Чтение онлайн

Неласковое осеннее утро только еще вступило в свои права, на улицах было пустынно. Из распахнувшихся железных ворот городской тюрьмы выехали два всадника с офицерскими погонами, в длинных кавалерийских шинелях. Вслед за ними показались серые колонны арестантов, рядом с той и другой стороны шагали конвоиры.

Провожаемый сочувственными взглядами редких прохожих этап нестройными рядами двинулся вниз по Покровскому проспекту к Каменному мосту.

В казарме второй пожарной части в это время уже никто не спал. После беседы с Корытко дядя Коля и Геннадии Сидорович передали Ермоловичу, Киприяну, Лехе, Шевичу и Мишке весь разговор.

Услышав подробности ареста Васильева, Мишка ударил себя по лбу и, чуть не плача, запричитал:

— И как это я, дубина, забыл?.. Ведь под окошком стоял, когда Прошка хвалился собственному тятьке про поездку в Ирбит…

Корытко от одного из тюремных писарей, сочувствующего большевикам, узнал день отправки этапа и разработал смелый план освобождения своих товарищей.

В былые годы по Сибирскому тракту гнали на каторгу большие партии арестантов, перевозили различные товары. Но, когда через Урал и Сибирь протянулась железнодорожная магистраль тракт потерял свое прежнее значение и стал обычной проселочной дорогой.

Сейчас же тюремное начальство прикинуло, что из-за перебоев на железнодорожном транспорте будет вернее и выгоднее если этап последует пешим ходом. Корытко и об этом узнал от верного человека. Он тут же решил воспользоваться тайным складом оружия, который еще в июле был оставлен для подпольных групп отступившими отрядами Красной Армии, и около какого-нибудь крутого поворота неожиданно напасть на конвой.

А потом разгорелись споры. Корытко и остальные подпольщики прекрасно понимали, что вести о происшествии на тракте молниеносно долетят до города. Начнутся обыски, прочесывание окрестностей, допросы подозреваемых. Неизбежно, что вместе с политическими кинутся бежать и уголовники. Но из двух зол: подождать, пока все дойдут до Камышлова, или всех освободить, приходилось выбирать меньшее. Третьего пути не существовало.

Корытко прикидывал, где лучше спрятать товарищей после побега. И тут-то Лева Похлебаев вдруг предложил обратиться за помощью к пожарным...

...По утрам к разъезду, рядом с которым полетел под откос бронепоезд «Есаул Иван Кольцо», бестендерный паровоз-«кукушка» подтаскивал несколько видавших виды вагонов, груженных шлаком и песком. И то и другое нужно было для ремонта поврежденной насыпи. С этого разъезда через лес к тракту шла утрамбованная дорога. В месте их пересечения и следовало, по мнению Левы, устроить засаду.

— Здесь, учтите, самый ближний путь до разъезда, — говорил он — А там мы посадим наших в пустые вагоны: песок и шлак к тому времени уже сбросят, машинист «кукушки» — парень свой. Отца его в деревне «голубые уланы» повесили. Так что столкуюсь... Дальше слушайте... Состав порожняком, как обычно, пойдет назад через товарную станцию, затем по старой ветке к каменным карьерам, а в тех краях вряд ли догадаются искать. Больно уж не с руки карьеры-то от Сибирского тракта.

— С тракта до разъезда, считай, две версты с гаком, — оборвал Леву один из подпольщиков, — и, пока ребята добираются, глядишь, всех и переловят... Если мы прикроем отход, тоже ничего путного не получится... Но в самом своем предложении суть, кажись, есть...

— Наших в Камышлов отправят только двенадцать человек. И неужели мы не сможем быстро доставить их до разъезда? горячо продолжал Лева. — А пожарные-то! У них первостатейные кони...

— Ну, а что пожарным делать на разъезде?

— Пожар тушить... Все возможно в этом мире! — усмехнулся Лева и рассказал о встрече с Мишкой...

Прошло три дня. За эти дни Корытко и его товарищи не один раз все продумали и взвесили. В конце концов план был принят. От Васильева поступило известие, что за пожарных он ручается и советует без всяких промедлений отыскать топорников Рожина и Латышева. Для них кочегар специально, без всякого шифра, написал несколько слов.

Когда Корытко прочитал полученную записку, а ее в условленное место принес тот самый тюремный писарь, который дал знать о камышловском этапе, Лева воскликнул:

— Рожина и Латышева надо найти сегодня же. Тянуть не стоит!

— Не стоит, — охотно согласился Корытко и повторил: — Не стоит...

И ночью в похлебаевском огороде вместе с дядей Колен и Геннадием Сидоровичем они уже разрабатывали подробные детали этой операции.

— Брандмейстер у нас — личность больно опасная, — говорил Геннадий Сидорович. — А ехать без него как?

Все решить и все предусмотреть за один раз было трудно. И через сутки Корытко и Лева вновь встретились с пожарными. Правда, теперь их пришло на встречу больше: дядя Коля и Геннадий Сидорович привели и Виталия Ермоловича, и Киприяна, и Леху, и Шевича. А Мишке велели дежурить около заборной дыры.

— Чуть что, мигом дай знать, — строго наказал ему Геннадий Сидорович. — Да смотри, Босяков-меньшой, не засни.

— Чё смеяться-то! — обиделся Мишка. — Неужели вы, дяденька Сидорыч, меня за несмышленого жеребенка считаете?

Оказалось, что ехать на пожар без Стяжкина все-таки можно. Но для этого накануне необходимо напоить брандмейстера. С похмелья по утрам у него болела всегда голова, и он предпочитал отлеживаться в своей квартире и лечиться огуречным рассолом.

— Только с нами, мужики, господин начальник пьянствовать не согласится, — вздохнул Виталий Ермолович, — побрезгует, не пьет с нижними чинами.

— Поклонимся Виктору Сергеевичу, — перебил Ермоловича Лех а.

— Да без Виктора Сергеевича здесь, слышь, никак не обойтись, — добавил и дядя Коля...

Но помощник брандмейстера требовался еще и для другого. По дороге, ведущей с разъезда к тракту, могли ехать или идти люди, избежать встреч с которыми было просто невозможно. Поэтому Лева наказал, чтобы пожарные обязательно прихватили с собой из фалеевских запасов двенадцать брезентовых курток и касок для маскировки беглецов.

Поговорить с Фалеевым нужно было срочно, без всяких проволочек, ибо от помощника во многом зависел успех задуманной операции. Ведь в брандмейстерской пролетке впереди обоза будет он, если сумеет напоить допьяна Стяжкина. Должен... А вдруг старик перепугается и откажется? Тогда что?

— Не откажется! — с полной уверенностью произнес дядя Коля. — Виктор Сергеевич — потомственный пожарный.

С предложением дяди Коли согласились, и кузнец Шевич, ласково похлопывая его своими тяжелыми руками, сказал:

— Тебя, старый, помощник шибко уважает. Ты с помощником столкуешься... Но кто вот придумает, как нам от Стефановича в тот день избавиться?

— Какого еще Стефановича? — не понял Корытко.

— Сразу, мужики, видать нездешнего, — рассмеялся Виталий Ермолович, — Да Стефановича в городе каждая собака знает!