Чтение онлайн

– Да, рассказывайте.

– Хорошо. Думаю, будет лучше, если просуммирую мои выводы, сделанные на основании всех улик, с самого начала. Возможно, конечно, что они могут частично совпадать с вашими рассуждениями, но прошу меня в этом случае извинить за повторы. Итак, у нас есть человек, несомненно убитый, тогда как убийца в комнате отсутствует. Есть два пути, которыми он может покинуть комнату – через дверь или через окно. Если он ушёл через окно, значит, это тот, кто не живёт в доме, в противном случае отсутствие обитателя дома было бы замечено служанкой, спустившейся утром на первой этаж, хотя, конечно, полностью полагаться на её показания было бы глупо, особенно учитывая её характер и нежелание свидетельствовать против Фостера. На первый взгляд кажется вероятным, что убийца вышел через дверь, потому что ключ от двери отсутствовал, а если бы он ушёл через окно, то, скорей всего, оставил бы ключ в замочной скважине, чтобы затруднить как доступ в комнату, так и возможность подглядывания. Но штора была поднята, и оставалась поднятой утром. Её бы, наверное, опустили при наступлении темноты, и маловероятно, что убийца бы её поднял, разве что он выбрал этот путь для бегства. Кроме того, окно было закрыто и заперто на задвижку. Именно так, но возник вопрос – можно ли было его закрыть и запереть снаружи так же, как и изнутри? Задвижка свободно вращалась в петлях, и язычок её упирался в раму, не давая её закрыть, если просто попытаться захлопнуть окно. Однако кто угодно снаружи мог бы закрыть и запереть окно, придерживая язычок задвижки, пока окно не будет полностью закрыто и язычок попадёт в свою прорезь.

Посмотрите ещё на один момент. Вы и я осмотрели подоконник снаружи. Это гладкий новый подоконник – весь дом почти новый, но может быть вы заметили в одном месте вмятину с острыми краями. Видите, она похожа на след стального острия. Она совершенно свежая, потому что вокруг была каменная пыль, которую сейчас уже сдуло ветром. Если человек спускался с этого подоконника при помощи верёвки с металлическим крюком на конце, то это именно тот след, который я бы ожидал обнаружить. Всё это говорит в пользу того, что убийца покинул комнату через окно. Это подтверждает кое-что еще. Вы помните, что когда миссис Бекл сказала, что с постели пропали две простыни, вы решили, что их взяли, чтобы упаковать добычу.

– Да, и так оно и было, как мы видели на примере того узла.

– Верно, но почему две простыни? Одной было бы достаточно. И, поскольку вы ссылаетесь на узел, почему обе простыни и индийская шаль? Шаль, кстати, миссис Бекл не упоминала, она или не заметила её пропажу, или не знала, что у Пуллина есть такая. Зачем все эти тряпки, и, более того, зачем нужен крюк? Легко предположить причину. Добыча была уже завернута в индийскую шаль, и для ее упаковки больше ничего не требовалось. Две простыни были нужны, чтобы связать их вместе и преступник смог спуститься по ним из окна, а крюк нужен был, чтобы закрепить их на окне. Благодаря этому не надо было привязывать простыни к чему-нибудь, и окно не могло закрыться. Более того, когда преступник уже спустился, ему просто надо было подёргать за простыни, чтобы освободить крюк, который упал вниз, и таким образом нигде не осталось следов, кроме вмятины на подоконнике, весьма небольшой.

Кроме того, никто не слышал никакого шума. Пуллин, как вы видели, был крупным и сильным мужчиной, который вряд ли позволил бы перерезать себе горло без борьбы, что означает, что убийца или вошёл в комнату незаметно для хозяина – крайне маловероятно, так как Пуллин ещё не спал – или находился в комнате с ведома хозяина и напал на него неожиданно. И теперь мы подходим к самому главному. Из двух обгоревших обрывков бумаги – я вижу, вы их сохранили под стеклом – на одном не осталось следов того, что было на нём написано (многие виды чернил не сохраняются на горевшей бумаге), но на втором есть вполне чёткие следы того, что это был чек. Давайте на него внимательно посмотрим. Бумага в основном обуглилась до глубокого серого цвета, почти чёрного, но печатный текст – тот, который был напечатан цветными чернилами – значительно бледнее, пепельного цвета. Розовые чернила становятся такими после сгорания. Вы это легко можете проверить, если сожжёте старый чек, напечатанный с матрицы водно-эмульсионными розовыми чернилами. Чёрные чернила, с другой стороны, которыми, например, напечатан номер чека, выглядят совершенно чёрными, и их легко различить на общем фоне обугленной бумаги. К сожалению, обрывок неполный, и часть с подписью отсутствует. Но часть названия банка, напечатанного большими буквами, курсивом, вполне можно прочитать. Это буквы «нённый Вост», что, безусловно, означает Объединённый Восточный банк. Вы это, конечно, видели.

