Чтение онлайн

— Qui est lа?

Онъ вошолъ. Баронесса сидла на постели, голова Шарлотты лежала на ея колнахъ. Густыя каштановыя косы падали на блую кофточку двушки, и она лежала почти неподвижно, тихо рыдая.

— А! это вы генералъ, сказала баронесса. — Хорошее дло сдлали вы!

— Мама спрашиваетъ не хочешь ли ты скушать чего-нибудь Шарлотта? пролепеталъ старикъ.

— Лучше оставьте её въ поко! сказала баронесса своимъ густымъ голосомъ.

Отецъ удалился. Когда баронесса пошла за чашкой чая, для своего друга, она встртила старика, который спросилъ её дрожащимъ голосомъ:

— Лучше ли ей?

Баронесса пожала плечами и взглянула на ветерана съ величественнымъ презрніемъ.

— Vous n'^etes qu'un poltron, g'en'eral! сказала она и прошла внизъ.

Бэйнисъ былъ убитъ. Онъ ужасно страдалъ; онъ совсмъ обезсиллъ и слёзы струились по его старымъ щекамъ. Жена его не выходила изъ-за стола пока продолжался обдъ; потомъ она читала газету. Дтямъ не велла шумть, потому что у сестры ихъ болла голова; но потомъ сама опровергнула свои слова, попросивъ миссъ Больдеро играть въ четыре руки.

Желалъ бы я знать, ходилъ ли Филиппъ взадъ и вперёдъ передъ домомъ эту ночь? Ахъ! печальна была эта ночь для всхъ ихъ: горе и жестокое чувство стыда бились подъ бумажнымъ колпакомъ Бэйниса, и я надюсь, что не было спокойствія подъ старымъ ночнымъ чепчикомъ мистриссъ Бэйнисъ. Баронесса С* провела большую часть ночи на кресл въ: комнат Шарлотты, гд бдная двушка слышала всю ночь бой часовъ и не нашла успокоенія въ уныломъ разсвт.

Что заставало бдную Шарлотту въ печальное, дождливое утро броситься на шею къ баронесс и закричать: «Ah que je vous aime! ah que vous ^etes bonne, madame! и улыбнуться почти весело сквозь слёзы? Во-первыхъ, баронесса, подошла къ тоалету Шарлотты и взяла ножницы, потомъ отрзала прядку каштановыхъ волосъ молодой двушки, и поцаловала ея красные глаза и положила ея блдныя щоки на изголовье и старательно прикрыла её и велла съ разными нжнми словами постараться заснуть.

— Если вы будете послушны и заснёте, онъ получитъ это черезъ полчаса, сказала баронесса. — Я пойду внизъ и велю Франсоаз сдлать для васъ чай, чтобы былъ готовъ, когда вы позвоните.

Общаніе баронессы утшило несчастную Шарлотту. Съ горячими молитвами о Филипп и съ утшительною мыслью, что вотъ она теперь уже на половин дороги, вотъ теперь она съ нимъ вотъ теперь онъ знаетъ, что „я никогда, никогда не буду любить никого, кром его“, она заснула наконецъ на своёмъ омочонномъ слезами изголовьи, улыбалась во сн и наврно видла во сн Филиппа, когда стукъ упавшей мебели разбудилъ ее и она проснулась и увидала свою угрюмую, старую мать въ бломъ ночномъ чепчик и въ блой блуз, стоящую возл нея.

Нужды нтъ: „она видла его теперь; она сказала ему“ было первой мыслью двушки, когда она раскрыла глаза. „Онъ знаетъ, что я никогда, никогда не буду думать ни о комъ, кром его“. Ей показалось будто она въ комнат Филиппа и сама говоритъ съ нимъ, нашоптывая обты, которые ея любящія губы шептали много, много разъ своему возлюбленному. Теперь онъ зналъ, что она никогда ихъ не нарушитъ; она утшилась и чувствовала въ себ боле мужества.

— Ты немножко заснула, Шарлотта? спросила мистриссъ Бэйнисъ.

— Да, я спала, мама.

Говоря это, она почувствовала подъ своимъ изголовьемъ маленькій медальонъ — съ чмъ? Наврно съ волосами Филиппа.

— Надюсь, что ты теперь не въ такомъ зломъ расположеніи духа, какъ вчера, продолжала старуха.

— Разв любить Филиппа значитъ быть злою? Если такъ, то я еще зла, мама! вскричала дочь, привставъ на постели.

И она сжала въ рук волосы, спрятанные подъ ея изголовьемъ.

— Какіе пустяки, дитя! Вотъ чему ты выучилась изъ своихъ глупыхъ романовъ. Говорю теб, изъ не думаетъ о теб. Онъ втреный, развратный, кутила!

— Да, не такъ развратенъ, что мы обязаны ему насущнымъ хлбомъ? Онъ обо мн не думаетъ?

