная печаль тяготила его по милости недостатковъ сына.

То, что случилось потомъ не удивило меня. Между паціентами доктора Фирмина была незамужняя дама приличныхъ лтъ и съ большимъ состояніемъ, которая смотрла на талантливаго доктора благопріятными глазами. Что онъ желалъ имть подругу, которая развлекала бы его въ одиночеств — было довольно естественно и вс его друзья думали, что онъ долженъ жениться. Вс знали это маленькое волокитство, кром сына доктора, между которымъ и его отцомъ было слишкомъ много тайнъ.

Кто-то въ клуб спросилъ Филиппа: соболзновать онъ долженъ съ нимъ или поздравлять его съ приближающейся женитьбою отца? Съ чмъ? Младшій Фирминъ выказалъ величайшее удивленіе и волненіе, услышавъ объ этомъ брак. Онъ побхалъ домой; онъ ждалъ возвращенія отца. Когда докторъ Фирминъ воротился домой и вошолъ въ свой кабинетъ, Филиппъ встртилъ его тамъ.

— Должно быть я слышалъ сегодня ложь, свирпо сказалъ молодой человкъ.

— Ложь! какую ложь, Филиппъ? спросилъ отецъ.

Они оба были очень ршительные и мужественные люди.

— Что вы женитесь на миссъ Бенсонъ.

— Разв ты длаешь домъ мой такимъ весёлымъ, что мн не нужно другого собесдника? спросилъ отецъ.

— Не въ этомъ вопросъ, горячо сказалъ Филиппъ: — вы не можете и не должны жениться на этой дам, сэръ.

— Почему?

— Потому, что передъ глазами Бога вы уже женаты, сэръ. И я клянусь, что завтра же разскажу эту исторію миссъ Бенсонъ, если вы будете настаивать на вашемъ намреніи.

— Такъ ты знаешь эту исторію? застоналъ отецъ.

— Да. Богъ да проститъ вамъ, сказалъ сынъ.

— Это проступокъ моей юности, въ которомъ я горько раскаялся.

— Простуновь? преступленіе! сказалъ Филиппъ.

— Довольно, сэръ! Каковъ бы ни былъ мой проступокъ, не вамъ обвинять меня.

— Если вы не храните вашу честь, я долженъ хранитъ её. Я сейчасъ же ду къ миссъ Бенсонъ.

— Если вы выйдете изъ этого дома, вы наврно не намрены возвращаться?

— Пустъ такъ. Кончимъ ваши счоты и разстанемся, сэръ.

— Филиппъ, Филиппъ! ты раздираешь мн сердце! закричалъ отецъ.

— А вы разв думаете, что у меня на сердц легко, сэръ? сказалъ сынъ.

Миссъ Бенсонъ не сдлалась мачихой Филиппа, но отецъ и сынъ не боле любили другъ друга посл этой ссоры.

Торнгофская улица теперь довольно жалкое мсто, но домъ съ большимъ окномъ въ первомъ этаж, окномъ, нарочно увеличеннымъ для мастерской художника, домъ, на дверяхъ котораго виднется имя Брандовъ, иметъ видъ приличный не хуже любого дома въ этомъ квартал. Мдная дощечка на дверяхъ всегда сіяетъ какъ выполированное золото. Когда приближается время къ Пасх, много прекрасныхъ экипажей останавливается y дверей этого дома и опрятная служанка, или высокій итальянецъ, съ глянцовитой чорной бородой и золотыми серьгами въ ушахъ, ведутъ знатныхъ гостей въ гостиную бельэтажа, гд живётъ мистеръ Ридли, живописецъ, и гд его картины выставляются частнымъ образомъ прежде чмъ будутъ отданы въ академію.