Чтение онлайн

– Это наш гимн, – гордо сказала Лелия Дан. – Его источает сама земля острова Мечты.

Тут с последними остатками розового тумана выплыло ещё одно четверостишие. И мелодия зазвучала уже совсем другая: казалось, трубит труба, заставляя всех проснуться:

Лелия Дан нахмурилась.

– Какой-то сбой. Похоже, цензура не доработала… Бездельники… – пробормотала она себе под нос.

– Какой-то странный у вас гимн, – пожала плечами Стася. – Как будто в мире, кроме этих лотосов, больше ничего не существует! Чушь какая-то.

– Ты не права, детка, – ухмыльнулась женщина. – Если ты попробуешь цветок лотоса, то поймёшь, что ошибалась. Зачем тебе этот скучный несправедливый мир? У тебя будет новый, твой собственный мир! Такой яркий и прекрасный, как ты захочешь! И ты опять увидишь папу…

– Я хочу, чтобы мой папа вернулся ко мне на самом деле, а не в мечтах, – запальчиво перебила её девочка. – В мечтах он со мной всегда рядом, где бы он ни был. Мне он нужен живой и настоящий…

– Знаешь, моя милая, – ответила Лелия Дан, – ты здесь всего ничего, а требуешь слишком многого. Кто много требует, мало мечтает, как гласит местная поговорка. Вот, посмотри, – она сделала на параплане круг над ближайшей заводью, – посреди водной глади два нежных бутона лотоса, готовые распуститься. И знаете, чего им не хватает? Чтобы кто-нибудь на них смотрел, чтобы кто-нибудь ими восхищался. Стоит человеку взглянуть на такой цветок с любовью, стоит только отведать кусочек – маленький-премаленький кусочек – его сладкого листа, как цветок, будто бы в благодарность, распустится. Он наполнит воздух нежным ароматом, заиграет всеми красками, придаст силу человеческим мечтам. Вот так и устроена жизнь на этом острове: люди своим восхищением помогают жить и распускаться прекрасным цветам. А цветы своей красотой помогают людям мечтать и радоваться своим мечтам. Ну а теперь, – зазвенел её голос, – держитесь крепче – идем на посадку!

Параплан нырнул вниз, пробежал, подскакивая, по лужайке, с которой началось их воздушное путешествие, и замер. Вова легко спрыгнул на землю. Стася аккуратно передала ему Лёшика, а затем спустилась сама. Лелия Дан извлекла из-под сиденья плетёную корзинку с откидной крышкой, а из корзинки достала скатерть в голубую и белую клетку и ловким движением раскинула её посреди поляны.

– А ну-ка, всем мыть кому руки, а кому лапы! – тоном заботливой хозяйки приказала она. – Сейчас будем завтракать!

– А коты умываются, когда еда на тарелке уже заканчивается, – промурлыкал Мурзик.

– И собаки – тоже, – подхватил Жек.

– И вороны чистят клюв не до, а после обеда, – Карлуша была просто оскорблена такой неосведомлённостью в вопросах вороньего этикета.

Лёшик и Банечка приблизились к одному из побегов растущего в изобилии на лужайке душистого горошка, человечек наклонил ароматный красивый цветок – и оттуда покатились огромные прозрачные капли росы. Этого ему и мышке было достаточно, чтобы и умыться, и напиться.

Одни лишь Стася и Вова поступили так, как просила Лелия Дан, и побежали к реке умываться. Женщина была довольна.

– А что у нас на завтрак, хозяйка? – замурлыкал голодный Мурзик.

– А о чём бы ты мечтал? – Лелия Дан была сама доброта и обходительность.

– Как о чём? О сосиске! – важно заявил кот. – Лучше, чтобы она была не варёная, а жареная.

– Вот такая? – перед котом появилась тарелка, на которой лежали не одна, а целых три сосиски. Румяные, обжаренные сосиски, источающие аппетитный аромат.

От восторга Мурзик издал громкое «мя-я-уу!».

– Ну а ты, маленькая собачка, – обратилась Лелия Дан к Жеку. – Что же ты попросишь на завтрак?

– Мозговую косточку, – не раздумывая отвечал Жек. – Из супа. С мясом.

Тут он почесал лапкой за ухом и поправился:

– Нет, лучше всё же мясо из супа. С мозговой косточкой.

– Вот такое? – перед Жеком уже стояла глубокая суповая тарелка, где в клубах ароматного пара нежился сочный большой кусок розоватого мяса с белоснежной косточкой на боку.

– Да, да, точно такое! – воскликнул Жек.

– Ну а тебе, мудрая птица, что подать на завтрак? – осведомилась женщина у Карлуши. Та застеснялась:

– Вообще-то мы, вороны, всякое едим… Всё, что добудем, тем и питаемся. Но прямо вам скажу, я никогда не пробовала ничего вкуснее, чем рыбка из консервной банки – золотистая, блестящая. А вот как её называют – этого я не знаю!

– Это шпроты, – важно проговорил Мурзик. – Этих рыбок так называют, когда их много. А вот когда такая рыбка остаётся одна, то многие не знают, как её назвать: «шпрота» или «шпрот». А я, кот, достоверно знаю, что правильно будет именно «шпрот», а вовсе не «шпрота»!

– Ну, тогда, – Карлуша важно заходила взад-вперёд, – я бы хотела не один шпрот, зачем мне один. Мне больше нравится – когда шпроты-ы-ы.

– А ты действительно мудрая, – громко засмеялась Лелия Дан. – Ну что ж, получай свои шпроты.

И тут на скатерти появилось небольшое блюдо, на котором в золотистом масле купалось сразу несколько дюжин шпротов, и каждый шпрот, казалось, просил: «Ну съешьте меня поскорей!»

– А что же пожелает мышка?

– Мне бы немного обжаренных зёрнышек, – пропищала Банечка.

– Нет проблем! – Лелия Дан казалась очень довольной, а на скатерти сейчас же появилось маленькое позолоченное блюдечко. На нём лежали отборные обжаренные зёрна, источающие такой аромат, что мышка невольно облизнулась.

Наконец Лелия Дан опустилась на корточки перед Лёшиком:

– А ты-то чего пожелаешь себе на завтрак?

– Моя мама, королева Ванери, умеет печь удивительные миндальные пирожные – мадленки – по старинному королевскому рецепту…

– Знаем мы этот рецепт, – воскликнула женщина. – Вот тебе твои мадленки!