Чтение онлайн

– Братишки! – закричал он. – Сестрички! Не надо ссориться! Приходите ко мне в «Патиссон»! Кто вегетарианчик – я тому салатик дам, кто мясоедик – мяско. А чтобы вы не ссорились, у меня теперь два отдельных зала.

Но Кастрюле не дали говорить. Скучающие активисты были рады возможности размять руки. Крупный Кастрюля был отличной мишенью. В шефа ресторана полетели яйца колибри и тухлые огрызки помидоров.

– Значит, для мясного зала продолжать убивать, да? – кричали звержевцы. – Мы не допустим! Закрывай мясной зал! Мы закроем все мясные рестораны и магазины!

В ответ на это наглое заявление мясоеды забросали толпу вегетарианцев котлетами и сосисками с кетчупом. Те отвечали овощами и пюре.

– А мы закроем ваши рестораны! – кричали мясоеды. – Мы вас так отделаем – что вас ваши курицы не узнают!

– Это невозможно! – надрывался кто-то. – Убивать животных – не цивилизованно! Мясоеды – дикари!

Малышки запустили в небо два воздушных шарика, с которых свешивался длинный транспарант: «Есть свиней – свинство».

– Вы сами большие свиньи, чем те, которых едят! – сердито орал Гнобик. Малыш в ковбойской шляпе влез на плечи двух своих соратников-мясоедов и пытался сбить вражеский транспарант палкой от своего плаката «Я БУДУ ЕСТЬ МЯСО». Он никак не мог достать, потому что шарики поднялись уже слишком высоко. Но тут кто-то из мясоедов догадался выстрелить из рогатки и пробил шарик. Под дружное «ура» мясоедов транспарант спустился на землю.

А Питёнок подскочил к микрофону и рявкнул в него:

– Вегетарианцы – бандиты! Они нарушают традиции! Они хотят разрушить наше общество!

Но доктор Таблеткин вытолкал Питёнка со сцены. В этот момент пущенная кем-то сосиска, густо вымазанная в кетчупе, шлепнулась о плечо доктора.

– Варвары! – не выдержал тот. – Сейчас же перестаньте бросаться!

– Прости, Таблетушка, мы целились не в тебя, а в них! – отвечали ему.

Безобразие набирало обороты. Многих поразила отвратительная выходка Пустомели. Он долго раздумывал, как бы произвести значительный эффект. Наконец положил доску поверх забытой строителями бетонной трубы, которая валялась возле памятника Свободе. На один конец доски с помощью Плювакина, Вилика и Питёнка закатил огромную дыню, а на другой они все вместе прыгнули с высокого пьедестала памятника. Катапультированная таким образом дыня пролетела над головами орущих коротышек и грохнулась прямо на сцену, проломив ее в самой середине. Хорошо, что никого не убило. Доктор Таблеткин бросился вылавливать Пустомелю и остальных, чтобы вколоть им двойную дозу снотворного. Питёнок, по ошибке, вместо двойной дозы получил четверную, и пришлось ему в срочном порядке промывать желудок. А Пустомеля с Плювакиным в суматохе улизнули. Таблеткин страшно на них разозлился. Пока он всем этим занимался, на площади началась уже настоящая драка, и больше половины противников имело по одному, а кто и по два синяка. Малышки таскали друг друга за волосы, рвали противницам колготки и размазывали им косметику по лицу. Малыши молотили кулаками.

– Что же ты стоишь? Что же ты стоишь?! – набросился на Врушу доктор, вернувшись к сцене. – Не видишь, что делается? Свисти!

Вруша, с интересом следивший за дракой – а у него прямо руки чесались в нее ввязаться, – сунул два пальца в рот и пронзительно засвистел. Мышуня с Ласточкой и на этот раз сработали безотказно. Дерущиеся попадали вповалку друг на дружку от их страшного перекрестного мычания. Снова посыпались стекла, а у статуи Свободы тонкие бронзовые волосы встали дыбом. (По задумке скульптора, они должны были как бы развеваться на ветру).

Пошатываясь, усталый доктор встал на ноги. На этот раз он не успел заткнуть уши и теперь, как и другие, ничего не слышал.

Солнце клонилось к закату. Его мрачный глаз зловеще отражался в окнах домов, поблескивающих стеклами своих пенсне. «Господи, зачем мне всё это? – думал Таблеткин, тоскливо оглядываясь на коров. – Положа руку на сердце, разве мне есть какое-нибудь дело до животных? Да хоть бы их всех убили к черту. И съели…»

Оглушенные коротышки поднимались с пола, прочищая ухо концом мизинца.

