Приключения Лёшика на острове мечты
Шрифт:
Разумеется, крохотные Лёшик, Жек и Банечка не смогли бы открыть даже самую маленькую из них.
Но, к счастью, Лёшиков не зря был настоящим волшебником. Он прошептал заклинание, и ближайшая дверь тут же приоткрылась. Друзья проскользнули в неё и очутились на лестничной площадке. Лестница уходила вверх и вниз, что означало, что в подземном здании, где оказались друзья, минимум три этажа.
– И куда теперь? – задумчиво проговорил человечек. – Вверх или вниз?
– Я побежала бы вниз, – предложила Банечка, сделав шаг к лестнице, ведущей на нижний этаж. – Это для меня привычнее.
– А мне привычнее бежать вперёд, но раз уж здесь это невозможно, я побежал бы вверх, – сказал пёс, ставя лапу на ступеньку лестницы, ведущей вверх.
Только Лёшик стоял на площадке в нерешительности.
– Я знаю, – подумав, проговорил он, – что издревле повелось у людей – больших и малых, – что всякий, облечённый властью, старается забраться повыше, чтобы с высоты обозревать свои владения. А тех, кого брали в плен или просто хотели унизить, отправляли вниз, в глубокое подземелье.
– Но нам нужны пленные – Ларион и Леля, значит, нам вниз, – догадался Жек и, повернувшись к лестнице, уходящей глубоко под землю, принюхался. – Кажется, я даже чувствую запах табака Лариона.
– Значит, вам с Банечкой туда и идти, Жек. Твой нюх поможет разыскать наших друзей. А я отправлюсь наверх и попробую разузнать планы Жиролы, – решительно проговорил Лёшиков.
Жек и Банечка не хотели оставлять человечка одного, но Лёшик покачал головой – нельзя терять ни минуты. Разделившись, друзья сэкономят время и сделают сразу несколько дел. В конце концов мышка и пёсик согласились. Отсюда дороги их разделились. Звери двинулись вниз, в подземелье, а Лёшик зашагал по ступенькам, ведущим вверх. Он остался совсем один, и только гулкое эхо его шагов звучало в тревожной тишине.
Глава седьмая,
в которой Ларион Флёр узнает о тайне лотосов и загадочном клее Ван дер Скрипкина
Как описать состояние Стасиного папы, профессора Лариона Флёра, когда поздним вечером на него из темноты вдруг кинулась гигантская зелёная обезьяна?! Он не успел даже издать ни звука, когда она ударила его по голове, а через несколько минут Ларион очнулся уже в лодке, тесно спелёнатый клейкой лентой. Рядом сидела Лелия Дан. В лапах у зелёной обезьяны были вёсла, другая же – ярко-красная горилла – смеялась и передразнивала Флёра.
– Пошевеливайтесь! Они нас догоняют! – прикрикнула Лелия Дан на своих подчинённых.
Ларион не мог пошевелиться и потому не разглядел, про кого говорила женщина. В голове его крутилось множество вопросов. Что он здесь делает? Зачем Лелия Дан связала его и куда они плывут?
Но рот папы Флёра был заклеен клейкой лентой, и потому Лариону не оставалось ничего другого, как молчать. В конце концов он решил, что, может быть, спит в своей каюте и видит сон. Да, давненько он не видел ночных кошмаров. Похоже, их взрослым нечасто показывают. Ну что ж, тогда самое главное – не шевелиться, чтобы ненароком не проснуться до того, как начнётся самое интересное…
А интересное началось тут же, потому что, покричав немного на обезьян, Лелия Дан вдруг стала делать какие-то пассы руками и шептать волшебные заклинания. Что-то в её движениях и в голосе показалось Лариону знакомым, но он не удивился – мало ли бывает знакомого в собственных снах?!
И вдруг послышался рёв мотора, нос их маленького судна поднялся, и лодка рванула вперёд.
– Ну, вот и оторвались, – засмеялась Лелия Дан и зачем-то погладила по голове обезьян.
