Чтение онлайн

Кто подетъ съ нимъ домой, гд жена его врно съ безпокойствомъ его ждётъ? Я согласился отвезти его, и пасторъ сказалъ, что ему тоже надо въ ту сторону и что онъ проводитъ насъ. Мы подъ-руку провели старика черезъ Темпль и посадили его въ извощичій кабріолетъ. Его тошнило отъ сигары и моралистъ, захотвшій бы прочесть нравоученіе о вред куренія, могъ бы выставить примромъ этого безпомощнаго и несчастнаго джентльмэна.

Вечернее пиршество только воодушевило мистера Гёнта и придало пріятное увлеченіе его разговору. Я видлъ этого человка прежде въ дом доктора Фирмина и, признаюсь, его общество было почти столько же противно мн, какъ и сыну доктора, Филиппу, Обо всхъ предметахъ и людяхъ Филь привыкъ высказывать свои мысли слишкомъ откровенно; а мистеръ Гёнтъ былъ для него предметомъ особеннаго отвращенія съ тхъ самыхъ поръ, какъ онъ увидлъ Гёнта. Я старался извинить его отца. Люди добрые, находящіяся въ хорошемъ положеніи, почти всегда имютъ двухъ-трёхъ бдныхъ друзей. Люди отправляются вмсти на ристалище жизни; Джэкъ выигрываетъ, а Томъ падаетъ возл него. Тотъ, кто имлъ успхъ, помогаетъ и протягиваетъ дружескую руку несчастному состязателю. Воспоминаніе о прошломъ даётъ послднему нкоторое право обратиться къ своему счастливому товарищу; и сначала тотъ сожалетъ, потомъ терпитъ, потомъ обнимаетъ товарища, къ которому въ прежнее время можетъ бытъ онъ не имлъ никакого уваженія. У человка, имвшаго успхъ въ жизни, должны быть послдователи; если у него ихъ нтъ, значитъ онъ иметъ жестокое сердце.

Такъ философствовать было очень хорошо. Это прекрасно, что человкъ не бросаетъ друзей своего дтства, но жить съ такимъ мерзавцемъ, съ такимъ низкимъ раболпнымъ, пьянымъ существомъ…

— Какъ могъ мой отецъ, у котораго такіе изящные вкусы, который любитъ знатное общество, сносить присутствіе такого человка? спрашивалъ Филь. Я не знаю, когда онъ противне, тогда ли, какъ фамильярничаетъ, или когда онъ почтителенъ, тогда ли какъ говоритъ комплименты гостямъ моего отца въ Паррской улиц, или когда разсказываетъ отвратительныя исторіи, какъ у меня за ужиномъ.

Вино, которое мистеръ Гёнтъ свободно наливалъ въ то время, сдлало его, какъ я уже сказалъ сообщительнымъ.

— Нашъ хозяинъ человкъ хорошій, замчалъ онъ съ своей стороны, когда мы вышли вмст:- важничаетъ, красивъ собою, говоритъ что думаетъ, ненавидитъ меня; а мн, впрочемъ, всё равно. Мастеръ Филиппъ должно быть находился въ хорошемъ положеніи.

Я сказалъ, что я надюсь и думаю это.

— Бруммелль Фирминъ долженъ заработывать четыре или пять тысячъ въ годъ. Сумасбродный малый былъ онъ въ моё время, могу я сказать вамъ — кутилъ, моталъ, разорялся, поправилъ кой-какъ свои дла и наконецъ женился на богатой. Не вс изъ насъ были такъ счастливы. За меня некому было платить долги. Я потерялъ своё мсто съ университет оттого, что лнился и моталъ. Я любилъ хорошее общество въ то время — всегда любилъ, когда могъ попасть въ него. Если бы вы описывали мои приключенія, вамъ пришлось бы разсказывать престранныя исторіи. Я везд былъ; видалъ и высокое и низкое общество — особенно низкое. Я былъ школьнымъ учителемъ, я показывалъ медвдя, я издавалъ газету, я былъ въ Америк, въ Вост-Индіи, въ каждомъ город въ Европ. Мн не посчастливилось, какъ Бруммеллю Фирмину. Онъ разъзжаетъ въ карет, а я хожу на своихъ на двоихъ. Гинеи каждый день падаютъ къ нему въ руку, а въ моихъ рукахъ они очень рдки, могу сказать; бдный старикъ Тёфтонъ Гёнтъ не богаче на пятомъ десятк, какъ и въ то время, когда ему были восемнадцать лтъ. Какъ вы себя чувствуете? Воздухъ васъ облегчилъ? Вотъ мы въ Бонашской улиц; надюсь, что ключъ съ вами и что барыня не увидитъ васъ.

Толстый буфетчикъ, слишкомъ хорошо воспитанный, чтобы выразить удивленіе при какомъ бы то ни было происшествіи, случавшемся вн дома, растворилъ дверь мистеру Туисдену и впустилъ джентльмэна въ столь плачевномъ состояніи. Онъ былъ очень блденъ и торжественъ. Онъ проговорилъ нсколько словъ, выражавшихъ его намреніе назначить въ какой день пригласить насъ обдать и попробовать вина, которое Уинтонъ такъ любилъ. Онъ махнулъ вамъ нетвёрдою рукою. Если мистриссъ Туисденъ стояла на лстниц и видла въ какомъ положеніи воротился ея властелинъ, я надюсь, что она сама взяла бы подсвчникъ, чтобы пьяный мужъ не выронилъ его изъ рукъ, Гёнтъ заворчалъ, тогда мы вышли.

— Онъ могъ бы предложить намъ закусить за то, что мы привезли его домой. Только половина второго. Нехорошо ложиться спать такъ рано. Пойдёмъ и выпьемъ гд-нибудь. Я знаю очень хорошую таверну недалеко отсюда. Нтъ, вы не хотите? Я знаю — тутъ он разразился хохотомъ, который какъ-то страшно раздался по спящей улиц — я знаю о чомъ вы думали всё это время. Вы думали: «этотъ скучный старый пасторъ попробуетъ занять денегъ у меня». Но я не буду занимать, мой милый. У меня есть банкиръ; онъ меня боится. Вы понимаете. Я могу добывать соверены отъ моего щоголя доктора въ Старой Паррской улиц. Я предписываю ему кровопусканіе. Я вытягиваю деньги отъ него. Онъ очень добрый малый, Бруммелль Фирминъ. Онъ не можетъ ни въ чомъ отказать своему дорогому старому другу. Спасибо ему.

И, отправляясь въ одинъ изъ своихъ полуночныхъ притоновъ, онъ махнулъ рукою по воздуху. Я слышалъ его хохотъ въ безмолвной улиц и полисмэнъ X, шагавшій на караул, обернулся и подозрительно поглядлъ на него.

Тутъ я подумалъ о мрачномъ лиц и меланхолическихъ глазахъ доктора Фирмина. Доброжелательное ли воспоминаніе о прежнихъ временахъ было союзомъ между этими людьми? Вс въ дом моёмъ давно спали, когда я растворилъ и тихо затворилъ дверь моего дома. При мерцающемъ свт ночника я могъ видть тихое дыханіе матери и ребёнка. О! счастливы т, которыхъ на изголовьи не преслдуетъ угрызеніе! Счастливы т, кто избгнулъ искушенія!

Мои подозрнія о грязномъ пастор подтверждались предположеніями Филиппа о нёмъ, которыя онъ выражалъ съ своимъ обыкновеннымъ чистосердечіемъ.

— Этотъ негодяй требуетъ чего хочетъ въ гостинниц фирминскаго герба, говорилъ бдный Филиппъ: — а когда собираются важные гости моего отца, я полагаю, что почтенный джентльмэнъ обдаетъ съ ними. Желалъ бы я посмотрть, какъ онъ чокается съ старымъ Бёмпширомъ или бьётъ бишопа по спин. Онъ живётъ въ улиц Слиго за угломъ, такъ, чтобы находиться около нашего дома, между тмъ сохранять свою независимость. А то я удивился бы, почему онъ не поселился въ Старой Паррской улиц, гд стоитъ порожнею спальня моей бдной матери. Докторъ не хочетъ занимать этой комнаты. Я помню теперь, какъ молчаливы бывали они между собою и какъ испугана она всегда казалась передъ нимъ. Что онъ сдлалъ? Я знаю одно дло въ его молодости. Не знаетъ ли еще чего этотъ Гёнтъ? Они врно были сообщниками въ какомъ-нибудь заговор, сэръ, и непремнно съ этикъ молодымъ Синкбарзомъ, о которомъ вчно хвастаетъ Гёнтъ, достойнымъ сыномъ достойнаго Рингуда. Не-уже-ли развратъ течотъ въ крови? Я слышалъ, что мои предки были честными людьми. Можетъ быть только оттого, что никто не могъ узнать ихъ дурныхъ длъ; и фамильное пятно обнаружится во мн когда-нибудь. Я теперь еще не совсмъ дурень, но я дрожу, какъ бы мн не пропасть совсмъ. Положимъ, я утону и пойду ко дну? Не весело, Пенденнисъ, имть такого отца, какъ мой. Не обманывайте меня вашимъ пальятивнымъ состраданіемъ и успокоительными предположеніями. Вы тогда напоминаете мн о большомъ свт — ей-богу такъ! Я смюсь, пью, веселюсь, пою, курю безконечно, а говорю вамъ, я чувствую постоянно какъ-будто мечъ виситъ надъ черепомъ моимъ, когда-нибудь опустится и разсчотъ его. Подъ Старой Паррской улицей подводятъ мины, сэръ — подводятъ мины. И когда-нибудь мы будемъ взорваны на воздухъ — на воздухъ, сэръ; помяните моё слово! Вотъ почему я такъ безпеченъ и лнивъ, за что вы, товарищи, вчно браните меня, вчно надодаете мн. Какая польза остепениться пока взрыва не было еще, разв вы не видите? Бдная, бдная матушка! (онъ обратился въ портрету матери, который вислъ въ той комнат, гд мы говорили) не знала ли ты этой тайны, и не оттого ли въ глазахъ твоихъ всегда выражался такой страхъ? Она всегда любила васъ, Пенъ. Помните, какъ она казалась мила и граціозна, когда лежала на диван наверху, или когда улыбалась изъ своей кареты, посылая намъ, мальчикамъ, поцалуй рукой? Каково женщин, если eё обольстятъ нжными словами, увезутъ, а потомъ она узнаетъ что у ея мужа копыто на ног?

