Чтение онлайн

– Смысл этого дела был настолько ясен, – сказал мне потом Хьюитт, – что тупицы, которые так долго держали в руках Флиттербатских уланов, вообще его не заметили. Если бы Шилз сделал обычную неуклюжую криптограмму из букв и цифр, они бы сразу увидели, что это такое, и, по крайней мере, попытались бы ее прочесть; но поскольку она была облечена в музыкальную форму, они испробовали все, кроме правильного способа. Без сомнения, это была ловкая уловка Шилза. Очень немногие люди, будь то полицейские или нет, перебирая груду старых нот, заметили бы или почувствовали подозрение к такому маленькой листку среди прочих. Но если понять, что это криптограмма (а отсутствие штриховых линий и нот, выходящих за пределы нотного стана, говорит об этом), то чтение становится максимально простым. Со своей стороны, я сразу же попробовал ее как криптограмму. Вы знаете методику – она была описана сотни раз. Посмотрите сюда, на эту копию «Флиттербатских улан». Единственная трудность (и то небольшая) заключается в отсутствии пробелов между словами. Поскольку на нотном стане помещается менее дюжины нот, а букв, которые нужно обозначить, двадцать шесть, значит, четвертные, восьмые и шестнадцатые ноты на одной и той же линии либо в одном промежутке должны обозначать разные буквы. Первый шаг очевиден. Подсчитаем ноты, чтобы определить, какой знак встречается чаще всего, и обнаружим, что это четвертная между двумя верхними линиями – она встречается не менее одиннадцати раз. В английском языке чаще всего встречается буква «е». Давайте предположим, что этот знак обозначает «е». И вот любопытное совпадение. При скрипичном ключе нотой между двумя верхними линейками нотного стана будет «ми», которую в буквенной нотации можно обозначить также как «е». Запомним это.

Самое распространенное английское слово – артикль «the». Мы уже вычислили символ, обозначающий последнюю его букву - «е». Теперь посмотрим на знаки перед ней – нет ли в шифре повторяющихся мест, где перед «е» стояли бы два одних и тех же символа. Если так, эти знаки вполне могут обозначать «t» и «h», составляя целое слово «the». Как мы видим, минимум в четырех местах перед символом «е» встречаются одни и те же знаки – один раз в первой строке, два раза во второй и один раз в четвертой. В коротком предложении вряд ли станет встречаться четыре раза другое трехбуквенное слово, кончающееся на «е», кроме «the». Примем его за «thе» и отметим стоящие перед «е» знаки.

Восьмушка ниже первой линии получится «t», а четвертная под второй линией - «h». Так что пройдемся карандашом по шифру, и отметим все эти ноты как «t» и «h».

Теперь вспомним, что «е», четвертная между двумя верхними линиями, стоит там, где и положено быть этой ноте, а четвертная между двумя нижними линиями обозначает «h», букву, которую не используют для обозначения ноты. Поразмыслив над этим, можно припомнить, что при скрипичном ключе без использования дополнительных линеек, ноты «ре», «ми» и «фа», они же «d», «е», и «f», повторяются как в верхней, так и в нижней части стана. Следовательно, при составлении нотного шифра можно использовать для соответствующих букв любую из этих позиций, и, поскольку «ля», оно же «a», находится в нижней части стана, с него и начать ряд. Давайте поэкспериментируем, предположив, что все четвертные ноты ниже «фа», оно же «f» на верхней линии, соответствуют тем буквам, которые их обозначают в буквенной нотации. Теперь все начинает проясняться. Посмотрите на конец второй строки: там есть слово «the» и буквы «f*fth», с неопознанным нами символом между двумя «f». Это слово может быть только «fifth», так что теперь у нас есть знак и для «i». Это четвертная на нижней линии. Давайте пройдемся и везде обозначим его как «i».

А теперь смотрите. Первая буква вот в этом слове - «i», следом идет еще какая-то, а затем следующее слово – «the». Единственные слова, начинающиеся с «i» и состоящие из двух букв, это «it», «if», «is» и «in». Поскольку у нас есть символы «t» и «f», мы знаем, что это не «it» и не «if». «Is» здесь маловероятно, поскольку как вы видите, в шифровке есть тенденция к регулярности, а уже известная нам буква «t» – следующая по алфавиту после «s», находится под первой линией стана. Предположим, что это «n». Сразу же получаем слово «dance» в начале третьей строки. Теперь мы можем понять систему шифра.

