Чтение онлайн

И мальчики расстались. Оливер быстро шел вперед по дороге и думал о своем маленьком товарище. Слова Дика так и звенели у него в ушах: «Да благословит тебя Бог, дружище».

Это было первое благословение в жизни, какое услышал Оливер. И среди всевозможных испытаний, страданий и перемен жизни он никогда не забывал об этом напутствии своего умирающего друга – своего первого и долгое время единственного друга на белом свете.

Глава X

Оливер отправляется в Лондон

Оливер все шел и шел по большой дороге. Он так боялся, как бы его не догнали, что до самого полудня ни разу не отдыхал. Наконец он присел на придорожный камень и впервые задумался над тем, куда ему идти и как жить.

На указателе большими буквами было написано, что до Лондона еще сто миль. «Лондон ведь это такой громадный город, – подумал мальчик, – там никто, даже сам мистер Бамбл не сможет меня найти». Ему не раз приходилось слышать, как в приюте говорили, что ни один малый не пропадет в Лондоне, если у него есть голова на плечах.

И Оливер решил отправиться в Лондон. В его узелке был спрятан кусок хлеба, старая рубашка и две пары носков, а в кармане он берег еще три пенса, которые гробовщик подарил ему как-то раз после выгодных похорон. В этом и заключалось все состояние мальчика.

В тот день он прошел тридцать миль, и за все это время съел лишь свой маленький кусочек хлеба и запил его несколькими глотками воды, которую удалось раздобыть по дороге.

Когда наступила ночь, мальчик забрался в стог сена на самом краю деревни и решил проспать здесь до утра. Было очень холодно, голод мучил его немилосердно. Он долго с замиранием сердца слушал, как жутко завывает в поле ветер, но потом усталость все-таки взяла свое, и Оливер заснул крепким сном, до утра забыв обо всех своих печалях и заботах.

На рассвете мальчик проснулся от холода и не мог больше заснуть. Напрасно он дул на свои руки и старался поглубже зарыться в сено, – холод так и пробирал его до костей. Оливер решил, что лучше встать и идти дальше, но, когда поднялся на ноги, перед глазами у него все завертелось и к горлу подступила тошнота. Голод давал себя знать. Делать нечего, пришлось вынуть из кармана заветные три пенса и купить на них в деревне хлеба.

В этот день Оливер прошел только пятнадцать миль, да и то с большим трудом. Он совсем обессилел, ноги отказывались идти, колени дрожали и подгибались, а ночевать опять-таки пришлось в поле.

Проснувшись на следующий день, мальчик к своему ужасу обнаружил, что не может больше идти. Голова кружилась, ноги болели невыносимо, а в желудке страшно сосало. Оливер сидел на пригорке и плакал от бессилия, когда вдали показалась почтовая карета.

Маленький беглец решил попросить у пассажиров взять его с собой. С каким нетерпением ждал он, когда карета наконец приблизится к нему! И вот она все ближе и ближе, уже слышен грохот ее колес, хлопанье бича. Оливер собрал последние силы и, размахивая своей шапчонкой, подбежал навстречу карете, громко крича, чтобы его взяли.

Карета остановилась. Но узнав, что у мальчика нет денег, чтобы заплатить за проезд, кучер рассердился, обругал его и тронул опять лошадей. Напрасно Оливер бежал за каретой и умолял пассажиров взять его с собой – они только смеялись. Какой-то толстый господин пообещал дать мальчику пенни, если тот будет бежать наравне с каретой до следующего пригорка.

Оливер попробовал, но сил у него совсем не было. Он быстро отстал от кареты, не мог уже больше ее нагнать и остановился. Толстый господин, увидев, что мальчик далеко, преспокойно опустил монетку назад в карман, проворчав, что эта ленивая собака не стоит ни гроша.

Карета катилась все дальше и дальше, оставляя за собой огромное облако пыли, и скоро совсем скрылась из вида. Оливер беспомощно опустился на холодную землю и разрыдался.

Дав волю слезам, он поднялся и поплелся дальше. Мальчик просил милостыню по деревням, но редко кто подавал ему, чаще бранили и прогоняли. В некоторых селениях имелись объявления о том, что здесь за прошение милостыни сажают в тюрьму. Мимо таких деревень Оливер бежал без оглядки и прятался по канавам, чтобы его не увидели и не забрали в участок.

Только раз какая-то добрая старушка, сжалившись над несчастным беглецом, зазвала его к себе, досыта накормила и обласкала. Милая сердобольная старушка! Ее участие поддержало и ободрило Оливера в одну из самых трудных минут жизни, когда доброе слово было дороже всего на свете.

* * *

На седьмой день Оливер рано утром вошел в маленький городок Барнет, который располагался неподалеку от Лондона.

На улицах было пусто: ставни домов еще закрыты, нигде не видно ни души. Солнце всходило во всей красе, но оно не радовало усталого мальчика, когда, весь в пыли и в поту, с израненными ногами, он присел отдохнуть на крыльце одного дома.

И тут он заметил, что с другой стороны улицы на него смотрит какой-то мальчик. Сначала Оливер не обратил на него внимания. Но незнакомец так долго и пристально рассматривал его, что Оливер почти невольно поднял голову и повернулся в его сторону. Мальчик перешел через улицу и подошел:

– Ну что, птенец, в чем дело?

Паренек сам был не старше Оливера, но держал себя совсем как взрослый. Он был очень неказист с виду: маленький, худой, грязный, с вздернутым носом и с каким-то птичьим задорным лицом. На нем был длиннополый сюртук, явно с плеча взрослого мужчины, доходивший почти до пят, шляпа сдвинута на затылок, руки в карманах. Он держал себя очень важно и гордо.

– Ах, я так голоден и так устал! – воскликнул Оливер, и крупные слезы покатились по его щекам. – Я все шел пешком, семь дней был в дороге.

– Семь дней? – сказал мальчишка и громко свистнул. – А понимаю: тебя, знать, «цапля» послала?

Оливер с удивлением посмотрел на своего собеседника, и тот ухмыльнулся:

– Да ты, кажется, не знаешь, что такое «цапля», птенец?

Оливер ответил, что цапля – это такая птица.

– Ну, зелен же ты, брат, как я погляжу! Ничегошеньки еще не знаешь! «Цапля» – значит судья… Ступай-ка лучше за мной, я тебя накормлю. Правда, я нынче не при деньгах: у меня в кармане всего полтинник, ну да и то деньги! Поднимайся же, идем!

Он помог Оливеру встать, отвел его в ближайшую лавку и купил там ветчины и хлеба. Потом они пошли в трактир, где мальчишка приказал подать себе пива.

Оливер не заставил себя упрашивать и с жадностью набросился на еду, а чужой мальчик в это время пил пиво и пристально разглядывал своего гостя.