«Может, надо было просто всему городу прописать успокоин? – пришло ему в голову. – Поколоть с недельку – успокоились бы все и не стало бы никакого вегетарианства?»

Все же он объявил в микрофон:

– Слово предоставляется вегетарианцам! На сцену вышел музыкант Рояль.

– Все тут говорят о том, что нельзя убивать животных, – сказал он. – Я, как музыкант, с этим полностью согласен. Мы обязаны отказаться от этой бессмысленной жестокости! И это уже практически вопрос решенный. Но нельзя останавливаться на достигнутом!

Тут Рояль закашлялся и поднес к глазам носовой платок.

– Как это? Что он имеет в виду? – послышалось из толпы.

Рояль сделал знак, чтобы подождали. Затем высморкался – с таким грохотом, словно захлопнули крышку фортепиано. И наконец сказал:

– Тех животных, которых мы не убиваем, мы безжалостно эксплуатируем! Снова послышались крики:

– Чего?

– Чего это такое?

– Ничего не понятно, что говорит!

– Мы их эксплуатируем, – пояснил Рояль, – то есть, заставляем работать, отбираем у них всё. Мы держим кур в тесных курятниках, им там негде даже повернуться. Мы отбираем у них яйца, которые они снесли. А задумывались ли вы над тем, что яйца, может быть, нужны, самим курам?

– Да они же тупые, эти куры! Они ж ничего не соображают! – закричал кто-то из мясоедов.

– А может, соображают? – ответил ему кто-то из вегетарианцев. – Ты откуда знаешь?

– Правильно Рояль говорит! – крикнула тоненьким голоском малышка Галочка, у которой была фотография поросенка. – Куры вообще не хотят в курятнике сидеть, а хотят гулять на воле! А их держат взаперти и заставляют работать, как рабов.

– Мы сделали из животных рабов! – продолжал Рояль. – А сами стали рабовладельцами. И совсем этого не стыдимся. Позор!

– Сам ты работорговец, понял? – крикнул ему охотник Патрон. – У меня никаких рабов нет.

– У нас тоже! – закричали Авоськин с Небоськиным. – Струны себе в голове подкрути!

Не обращая внимания на эти выпады, Рояль продолжал:

– Вы только подумайте, что мы творим с коровами! Держим в грязном коровнике, а корова, может, хочет гулять свободно в поле? Доим их два раза в день и забираем всё, всё молоко! Ни стаканчика, ни мисочки не оставляем! Свиньи у нас живут в ужасной грязи! Овец стригут почти наголо, а может, они хотят носить длинные волосы?! Охотники лишают лисиц меха для того, чтобы малышки, видите ли, могли себе шить шикарные шубы. А лисице, спрашивается, шуба не нужна? Я вообще предлагаю перестать не только есть, но и использовать всё то, что мы насильно отнимаем у животных! С этого дня обещаю, что не съем ни одного яйца, не выпью ни одного стакана молока, не притронусь к творогу или сыру! Отказываюсь от меховых шуб, дубленок, кожаных курток и вязаных свитеров!

В подтверждение своих слов Рояль зажал микрофон между ног и, стянув через голову шерстяной свитер, бросил его на землю.

– Вот так! – торжественно провозгласил он, сходя со сцены.

В ответ на речь Рояля толпа вегетарианцев разразилась бурей рукоплесканий, в которых потонули возмущенные крики мясоедов. К счастью, все имевшиеся в запасе колибриные яйца уже растеклись по чьим-нибудь брюкам или платью, и запас метательных сосисек и кетчупа, в который их обмакивали, давно вышел. Так что теперь митинг продолжался в более мирной форме. К тому же, коротышки устали.

Барвинка с Кнопочкой не ожидали такого поворота событий.

– Как мне это сразу в голову не пришло? – сказала Барвинка подруге. – Какой он все-таки молодец. Это же просто замечательно! Подумаешь, убивать! Это само собой разумеется, но как же он все-таки правильно сказал: мы не должны останавливаться на достигнутом! Нужно идти вперед. Полностью освободить животных! Прекратить рабство. Какие прекрасные слова!

– А ты уверена… – начала было Кнопочка, но Барвинка ее тут же перебила: