Чтение онлайн

Да. Такъ говорила женщина здравомыслящая и разсудительная, когда ея предубжденія и романизмъ не были задты. Описывать же романическую исторію, или пересказывать любовный разговоръ, или описывать восторги при лунномъ сіяніи и страстныя изліянія двухъ юныхъ сердецъ и тому подобное — извините меня, s'il vous platt. Я человкъ свтскій и пожилой. Пусть молодые люди сами дополнятъ мой эскизъ; пусть старики положатъ книгу на минуту и вспомнятъ. Они хорошо помнятъ это время — не правда ли? Уста не скажутъ теперь того, что они говорили тогда. Сегодня для счастливыхъ, завтра для молодыхъ, а вчера, разв не дорого вамъ? Я недавно былъ въ обществ съ однимъ пожилымъ господиномъ, который не былъ особенно красивъ или здоровъ, или богатъ, или остроуменъ, но который, говоря о своей прошлой жизни, объявлялъ, что онъ охотно прожилъ бы снова каждую минуту своей жизни. Захотли бы вы, читающіе это, пережить снова вашу жизнь? Что составляло ея главную радость? Каковы были ея удовольствія? Не-уже-ли они были такъ восхитительны, что вы захотли бы продолжить ихъ навсегда? Захотли бы вы, чтобы ростбифъ, который былъ у васъ за обдомъ, опять былъ принесёнъ на столъ? Захотли бы вы опять слышать вчерашнюю проповдь? Это все равно какъ если бы вы сказали, что вамъ хочется опять, чтобы васъ выскли въ школ, чтобы васъ приколотили тамошніе забіяки, что вы захотли бы отправиться къ дантисту, куда ваши милые родители имли привычку васъ возить, что вы хотли бы принимать англійскую соль съ кусочкомъ черстваго хлба, чтобы засть вкусъ лекарства, что вы захотли бы быть обманутымъ предметовъ вашей первой любви, что вы захотли бы сказать вашему отцу, что вы надлали кучу долговъ, когда были въ университет? Когда я соображаю, непріятности дтства, тысячи разныхъ болзней, которымъ подвержена наша плоть, я весело говорю, что я не желаю вчно подвергаться этимъ — нтъ. Я не хочу опять поступить въ школу. Я не хочу слушать опять проповдь Тротмана. Дайте мн тотчасъ чашку болиголова. За ваше здоровье, мои милые. Не плачьте. Будьте весёлы. Ага! я чувствую какъ холодъ пробираетъ меня насквозь… Члены мои нмютъ, за то какое спокойствіе и тишина!

Такимъ образомъ, доживъ до моихъ лтъ, когда я вижу бднаго молодого друга влюбленнаго и думающаго, разумется, о женитьб, могу ли я не предаваться меланхоліи? Какъ можетъ жениться человкъ, неимющій средствъ держать хоть самый миніатюрный экипажъ, завестись хоть самымъ маленькимъ хозяйствомъ, даже содержать себя одного, не говоря уже о жен и семейств? Боже милостивый! не богохульство ли жениться, не имя даже полтораста фунтовъ въ годъ? Бдность, долги, векселя, кредиторы, преступленія непремнно постигнутъ несчастнаго, у котораго нтъ полтораста — скажите ужь лучше двухъ тысячъ въ годь, потому что вы не можете жить прилично въ Лондон, не имя этого дохода. И почему вы знаете, какая выйдетъ жена изъ двушки, которую вы встртили на балахъ или обдахъ, какой у ней характеръ, какіе окажутся у ней родные? Ну что если у ней есть бдные родные или грубые братья, которые будутъ вчно приходить къ вамъ обдать? Какова ея мать и будете ли вы въ силахъ переносить, чтобы эта женщина вмшивалась въ ваше хозяйство и распоряжалась въ вашемъ дом? Генералъ Бэйнисъ очень хорошъ, слабый, скромный и презентабельный старичокъ; но генеральша Бэйнисъ и эта ужасная маіорша Мак-Гиртеръ — а эти шалуны въ скрипучихъ башмакахъ? Какъ человкъ свтскій, я увидалъ вс эти ужасы, угрожавшіе мужу миссъ Шарлотты Бэйнисъ, и не могъ видть ихъ безъ страха. Граціозно и легко, но остроумно и саркастически я счолъ моей обязанностью показать странности бэйниской семья Филиппу. Я передразнивалъ мальчиковъ, представилъ ужасныхъ военныхъ барынь очень искусно, какъ мн казалось, какъ-будто и никакъ не предполагалъ, чтобы Филиппъ имлъ какіе-нибудь виды на миссъ Бэйнисъ. Надо отдать ему справедливость: онъ разсмялся разъ или два; потомъ онъ очень покраснлъ. Его чувство юмора очень ограничено, въ этомъ сознается даже Лора. Потомъ у него вырвалось сильное выраженіе: онъ сказалъ, что его чертовски стыдно, и вышелъ съ своей сигарой. А когда я замтилъ моей жен, какъ онъ щекотливъ въ нкоторыхъ отношеніяхъ и какъ мало понимаетъ онъ шутки, она пожала плечами и сказала:

— Филиппъ не только очень хорошо понимаетъ то, что ты говорилъ, но даже еще и перескажетъ всё генеральш и маіорш при первомъ удобномъ случа.

Такъ и вышло, какъ мистриссъ Бэйнисъ позаботилась сказать мн впослдствіи. Она знала кто быль ея врагъ. Она знала, кто говорилъ дурно о ней и о ея милыхъ малюткахъ за глаза. О Филиппъ, Филиппъ! Какъ подумаешь, что ты былъ такой трусъ, что пошолъ и разсказалъ ей! Но я прощаю ему. Отъ всего моего сердца сожалю о нёмъ и прощаю его.

Для того шага, который онъ замышляетъ, вы можете быть уврены, что молодой человкъ не чувствуетъ ни малйшей необходимости ни въ прощеніи, ни въ состраданіи. Онъ былъ такъ сумасбродно счастливъ, что безполезно было разсуждать съ нимъ. Не будучи вовсе поэтическаго настроенія, негодяй писалъ стихи по секрету и мои слуги нашли отрывки его рукописи на тоалет въ его спальной. Я не въ прав привести всю поэму, которую наша горничная нашла въ комнат мистера Филиппа и принесла, ухмыляясь, моей жен, которая только сказала:

— Бдняжка!

Дло въ томъ, что это дйствительно былъ страшный вздоръ! какія плоскія римы! какія старыя мысли! Но Лора прибавила:

— Вс влюбленные незабавны для своихъ знакомыхъ; и я знаю одного человка, который писалъ не весьма умные любовные стихи, когда былъ молодь.

Нтъ, я не напечатаю стиховъ Филиппа, разв ужъ, когда-нибудь онъ смертельно оскорбитъ меня. Я со стыдомъ вспоминаю мои собственные стихи, написанные при подобныхъ обстоятельствахъ, и наброшу покрывало благопристойной дружбы на сумасбродство моего друга.

А пока подъ этимъ покрываломъ молодой человкъ совершенно доволенъ, даже чрезвычайно счастливъ. Вся земля и природа улыбаются вокругъ него.

— Любовь, сэръ, говоритъ Филиппъ:- набрасываетъ ореолъ на любимую женщину, Тамъ, гд движется она, выростаютъ розы, гіацинты и благоуханіе амврозіи. Не говорите мн о бдности, сэръ! Разв я не терплъ её? Разв я теперь не такъ бденъ, какъ только можетъ быть бденъ человкъ, а что жь изъ этого? Нуждаюсь я въ чомъ нибудь? Разв я долженъ кому нибудь? Разв нтъ манны въ пустын для врующихъ? Вотъ вашъ недостатокъ, Пенъ! въ васъ нтъ вры; малодушное у васъ сердце, сэръ; а если вы спасётесь, то ужь, конечно по милости вашей жены. Дайте-ка мн этого бордоскаго; оно недурно. Вы говорите мн, что для счастья женщины необходимъ экипажъ. Я не говорю, чтобы экипажъ не имлъ своихъ удобствъ — замтьте; но если онъ необходимъ, небо пошлётъ его. Однако, сэръ, чортъ побери! взгляните на меня: разв я не нахожусь въ самой ужасной бдности? Я спрашиваю васъ: есть ли въ Лондон кто бдне меня? А посл разоренія моего отца, разв я нуждаюсъ въ чомъ-нибудь? Нуженъ мн ночлегъ дня на два — хорошо: моя милая Сестрица охотно пріютитъ меня. Нужны мн деньги — эта благочестивая вдова отдастъ мн всё. Да благословитъ и вознаградитъ её небо! (тутъ по причинамъ, о которыхъ не къ чему и упоминать, ораторъ утираетъ кулакомъ глаза). — Нужна мн работа — разв вы не доставляете её мн? Надо бы вамъ посмотрть, какъ я отдлалъ сегодня эти Путешествія. Я читалъ свою статью Шар… миссъ… своимъ друзьямъ. Я не хочу сказать, чтобы это были очень умные люди, но вспомните Мольера и его клгачиицу.