Дальше сон стал однообразным и скучным. Таким скучным, что Флёр даже закрыл глаза. Он слышал монотонный плеск совсем настоящих волн. Потом его поднимали, куда-то тащили, бросали на жёсткий пол. Тем временем Флёр припоминал очень яркие и очень страшные сны, какие ему приходилось видеть давным-давно, ещё в школьные годы. «Надо будет при случае спросить Стасю, – размышлял он, – ей-то что в страшных снах показывают?»
Тебе, мой юный друг, наверное, тоже снятся страшные сны. Не бойся их, ведь то, что случается в них, происходит не на самом деле. Стоит только проснуться – и самый кошмарный сон развеется как дым. А вот Лариону Флёру пришлось непросто, потому что его-то сон, как ты уже знаешь, вовсе не был сном. Всё происходило по-настоящему!
«Очень мне всё это надоело, – решил наконец учёный. – И впереди не предвидится ничего интересного. Единственный выход – проснуться». С этой мыслью он попытался открыть глаза – ничего не изменилось. Тогда он решил пошевелить рукой и ущипнуть себя. Руки не слушались.
Только тут на дне сознания Лариона Флёра зашевелилась тревога. Он дёрнулся пару раз, с трудом перекатился на спину. Теперь он чувствовал, что лежит на каменном полу и не может пошевелить ни рукой, ни ногой. «Нет, пожалуй, я не сплю, – подытожил мужчина свои ощущения. – Но что же тогда? Может быть, я заболел, и меня доставили в медицинскую палату? – И действительно, странный запах, похожий на запах лекарства, стоял в воздухе. – Вот беда! Бедной Стасеньке испорчу всю поездку!»
Он стал перебирать возможные симптомы болезни. И тут ужасная мысль пронзила его сознание: «А вдруг я сошёл с ума? Вот меня и спеленали! Что может быть страшнее!»
В это время поблизости раздались шаги – цоканье туфелек Лелии Дан и шлёпанье босых лап двух обезьян. Лязгнул замок, и вся троица принялась освобождать своего пленника от пут. К изумлению Лелии Дан, Ларион не отбивался, не кричал, не задал ни одного вопроса.
«Да, у меня крупное поражение высших функций головного мозга, – ставил себе диагноз папа Флёр. – Недаром так сильно болит голова. Поэтому всё мне представляется не таким, какое оно есть на самом деле. Вот эта симпатичная женщина, которая совсем недавно спрашивала меня про звёзды, – несомненно, врач-психиатр. И наверняка она очень добрая, ласковая, сердечная. А мне, больному, почему-то видится сущей крокодилицей. И двое санитаров, готов спорить, симпатичные ребята. Они болеют за «Спартак», и с ними можно было бы при случае и пивка выпить. А мне – ну надо же! – они кажутся какими-то косматыми разноцветными обезьянами, которых и сам Чарльз Дарвин никогда не видывал!»
Флёр старался доставить поменьше неприятностей тем, кого принимал за врачей и санитаров. Поэтому послушно поворачивался туда и сюда, а на губах его застыла растерянная улыбка. Когда он был наконец распутан, Лелия Дан приказала:
– Дай руку!
Ларион послушно протянул ей руку, ожидая, что ему сделают успокаивающий укол. Но нет. Женщина капнула ему на ладонь из маленького флакончика чем-то густым и жёлтым, а потом прижала его руку к стене. Флёр сразу почувствовал, что ладонь намертво приклеилась.
«Странная у них методика, – подумал Ларион. – Одно слово: заграница!» Тут только он заметил, что пол у него под ногами не дрожит и не покачивается, как это было на корабле.
«Ого! – с усиливающейся тревогой подумал мужчина. – Дело моё, видно, совсем дрянь. Выходит, меня спеленали, чтобы доставить вертолётом на землю, в какую-нибудь серьёзную больницу для психов».
Он хотел было спросить, как же называется эта больница, где она расположена и как восприняла Стасенька известие о болезни папы, но не решился. «Что я, больной человек, стану вдруг приставать к санитарам со своими глупостями? Они ведь сами специалисты. Придёт пора – всё расскажут!»