Она замолчала, потому что въ смежной комнат начали бить часы.

Теперь, подумала она: „онъ узнаетъ, что я поручила ему сказать“.

Улыбка засіяла на лиц ея. Она опустилась на изголовье, отвернувшись отъ матери. Она поцаловала медальонъ и прошептала:

— Не думаетъ обо мн! Не-уже-ли, не-уже-ли, не думаетъ, мой дорогой?

Она не обращала вниманія на женщину, стоявшую возл нея, не слыхала ея голоса. Шарлотта воображала себя въ комнат Филиппа, видла, какъ онъ говорилъ съ ея посланницей, слышала его голосъ такой густой и такой нжный, знала, что онъ никогда не нарушалъ даннаго общанія.

Съ блестящими глазами и съ разгорвшимися щеками глядла она на свою мать — на своего врага. Она держала свой талисманъ и прижимала его къ сердцу. Нтъ! она не будетъ неврна ему! нтъ она никогда, никогда его не броситъ! Смотря на благородное негодованіе, сіявшее на лиц дочери, она прочла на нёмъ возмущеніе, можетъ быть побду. Кроткое дитя, всегда повиновавшееся малйшему приказанію, теперь вооружилось независимостью. Но наврно мама не откажется отъ начальства посл одного непослушнаго поступка и много попытокъ еще сдлаетъ она, чтобы уговорить ласками или укротить силою свою мятежницу.

А между тмъ въ это дождливое осеннее утро баронесса С* отправилась къ Филиппу пшкомъ, потому-что пяти-франковыя монеты не часто водились у доброй женщины. Гостинница, въ которой жилъ Филиппъ, была очень опрятна, очень дешева; тамъ можно было имть отличный кофе и хлбъ съ масломъ къ завтраку за пятнадцать су, отличную спальную въ первомъ этаж за тридцать франковъ въ мсяцъ, обдъ… я забылъ на сколько, и весёлый разговоръ за трубками и грогомъ посл обда — за грогомъ или скромною eau sucr'ee. Тутъ полковникъ Дюткаррэ разсказывалъ о своихъ побдахъ надъ обоими полами, тутъ Лабермъ читалъ стихи Филиппу, который, безъ сомннія, въ свою очереди поврялъ молодому французу свои надежды и свою страсть. Поздно по ночамъ засиживался онъ, говоря о своей любви, о ея доброт, красот, невинности, о ея ужасной матери, добромъ старомъ отц — que sais-je? Не сказали ли мы, что когда у этого человка было что-нибудь на душ, онъ разглашалъ это всей вселенной? Филиппъ, въ разлук съ своей возлюбленной, расхваливалъ её по цлымъ часамъ Лабержу, пока свчи догорали, пока наставалъ, часъ отдохновенія, который нельзя уже было откладывать. Потомъ онъ ложился въ постель съ молитвой за нея; и въ ту самую минуту, какъ просыпался, начиналъ думать о ней, благословлять её и благодарить Бога за ея любовь. Какъ ни былъ бденъ Филиппъ, однако, такъ какъ онъ обладалъ богатствомъ, честью, спокойствіемъ — и этимъ драгоцннымъ, чистйшимъ брилліантомъ — любовью двушки, я думаю, что мы не очень будемъ сожалть о нёмъ; хотя ту ночь, когда онъ получилъ отказъ отъ мистриссъ Бэйнисъ, онъ долженъ былъ провести ужасно.

Очень рано жильцы гостинницы въ улиц Пуссенъ являлись въ маленькую salle-`a-manger завтракать. Мосьё Мену раздавалъ кушанья, мадамъ Мену ставила дымящійся кофе на блестящую клеёнчатую скатерть. Комната была невелика, завтракъ не отличный, жильцы не отличались особенно чистымъ бльёмъ, но Филиппъ — который теперь гораздо старе чмъ, былъ въ го время, когда жилъ въ этой гостинниц — и теперь вовсе не нуждается въ деньгахъ (и между нами сказать, сдлался немножко gourmand) — увряетъ, что онъ былъ очень счастливъ въ этой смиренной гостинниц и вздыхаетъ о тхъ дняхъ, когда онъ вздыхалъ по миссъ Шарлотты.

Итакъ онъ провелъ мрачную и ужасную ночь. Настало утро, онъ завтракалъ когда слуга вошолъ, ухмыляясь, и закричалъ:

— Une dame pour М. Philippe.

— Une dame, сказалъ французскій полковникъ, поднимая глаза съ своей газеты: allez, mauvais sujet.

— Grand Dieu! что случилось? закричалъ Филиппъ, побжавъ въ переднюю.

Онъ тотчасъ узналъ высокую баронессу и увёлъ её въ свою комнату не обращая вниманія на улыбки маленькаго слуги, который помогалъ служанк длать постели и который находилъ, что у мосьё Филиппа очень пожилая пріятельница.