Возьмите нотный стан, и расставьте на нем ноты от «соль» до верхнего «фа», получив соответствующие буквы «g», «a», «b», «c», «d», «е», «f». Затем заполните пустые места ниже «g» следующими буквами алфавита – «h», «i», «j». Как видим, «h» и «i» вполне соответствуют уже определенным нами символам четвертных нот. Теперь используем восьмушки как «k», «l», «m», «n», «o», и так далее, начиная с всё того же промежутка между второй и третьей линейками. Закончив с восьмушками, сделайте то же самое с шестнадцатыми – для них осталось только шесть букв алфавита – «u», «v», «w», «x», «y», «z». Теперь вы увидите, что уже вычисленные нами символы соответствуют получившемуся алфавиту. Используя остальные его буквы, можно расшифровать послание:

– Как вы, возможно, не знали, каторжники «черным золотом» называют уголь, а дударь – это название бродячего музыканта, играющего на дудке. Конечно, на разгадку ушло немного времени, главным образом потому, что предложение было коротким и давало мало возможностей. Но любой человек с ключом, использующий шифр как ключ, легко прочитал бы его.

– Как только я его прочитал, я, конечно же, догадался о цели «Флиттербатских Улан». Имя Джерри Шилза хорошо известно каждому, кто хоть вполовину знаком с криминальными сводками века, и мне сразу же вспомнилась его связь с пропавшими драгоценностями Уэдлейка и смерть в тюрьме. Несомненно, здесь было что-то спрятано, и поскольку драгоценности Уэдлейка казались наиболее вероятными, я решил поговорить с Хокером.

– Но вы страшно поразили его, назвав его имя и адрес. Как у вас это получилось? – спросил я с любопытством.

Хьюитт громко рассмеялся.

– Это, – сказал он, – это был самый тонкий трюк из всех. Он выгравировал эти данные на серебряной полоске ручки своего зонтика. Когда он оставил зонт на улице, Керретт (я указал ему на зонт знаком) просто скопировал надпись на один из бланков для посетителей и принес его. Вы помните, что я отреагировал на его визит как на прибытия обычного посетителя.

И Хьюитт снова рассмеялся.

Во второй половине следующего дня Рубен Б. Хокер прищел к Хьюитту и полчаса беседовал с ним в его конторе. После этого он подошел ко мне с полукроной в руке.

– Сэр, – сказал он, – все обернулось чертовски удачно. Я больше не хочу об этом говорить. Я уезжаю из этой чертовой страны. Позавчера вечером я разбил вашу форточку. Вы оценили ущерб в полкроны. Вот деньги. Доброго дня вам, сэр.

И Рубен Б. Хокер отправился в Новый Свет.

Прошло уже несколько лет с того момента, когда жюри коронера рассматривало случай самоубийства и перед которым Мартин Хьюитт давал показания о смерти покойного, подтверждая то, что он покончил с собой. Общественность получила некоторую довольно убедительную информацию из газетного отчёта, но никто не узнал всю историю трагедии, приведшей к самоубийству, о котором так быстро забыли.

Время, которое я описываю, было началом профессиональной карьеры Хьюитта – вскоре после того, как он покинул контору мистера Креллана, и задолго до того, как мы с ним познакомились. В то время ещё немногие полицейские знали его и его способности. Расследование этого случая привело его однажды утром в район, который сейчас называется «Та сторона Лондона», и включает Западный Хэм и прилегающие к нему улицы. В описываемое время, однако, эта местность была не похожа на то, как она выглядит сейчас, потому что улицы ещё не были застроены мрачными домами, и вокруг было больше открытого пространства, чем зданий.

У Хьюитта было дело к районному полицейскому хирургу, который, как оказалось, был вынужден оставить свой завтрак из-за вызова к пациенту. Хьюитт отправился по его следам и встретил его, возвращающегося с вызова. Они шли рядом, когда вдруг увидели девушку, похожую на служанку, выбегающую из боковой двери последнего дома на этой улице – дома, немного большего размера и более претенциозного, чем другие дома в этом ряду. Почти сразу же из парадной двери показался полисмен, и, увидев бегущую девушку, криком попросил Хьюитта и его спутника остановить её. Хьюитт это и сделал, приняв девушку в свои объятья и, развернув её, отправил обратно.