— Подъ ключницей вы подразумваете мистриссъ Бэйнисъ? спросилъ я. — Обращеніемъ она похожа и образованіемъ, кажется…

— Вы похожи на Туисденовъ, ей-богу похожи! Если люди не принадлежатъ къ извстному monde, вы не цните ихъ. Вамъ полезно было бы испытать какое-нибудь несчастье, Пенъ, и я сердечно желаю этого для васъ, исключая вашу милую жену и дтей. Вы мрите вашу нравственность по мэй-фэрскому масштабу, и еслибы ангелъ явился къ вамъ въ резинковыхъ галошахъ и съ бумажнымъ зонтикомъ, вы отвернулись бы отъ него. Вы никогда не отыскали бы Сестрицу. А это герцогиня — Богъ да благословитъ её! великодушнйшее, деликатнйшее, неустрашимое созданіе, съ тончайшимъ чувствомъ юмора, но у ней произношеніе неправильно; а какъ могли бы вы простить подобное преступленіе? Сэръ, вы остроумне меня, способне; но я думаю, сэръ, прибавляетъ Филь, крутя свои рыжіе усы:- я выше васъ великодушіемъ, хотя, ей-богу, старый товарищъ, и мущиной и мальчикомъ вы всегда были добрйшимъ человкомъ на свт для Филиппа Фирмина — добрйшимъ великодушнйшимъ и дружелюбнйшимъ — только вы бсите меня, когда поёте въ этомъ проклятомъ мэй-фэрскомъ тон.

Тутъ маленькая Нелли позвала насъ къ чаю.

— Папа смялся, а дядя Филиппъ дёргалъ свою бороду, сказала маленькая посланница.

— Я дамъ вамъ славную прядку этихъ волосъ, Нелли, моя милая, говоритъ дядя Филиппъ.

— О, нтъ! отвчаетъ дитя. — Я знаю кому вы отдадите ихъ, знаю я: мама? и она отправляется къ своей мамаш и шепчется.

Миссъ Нелли знаетъ? Въ какія лта эти маленькія свахи начинаютъ догадываться обо всемъ! Эта двочка кажется кокетничала пока еще сидла у няни на рукахъ. Прежде чмъ она умла говорить, она уже гордилась своими новыми красными башмачками и заставляла любоваться своимъ голубымъ кушачномъ.

Для кого Филиппъ сохранитъ придку этихъ рыжихъ кудрей, которыя вьются около его лица? Можете вы угадать? Какого цвта волосы въ этомъ маленькомъ медальон, который этотъ джентльмэнъ носитъ на виду? Нсколько мсяцевъ назадъ, кажется, блдные льняные волосы занимали это почотное мсто; теперь каштановые, какъ я вижу, точь-въ-точь такого цвта, какъ т, которые вьются вокругъ хорошенькаго личика Шарлотты Бэйнисъ и падаютъ локонами на ея шею, Итакъ видите, мы мняемся: лёнъ уступаетъ мсто каштану, а каштанъ смняется эбеномъ. Это что такое? Не-уже-ли я насмхаюсь, потому что Коридонъ и Филлида влюблены и счастливы? Видите, я далъ себ слово не заниматься сантиментальнымъ вздоромъ. Описывать любовь безнравственно и нескромно — вы знаете это. Описывать её такъ, какъ она кажется вамъ и мн, постороннимъ зрителямъ, значило бы описывать самый скучный фарсъ, самую однообразную болтовню. Записывать вздохи, пожатіе рукъ и тому подобное — прилично ли достоинству историковъ? Уйдёмъ отъ этихъ сумасбродныхъ молодыхъ людей: мы имъ не нужны; и какъ ни скученъ ихъ фарсъ, какъ ни однообразна ихъ болтовня, вы можете быть уврены, что они забавляютъ ихъ и что они довольно счастливы и безъ васъ. Счастливы? Можетъ ли какое-нибудь счастье сравниться съ этимъ, позволите спросить? Не восхитительно ли поджидать посланнаго, схватить записку и наградить подателя? удалиться отъ всхъ пытливыхъ глазъ и читать:

«Возлюбленный мой! Насморку мамаши лучше сегодня. Джонсизъ пилъ у насъ чай, а Джулія пла. Мн не было весело, такъ-кокъ мой дорогой другъ былъ на этомъ проклятомъ обд, гд, я надюсь, было ему весело. Напишите мн словечко съ Бёттлесомъ, который отнесётъ эту записку, скажите только, что вы принадлежите нашей Луиз» и проч. и проч. Вотъ въ какихъ застнчивыхъ строчкахъ безыскусственная невинность шепчетъ свои обты. Такъ она улыбается, тамъ она лепечетъ, такъ она болтаетъ. Молодыя люди, занимающіеся этою милою забавою, будьте уврены, что ваши родители играли въ такую же игру и помнятъ правила ея. Да, подъ широкимъ жилетомъ папа находится сердце, которое сильно билось, когда станъ его былъ тонокъ. Взгляните на вашу бабушку, въ очкахъ читающую проповдь: въ ея старомъ сердц есть уголокъ еще такой романическій, какъ въ то время, когда она читала Шотландскихъ Начальниковъ въ дни своего двичества. А глядя на вашего дда, мои милые, вы врядъ ли поврите, что этотъ спокойный, милый старичокъ былъ когда-то сумасброденъ… Подъ моими окнами, когда я пишу, проходитъ странствующій цвточникъ. Его розы и гераніумъ везётъ на телжк четвероногое животное маленькое, съ длинными ушами, возвышающее свой голосъ и распвающей по-своему. Когда я былъ молодъ, ослы ревли совершенно такимъ образомъ, и другіе будутъ такъ ревть, когда мы смолкнемъ и уши наши не будутъ слышать боле.

Наши новые друзья жили довольно пріятно въ Булона, гд они нашли товарищей и знакомыхъ, собравшихся изъ разныхъ областей, которыя они посщали впродолженіе своей военной карьеры. Мистриссъ Бэйнисъ была командиршей генерала, заказывала ему платье, завязывала ему галстухъ красивымъ бантомъ, давала ему понять сколько онъ долженъ сть и пить за обдомъ и объясняла чрезвычайно откровенно, что это или то блюдо было нездорово для него. Если онъ располагалъ иногда състь лишнее, она кричала громко:

— Вспомните, генералъ, что вы принимали сегодня утромъ?

Она говорила, что зная сложеніе своего мужа, она знала, какія лекарства были ему необходимы и угощала его ими съ чрезвычайной щедростью. Сопротивленіе было невозможно, какъ ветеранъ сознавался самъ.

— У ней есть чудесные рецепты, говорилъ онъ мн: — въ Индіи она лечила весь лагерь.

Она вздумала-было взять на своё попеченіе семью настоящаго писателя и предлагала разныя лекарства для моихъ дтей, такъ-что испуганная мать должна была прятать ихъ отъ нея. Я не говорю, чтобы это была пріятная женщина; голосъ ея былъ громкій и грубый. Анекдоты, которое она вчно разсказывала, относились къ военнымъ офицерамъ, съ которыми я не былъ знакомъ, и исторія которыхъ не интересовала меня. Она очень охотно пила вино, пока занималась этой болтовнёй. Я слышалъ не мене глупые разговоры въ боле знатномъ обществ и зналъ людей, съ восхищеніемъ слушавшихъ анекдоты герцогинь и маркизъ, ни чуть не интересне тхъ, которые разсказывала генеральша Бэйнисъ. Жена моя съ лукавствомъ своего пола, передразнивала разговоръ мистриссъ Бэйнисъ очень смшно, но она всегда настойчиво увряла, что мистриссъ Бэйнисъ нисколько не глупе многихъ боле знатныхъ особъ.