— Ахъ, Филиппъ!

— Какова доля сына такого человка? Нтъ ли и на моей ног копыта?

Нога его, когда она говорить, была протянута по-американски, на ршотку камина.

— Положимъ, для меня спасенія нтъ и я наслдую мою участь, какъ другіе наслдуютъ подагру или чахотку? Когда знаешь свою судьбу, какая польза длать что-нибудь особенное? Говорю вамъ, сэръ, всё зданіе нашей настоящей жизни разрушится и разсыплется. (Тутъ онъ бросилъ свою трубку на полъ, такъ что, она разлетлась въ дребезги). — А пока настанетъ катастрофа, какая польза приниматься за работу, какъ вы выражаетесь? Это вс равно, что говорить было жителю Помпеи, чтобы онъ выбралъ себ профессію наканун изверженія Везувія.

— Если вы знаете, что изверженіе Везувія разразится надъ Помпеей, сказалъ я съ испугомъ:- зачмъ не перехать въ Неаполь, или подальше, если вы хотите?

— Разв не было часовыхъ въ будкахъ у городскихъ воротъ, спросилъ Филиппъ:- которые могли бы бжать, а между тмъ остались, чтобы быть погребёнными тамъ? Положимъ, что эта участь намъ не угрожаетъ, а опасеніе моё просто — первый страхъ? Положимъ это случится и я останусь живъ? Опасность получить добычу придаётъ ей вкусъ, старый товарищъ. Кром того, надо помнить о чести и о комъ-то другомъ въ этомъ дл, съ кмъ разстаться нельзя въ часъ опасности.

Тутъ онъ покраснлъ, тяжело вздохнулъ и выпилъ рюмку бордоскаго.

Я надюсь, что кроткіе читатели не будутъ имть дурного мннія о ихъ нижайшемъ и покорнйшемъ слуг, если я признаюсь, что говорилъ съ моей женой, воротившись домой, о Филипп и его длахъ. Когда я захочу быть откровеннымъ, я надюсь, что никто не можетъ быть откровеннй меня; когда я намренъ молчать, рыба не можетъ быть такъ нма. Я сохранялъ тайны такъ ненарушимо, что самъ совсмъ забывалъ ихъ, пока память моя не освжалась людьми, тоже знавшими эти тайны. Но къ чему было скрывать это отъ существа, которому я открываю всё, или почти всё — да, всё, кром двухъ-трёхъ обстоятельствъ, что лежитъ у меня на сердц? Вотъ я и сказалъ ей:

— Душа моя, случилось, какъ я подозрвалъ, Филиппъ и кузина его, Агнеса, влюблена другъ въ друга.

— Агнеса это блдная, или самая блдная? спросила радость моей жизни.

— Нтъ, эти старшая Бланшъ. Он об старше мистера Фирмина, но Бланшъ старшая изъ сестёръ.

— Я не говорю ничего дурного и не оспориваю этого; говорю я, сэръ? Нтъ?

Только я зналъ по ея лицу, когда упоминали о какой-нибудь другой женщин, любятъ её моя жена или нтъ. И я обязанъ сказать, что ея физіономія не всякій разъ удостоиваетъ улыбаться, когда называютъ другихъ дамъ по именамъ.