Чтение онлайн

– О да! Я абсолютно уверена, что мы сможем этого добиться. Нужно только время. И убеждать, убеждать. Усилим агитацию. Выпустим телевизионную передачу.

– А возможно ли… – попыталась вставить Кнопочка, но Барвинка ее снова перебила:

– Да, да, конечно же, да! Я уверена, что доктор Таблеткин или Знайка – кто-то один из них уж точно найдет замену яйцам и молоку. Все те же самые витамины есть в растительной пище.

Доктор Таблеткин был очень недоволен речью Рояля.

– Ты что, не мог, что ли, подождать до следующего митинга? – в сердцах сказал он музыканту.

Доктор очень надеялся на то, что митинг приведет вегетарианцев к компромиссу, к тому, что они поймут друг друга. Но теперь надежды его рухнули. Вегетарианцев речь Рояля воодушевила, они кричали: «Браво, Рояль! Будем бороться за отмену рабства!»

То в одной, то в другой части толпы малышки начинали звонко скандировать: «Долой яйца!» «Долой молоко!» «Долой шерстяные вещи!» И в подтверждение своих слов бросали в воздух свитера, вязаные носки и шапки.

А мясоеды еще больше разозлились.

– Ты что с ума сошел?! – кричали они Роялю. – Что же тогда есть, если молоко, творог, яйца нельзя? Ты что, идиот полный?

– Интересно, как зимой можно прожить без меха? – не стесняясь, выкрикивала какая-то мясоедка. – Голой, что ли, ходить?

– Передаю микрофон мясоедам, – устало сказал Таблеткин.

Никтошка проснулся в этот день, как всегда, около полудня. Все давно ушли на митинг, а позвать его забыли. Растеряка всех звал, но зарывшегося в одеяло Никтошку не заметил. Читая сказку про инопланетян, Никтошка почистил зубы, вымыл лицо и съел ломтик черники, который нащупал в холодильнике. Всё это – не отрывая глаз от книги. Выйдя на улицу, Никтошка, как обычно, натыкался на столбы и чуть не отдавил лапу белой домашней мыши, которая сидела возле чьего-то подъезда в розовом ошейнике и дышала свежим воздухом. Мышь пахла сыром. Никтошка извинился и пошел дальше, задевая за дома. Но книжка наконец кончилась, и Никтошка поднял глаза. Правда, на стене каждого дома ему мерещились желтые инопланетяне, и Никтошка еще с четверть часа бродил по улицам, мысленно разговаривая с ними. Но это скоро прошло, и Никтошка вернулся из книжного мира в нормальный мир. Он сразу же почувствовал, как пахнет грибами и листьями, и увидел высоко в небе перелетных аистов, которые что-то протяжно кричали.

По пустым улицам гулял ветер. Он носил мусор, который никто не убирал – все дворники ушли на митинг. Между домами летали бумажки, лепестки цветов и полиэтиленовые пакеты. Одни пакеты неслись вместе с ветром, другие, зацепившись своими тоненькими ручками за антенну автомобиля или прутья ограды, торчали на одном месте.

– Они как парусники, – кивнул Никтошка на пакеты. – Одни летят, другие стоят на якоре и ждут попутного ветра.

– Так они могут путешествовать по всему городу, куда им захочется, – отозвался Никтошкин мысленный друг Вилка. – Главное – уметь вовремя прицепляться и отцепляться.

Никтошка повернул на улицу Хризантем. Возле сорок пятого дома он увидел круглую арку с большой светящейся буквой М. Под арку вниз уходила широкая мраморная лестница. «Интересно, – подумал Никтошка. – Никогда здесь раньше такой лестницы не было».

– Как ты думаешь, Вилка, куда она ведет?

Никтошкин мысленный друг Вилка проснулся и сказал:

– Наверно, в какой-нибудь погреб. Что еще там может быть, под землей? Никтошка ожидал, что внизу темнота, но там оказалось очень светло, вдоль всей лестницы горели электрические лампы.

– Какой же это погреб, если там столько света? – сказал Никтошка и стал спускаться вниз по лестнице.

Лестница кончилась, и он попал в большой зал. Пахло каким-то странным, электрическим запахом. Гудели люминесцентные лампы.

– Кажется, мы уже под землей, – сказал Никтошка.

А это было, конечно же, метро, которое только недавно построили. А Никтошка в жизни на метро не ездил. Он про метро в одной книге читал.