– Да, конечно.

– К счастью, виден полный номер чека. Это B/K63777. Я, конечно, это записал, так же, как и другие детали. Выписан на имя Пуллина так как можно прочитать последние буквы его имени, Эйбл, и первые буквы его фамилии, Пуллин. В строке, где указывается сумма прописью, есть буквы «сяч» и «ф». Вполне ясно, что это был чек на большую сумму. Внизу, где сумма пишется цифрами, видна первая цифра 2. Таким образом, чек был выписан на сумму не меньше, чем две тысячи фунтов. И ещё одно. Чек не был депонирован, так что вор мог бы получить по нему деньги, выдав себя за Пуллина. Это, пожалуй, всё, что мы можем извлечь из обгорелых обрывков, но я думаю, что этого достаточно. А теперь: будет ли вор, совершивший убийство с целью ограбления, сжигать этот чек? Будет ли Пуллин, на имя которого чек был выписан, его сжигать? Не думаю. Тогда кто же был бы заинтересован в уничтожении этого чека? Никто, кроме того человека, который его выписал.

– Да, да! Что? Вы считаете, что человек, который выписал этот чек, убил Пуллина для того, чтобы его вернуть и уничтожить?

– Да, это моё мнение. Подумаем теперь, кто мог бы выписать Пуллину чек на 2000 фунтов? Кто-то из жильцов этого дома? Вероятно ли это? Конечно нет. Опять всё указывает на чужака. А теперь давайте вспомним прошлые похождения Пуллина. В его последнем рейсе его судно «Эгрет», следуя по маршруту из Вальпарайсо до Веллингтона в Новой Зеландии, потерпело крушение около островов Паумоту, далеко от его предполагаемого маршрута. Команда была небольшой, но все погибли, за исключением Пуллина и мальчика-канака. «Эгрет» был застрахован на большую сумму, и в страховой компании Ллойда ходили неприятные слухи, что капитан Пуллин, убедившись в том, что его судно находится в нужной точке, потопил своё судно по договорённости с владельцами, спасся сам, и мальчик-канак уцелел лишь потому, что хорошо знал острова. Однако реальных доказательств не было, и страховщики заплатили, хотя и сомневались. И, как вы знаете, вчера миссис Бекл сказала нам, что Пуллин вернулся из рейса без денег. Теперь, если предположить, что история с кораблекрушением правдива, и что доля Пуллина была задержана до окончания следующего рейса, то неужели люди, пославшие на смерть всю команду судна, остановятся перед простым убийством ради 2000 фунтов? Думаю, нет.

После того, как я расстался с вами вчера, я задал несколько вопросов моему другу-страховщику. Я обнаружил, что владельцем «Эгрета» был некий Герберт Руф, через свою контору «Герберт Руф и Кo». Это очень маленькая фирма с «неустойчивой» репутацией в финансовом смысле. У Ллойда говорят, что только крушение «Эгрета» спасло фирму от банкротства, и сейчас владелец с трудом удерживается на плаву, и находится в постоянных колебаниях между плюсом и минусом. Что же касается намеренного потопления «Эгрета», то мой друг заверил меня, что это совершенно точно, хотя и невозможно доказать. Там был какой-то сомнительный груз, и всё вместе явно отдавало чем-то незаконным. И, наконец, он сказал мне, что фирму «Герберт Руф и Кo» обслуживает Объединённый Восточный банк.

– Ого! Дело теплеет, должен вам сказать, мистер Хьюитт.

– Погодите, это ещё не всё, мой друг страховщик мне ещё немного помог. Я ему рассказал всю историю – конфиденциально, конечно – и он согласился помочь. По моей просьбе он пошёл к управляющему Объединённого Восточного банка, с которым он лично знаком, и сказал, что в пачке чеков один был вырван и недостающая часть уничтожена. Это было правдой, не считая упоминания о пачке чеков – небольшое отклонение от истины, простительное в данном случае. Он сказал, что чек был от Объединённого Восточного, и его номер В/К63777. Не будет ли управляющий столь любезен и не мог бы он уточнить, какому из его клиентов принадлежала чековая книжка, которой принадлежал этот чек. Он объяснил, что источник чека неизвестен, и ответ на вопрос о его происхождении очень облегчит процесс его депонирования. Управляющий сказал, что это легко определить. Он дал указание клерку, и через некоторое время клерк явился в его кабинет и доложил, что чек В/К63777 был выписан из чековой книжки компании «Герберт Руф и Кo».

Инспектор в возбуждении вскочил со стула.

– Идёмте, – воскликнул он, – надо действовать. Нельзя терять времени, мы не знаем, что Руф предпримет сейчас.

– Ещё немного терпения, – остановил его Хьюитт. – Не думаю, что нам будет трудно его найти. Он чувствует себя в безопасности. Как только мой друг передал мне информацию от управляющего банком, я отправился к конторе Руфа, чтобы убедиться в его местонахождении. У меня было наготове объяснение, почему я его ищу – на случай, если он будет у себя в конторе. Это довольно небольшая контора над какой-то лавкой на улице Лиденхолл. Когда я спросил мистера Руфа, клерк сказал мне, что он у себя дома из-за сильной простуды, и не был в конторе со вторника, то есть дня накануне убийства. Я выразил своё разочарование, и спросил, не могу ли я передать ему сообщение. Да, ответил клерк. Все полученные письма отсылаются ему, и он ежедневно присылает деловые инструкции из своего дома на Чэдвелл Хит. Клерк нечаянно выдал адрес своего хозяина, хотя обычно в городских конторах стараются не давать адрес случайным посетителям. На этом я закончил расспросы, вполне удовлетворившись полученными сведениями. При первой возможности я посмотрел городской справочник и нашёл дом мистера Руфа на Чэдвелл Хит. Он называется Скарби Лодж.

– Ну, значит, мне нужно бежать, – сказал Траскотт, – и изучить перемещения мистера Руфа. А эти обугленные обрывки – боже мой, – они теперь ценнее бриллиантов. Как мы убережём их от повреждений?

– О, этого стекла будет достаточно. Но подождите ещё минуту, давайте быстро просмотрим, что, по моему мнению, произошло при встрече Пуллина и Руфа, а вы остановите меня, если вам покажется, что я ошибаюсь. Лучше, если перед нами будет ясная картина происшедшего.

Мы принимаем, что «Эгрет» был потоплен, и Пуллин вернулся, чтобы получить свою долю. Мы принимаем, что его доля за совершение этого преступления составляла 2000 фунтов. Он идёт к Руфу и требует её. Руф заявляет, что сейчас он не может заплатить, у него тяжёлая ситуация, и деньги по страховке «Эгрета» еле спасли его от банкротства. Пуллин настаивает на получении своих денег. Но, Руф говорит, что это невозможно, так как у него их нет. Чек на эту сумму будет возвращён. Деньги страховщиков все ушли на поддержание дела. Руф говорит прямо, что Пуллин должен подождать своих денег. Пуллин не может раскрыть заговор без того, чтобы обвинить себя в преступлении, и Руф это знает. Он обещает заплатить в определённое время, и даёт Пуллину долговую расписку или нечто подобное. Пуллин вынужден удовлетвориться этим, и не имея денег, уходит в новый рейс, на этот раз на судне другого владельца, потому что будет выглядеть ещё подозрительней, если Руф опять предоставит ему судно.

Он уходит в рейс и по возвращении опять требует свои деньги. Но у Руфа с деньгами очень туго. И он не может заплатить, и не может не заплатить. Любой вариант – это катастрофа. Он знает, что Пуллин не пойдёт ещё на одну отсрочку, и может сделать что-нибудь отчаянное. И Руф сам идёт на отчаянный поступок. Он говорит Пуллину, чтобы тот не искал его в конторе – никто не должен видеть их вместе, чтобы не возникли подозрения. Он предлагает придти на квартиру Пуллина поздно вечером и принести ему деньги. Пуллин должен сам впустить Руфа в дом, чтобы никто его не видел. Пуллин соглашается, и тем самым помогает скрыть своё собственное убийство. Он стоит у входной двери, куря трубку – вы помните рассказ миссис Бекл об этом – в ожидании Руфа. Когда Руф приходит, Пуллин тихо и незаметно проводит его в свою комнату. Руф, в свою очередь, готовится, изображая сильную простуду и уходя рано спать. После этого он выскальзывает из дома – возможно, через окно – когда вся его семья засыпает. И в это время есть много поездов из Чэдвелл Хит до Стратфорда.