Чтение онлайн

Мишка, вытерев потный лоб, набрал из колодца ведро воды, отпил немножко сам и побежал в конюшню поить Мантилио. Но не прошло и десяти минут, как его вызвала Галина Ксенофонтовна и заставила чистить свинарник. И пока Мишка орудовал метлой да скребком, из кухни доносилась ругань: брандмейстер- ша в пух и в прах разделывала супруга за сегодняшнее неучтивое поведение. Стяжкин вначале довольно агрессивно огрызался, но затем сдался и что-то усиленно бубнил в оправдание.

Окончив работу, Мишка потрепал за щетину хрюкающего Бодягу, сказал ему «не балуй» и, выбравшись из сарайчика, осторожно огляделся по сторонам. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он направился в самый конец двора, где за учебной вышкой, около забора, росли громадные лопухи.

Брякнувшись с разбегу на землю и заложив руки за голову, Мишка закрыл глаза и решил отдохнуть. Это место он облюбовал уже давно: ему казалось, что в лопухах ни Галина Ксенофонтовна, ни Стяжкин его никогда не отыщут.

Но, конечно, лежать просто так Мишка не мог: в голову по-прежнему лезли мысли о Васильеве и Прохоре. В который уже раз он пытался вспомнить, где и в какое время слышал от сына Александра Гавриловича про этот самый Ирбит.

Вдруг Мишке почудилось, что кто-то совсем рядом произнес его имя.

«Вишь, как намаршировался,— вздрогнув, подумал он,— мерещиться начинает».

Однако через полминуты голос повторил снова:

— Мишка!

Перепуганный Мишка быстро приподнялся на локтях и увидел: одна из досок забора отодвинута, и через щель на него смотрит белобрысый мальчишка.

— Сгинь! Сгинь! — вырвалось у Мишки из пересохшего горла. — Кому говорю...

— Да что с тобой? — засмеялся Юрий.

Понемногу приходя в себя, Мишка прошептал:

— Как звать-то тебя, малой?..

— Юрий я...

— Юрий?!

— Вспомнил, наконец?..

— Ешь, конь, сено, вспоминай красное лето! Ясно вспомнил!.. Ты здесь откедова?

— Лезь, Мишка,— шепотом приказал Юрий, придерживая доску, — приглашаю тебя, бледнолицый брат, в наш вигвам.

— Чё смеяться-то!— нахмурился Мишка. — Какой я тебе бледнолицый брат? Ты мне свои словечки брось!.. Вигвамы всякие...

— Лезь, лезь! — настаивал Юрий. — Ну!

И Мишка шмыгнул в заборную дыру.

Прикрепив доску на старое место, Юрий солидно пожал руку «бледнолицему брату» и приказал:

— А теперь, Мишка, повернись и познакомься...

Мишка мгновенно повернулся и обомлел: перед ним стояла невысокая, стройная девочка с раскосыми глазами, с едва заметной родинкой на лице, пухлым, совсем детским ртом и с каштановой челочкой.

— Здравствуйте, — смущенно произнесла она и поправила воротничок на своем старом платьице.

— Кто такая? — стараясь казаться независимым, строго спросил Мишка.

— Люся это... — пояснил Юрий.

— Похлебаева, — добавила девочка, продолжая поправлять воротничок.

— Ну, Похлебаева, будь здорова и не кашляй! — намереваясь вновь совершить путешествие через дыру, отрезал Мишка. — Меня, чё доброго, могут хватиться.

— Не бойся, так быстро не хватятся, — заверил Юрий.

Но Мишка важно стукнул себя кулаком в грудь:

— Я же на службе!.. Опять, поди, думаешь, что пред тобой не настоящий пожарный.

— Нет, Мишка, нет! — замахал руками Юрий. — И Люся так не думает.

— А ей-то чё? — небрежно процедил Мишка.

— Да ты постой, не торопись, — дружески обнял Мишку Юрий. — Успеешь.

— Погостите, Миша, — подхватила и Люся. — Желаете, я вас репкой попотчеваю.

Только тут Мишка сообразил, что он попал в огород, вернее, огородик с маленькими аккуратными грядками и с тремя кустами акации. Невдалеке виднелась крыша покосившегося деревянного домишки. Раньше, забираясь на учебную вышку, Мишка совершенно не интересовался тем, что находится на задворках пожарной части, и теперь с любопытством оглядывался вокруг.

— Ладно, Похлебаева, — милостиво улыбнулся он Люсе, закончив осмотр, — останусь, гони чё обещала. — И уселся около забора.

Люся молча выдернула из крайней грядки три репы, вытерла их подолом платья, оборвала зеленые вершки и, взяв одну себе, две другие подала Мишке и Юрию. Правда, Мишка отлично понимал, что его действительно могут хватиться, но уходить все-таки раздумал. Он давно не бывал в компании сверстников, скучал и рад был такой встрече.

— Ты почему, бледнолицый брат, обращаешься к Люсе по фамилии? — спросил Юрий Мишку, сдирая ногтями тоненькую свежую кожурку.

Мишка, неторопливо жуя репу, деловито ответил:

— А разве нельзя, прокислый брат, называть по фамилии?

Юрий и Люся, недоуменно посмотрев друг на друга, расхохотались.

— Как, как, Мишка? Повтори! — говорил сквозь смех Юрий. — Почему прокислый?

— Довольно вам зубы скалить! — огрызнулся, поднимаясь, Мишка. — Бледнолицый, видишь ли, можно, а прокислый нет. Раз так, прощайте!

— Мишка, чудак,не обижайся! — схватил его за руку Юрий. — Ты, наверное, Майн Рида и Густава Эмара не читал?

— Никаких я густавов не читывал! — продолжал кипятиться Мишка, задетый за самолюбие. — Коли мы, пожарные, станем книжками да песенниками развлекаться, кто огонь-то за нас тушить будет?

— Миша, не кричите, — попыталась успокоить его Люся.

Но рассерженный «бледнолицый брат», свирепо скривив рот, выпалил:

— А тебя, Похлебаева, не спрашивают! Можешь замолкнуть.

— Мишка! — вдруг радостно воскликнул Юрий. — У меня есть чудесный план... Я буду приносить сюда книги и читать их вслух: тебе и Люсе. И ты узнаешь, кто такой бледнолицый брат.

— Перекрестись, что принесешь,— сразу остыл Мишка.

Юрий перекрестился.

Мишка, отступив на шаг, удивленно прошептал:

— Разве так крестятся? Ты, поди, неправославной веры?

— Я латыш.

— А на Урале как очутился?

— Могу рассказать.

— Расскажи, — не удержался Мишка и повернулся к Люсе. — Похлебаева, ты тутошняя, православная?

— Тутошняя, — усмехнулась Люся.

...Летом семнадцатого года к Риге рвались войска кайзеровской Германии, и многие из жителей спешно эвакуировались вглубь России. Среди беженцев оказалась и семья Юрия. Первый месяц они жили в Вятке, но там и в добрые-то времена не хватало хлеба. Поэтому на семейном совете было решено двигаться дальше, на Урал...