– Хотите прокатиться? – услыхал он голос и увидел небольшого коротышку в будочке.

Никтошка очень любил кататься.

– Спускайтесь вниз по эскалатору, – сказал коротышка. Эскалаторов в Цветограде к тому времени было уже полно во всяких торговых центрах. Поэтому эскалатор Никтошку совсем не удивил. Впрочем, нет, все-таки удивил. Такого длинного Никтошка в жизни не видывал.

– Вот это да! – сказал он, глянув вниз. – Ну что, Вилка, прокатимся?

– Прокатимся, конечно, – зевнул Вилка.

Кажется, он еще не совсем проснулся. «Ну, ничего, сейчас проснется», – подумал Никтошка, снимая с гвоздя алюминиевое корыто. Оно даже, скорее, напоминало небольшую ванну. А надо сказать, что в Цветограде эскалаторы были скоростные. То есть, кто не торопится – может ехать обычно, по лестнице. Но для тех, кто спешит – а Никтошка, оказавшись возле эскалатора, почему-то всегда вспоминал, что очень спешит – так вот, для тех, кто спешит, на гвоздике висели специальные ванны скоростного спуска. Сбоку от перил есть свободное пространство, достаточно широкое, чтобы проехала ванна. А там, где эскалатор кончается, внизу находились специальные замедлительные песочницы, куда приземлялись разогнавшиеся ванны со спешащими пассажирами. По всей длине эскалатора висели объявления, запрещающие дополнительный разгон. Несмотря на это, некоторые коротышки все же разгонялись, отталкиваясь руками от перил, и тогда вместо песочницы на полном ходу влетали в стену. Но ванны были крепкие и всегда выдерживали удар.

Эх, что это был за эскалатор! Ванна летела почти так же быстро, как Никтошка когда-то падал с воздушного шара! Вилка совсем проснулся.

– Э-э-э-э-э-э-э!!! – кричали они с Вилкой.

На середине дороги Никтошка перестал кричать и сказал:

– А вдруг во что-нибудь въедем – и будет лепешка?

– А вдруг нет? – отвечал Вилка.

И они снова закричали. Наконец эскалатор кончился. Они все-таки ни во что не въехали, а, пролетев несколько метров по инерции, приземлились в замедлительный бассейн, подняв тучу брызг. У Никтошки от восторга всё тело ныло.

– Вот это да! – сказал он, вытаскивая из-за пазухи рыбу-гупёшку.

Они с Вилкой все-таки нырнули в теплый бассейн с гупёшками, меченосцами, скаляриями и другими тропическими рыбками. Одна скалярия даже схватила Никтошку за ботинок, но потом отпустила.

– Надеюсь, тут нет пираний, – сказал Никтошка. – Меня один раз пиранья укусила.

– Меня тоже, – сказал Вилка. – Но только я не думаю. Это же инженеры из Солнцеграда спроектировали. А у них всё рассчитано. Если бы тут были пираньи, эскалатором перестали бы пользоваться. А это экономически не выгодно.

– Правда, я об этом не подумал, – сказал Никтошка, надевая спавший ботинок. – Надо же, а она мне ботинок прокусила! – сказал он.

Архитекторы и инженеры из Солнцеграда постарались на славу. Станция была построена по последнему слову техники. Стены сплошь состояли из экранов. На одних показывали рекламу, а другие просто передавали какой-нибудь сплошной цвет, полосы или кружочки. Каждые две минуты освещение на всей станции менялось. То ее заливало зеленым, то розовым, то темно-синим. Колонны только что были круглые и мраморные и вдруг превратились в квадратные и кирпичные. Плывущие по потолку рыбы стали птицами, а потом облаками. Всё это достигалось с помощью большого количества вделанных в стены экранов. Трудно было понять, что тут настоящее, а что показывают.

Народа на станции было совсем немного. Практически никого не было – весь город собрался на площади Свободы. Послышался гул поезда. А надо сказать, что Никтошка и поезда-то никогда не видел. Конечно же, он про поезд сто раз в книжках читал! Но одно дело – читать, а совсем другое – увидеть его собственными глазами, когда до этого ни разу не видел. В Цветограде, кстати, уже три месяца назад построили вокзал, из которого ходили поезда в Солнцеград и Зелёнгород. Но вокзал был в другом конце города, и Никтошка туда еще пока не забредал.