Чтение онлайн

– Тише, тише, милый! Тебе пока вредно говорить, а то ты опять захвораешь. Ты был болен, очень болен. Лежи спокойно, мой хороший мальчик!

С этими словами добрая старушка бережно устроила голову Оливера на подушке и стала потеплее укутывать его одеялом. И мальчику стало вдруг так хорошо…

Сердце его замерло от счастья, глаза наполнились слезами. Он протянул свои слабые исхудалые ручонки и от всего сердца обнял свою ласковую сиделку.

– Ах, Господи Боже! Что ты, что ты, дитятко! – воскликнула старушка и стала крепко целовать его. – Как он благодарен, бедный мальчик! Что сказала бы его мать, если бы сидела у его постели на моем месте и видела его в эту минуту…

– Может быть, она и в самом деле видела меня… – тихо проговорил Оливер, сложив руки на груди и задумчиво глядя куда-то вдаль. – Может быть, она и вправду стояла здесь, возле моей кровати… Да, да, я чувствовал это! Я знаю, она была здесь!

– Это тебе только показалось, дитя мое, потому что у тебя был бред, – ласково сказала экономка.

– Могут ли они знать про то, что делается на земле?.. – продолжал еще тише Оливер. – Мне всегда хотелось это знать… Знает ли про меня моя мама?.. О, тогда она обязательно пришла бы ко мне, склонила бы надо мной свое лицо, как тогда… во сне… Нет, – вдруг решительно оборвал себя мальчик, – это мне только показалось: они не могут приходить. Мама не может ничего знать про меня! Потому что если бы знала, она бы огорчилась и не стала бы смотреть на меня с такой счастливой улыбкой, как смотрела во сне…

Старая экономка ничего не ответила, только вытерла украдкой катившуюся у нее по щеке слезу. Потом она дала Оливеру лекарства и, сев рядом, стала тихонько гладить его по руке, пока он не уснул…

* * *

С того дня началось выздоровление Оливера. Оно шло неспешными шагами, но все же это было выздоровление. С каждым днем болезнь понемногу оставляла мальчика, и силы прибывали. Его перестали мучить кошмары, сон стал крепким и здоровым.

А когда Оливер просыпался, добрая миссис Бэдуин всегда была рядом, чтобы ласкать его и предупреждать всякое его желание.

Вскоре он уже мог сидеть в кресле, обложенный подушками. Мальчик чувствовал себя счастливым: голова больше не болела, в руках и ногах не было прежней тяжести. Старая Бэдуин перенесла его поближе к камину и стала кормить сытным горячим супом.

– Кушай, кушай хорошенько, деточка! – приговаривала она. – Нам с тобой нужно быть покрепче, потому что сегодня, может быть, зайдет мистер Браунлоу. А чем лучше мы будем выглядеть, тем ему будет приятнее…

Оливер ел суп и не сводил глаз с доброго сморщенного лица старушки, по которому так и текли крупные слезы радости.

– Вы плачете? О чем вы плачете? – спросил он с удивлением.

– Нет, я не плачу, о чем мне плакать? Не обращай внимания, кушай, голубчик. Это я долго смотрела на огонь…

Экономка силилась вытереть слезы, а они, непослушные, так и текли по щекам, потому что добрая Бэдуин была сильно растрогана, видя, что ее подопечный поправляется.

Когда Оливер закончил есть, старушка поправила свалившиеся на сторону подушки, укрыла ему плотнее ноги одеялом и села рядом. Мальчику было очень хорошо сидеть вот так и думать о множестве разных вещей, смотреть на веселый огонь в камине и рассматривать рисунок на обоях.

Вдруг глаза его остановились на портрете, который висел напротив него на стене. С картины на Оливера смотрела прекрасная молодая женщина с печальными глазами, она, словно живая, улыбалась ему. Мальчику внезапно почудилось, что она и в самом деле смотрит на него. Сердце у него застучало, в глазах потемнело, и он, забыв про все на свете, устремил взгляд на портрет. Ему показалось, что женщина отделяется от портрета и несется к нему по воздуху, а он будто бы направляется к ней…

Миссис Бэдуин взглянула на Оливера и, заметив, с каким удивлением он смотрит на портрет, спросила:

– Тебе понравился портрет, мой мальчик? Ты, наверное, любишь картины?

– Право, не знаю, миссис, я видел так мало картин. Но эта до того хороша! Скажите мне: кто это нарисован? Эта женщина… Она похожа на кого-нибудь?

– Я не знаю, голубчик, кто это. Она не похожа ни на одну из тех леди, с которыми знаком мистер Браунлоу. Но что с тобой, милый? Тебя пугает этот портрет? – воскликнула миссис Бэдуин, заметив, что мальчик побледнел.

– О, нет! – живо откликнулся Оливер. – Но эти глаза кажутся мне такими печальными и, знаете ли… – прибавил он почему-то шепотом, – мне кажется… что она смотрит прямо на меня… Будто она живая и хочет заговорить со мной, но не может!

– Полно! – махнула рукой старая экономка. – Ты слишком впечатлительный! Пожалуй, я не позволю тебе больше смотреть на этот портрет.

И она живо повернула кресло Оливера, так что портрет очутился у мальчика за спиной.

Однако Оливер долго еще не мог опомниться. Лицо прекрасной молодой женщины стояло у него перед глазами, и его все тянуло обернуться и посмотреть на портрет. Но огорчать добрую старушку не хотелось, и он не сделал этого.

Через некоторое время в комнату вошел мистер Браунлоу. Оливер сразу узнал в нем доброго старого господина, которого обворовали Чарли и Лукавый Плутишка.

Мистер Браунлоу подсел к Оливеру и сказал ему:

– Ну, как твое здоровье, Том Уайт?

Оливер с удивлением посмотрел на него:

– Меня зовут Оливером, сэр.

– Как Оливером? – удивился мистер Браунлоу. – Так зачем же ты сказал судье, что тебя зовут Томом Уайтом?

– Я никогда не говорил этого. Меня зовут Оливером, – повторил мальчик, – Оливером Твистом.

Мистер Браунлоу поморщился. Старый джентльмен решил, что мальчик обманывает его, и это очень ему не понравилось. Но когда Оливер поднял на него свои доверчивые глаза и со слезами стал благодарить за все, что тот для него сделал, сердце доброго старика опять смягчилось и он понял, что тут вышла какая-то ошибка. Мистер Браунлоу стал ласково разговаривать с Оливером и шутить, так что мальчик и думать забыл про портрет, который так взволновал его.

Мальчик заметил, что его собеседник часто умолкает и начинает присматриваться к нему, словно стараясь что-то или кого-то вспомнить. А мистер Браунлоу и в самом деле приглядывался к нему и думал: «Мальчик удивительно на кого-то похож. Где же я видел это лицо?» Эта мысль пришла ему в голову еще в суде, и теперь, когда он сидел напротив Оливера и говорил с ним, неотвязно преследовала его.

Мистер Браунлоу что-то весело рассказывал Оливеру. Мальчику было так хорошо с ним, он смеялся и часто оглядывался на старушку, точно хотел ей сказать: «Как это смешно! Не правда ли, как все это смешно?»

И вдруг мистер Браунлоу вскрикнул и оборвал себя на полуслове. Он посмотрел на Оливера, потом куда-то на стену позади него, потом опять на Оливера и наконец испуганно пробормотал:

– Что же это такое? Миссис Бэдуин, посмотрите-ка…

Экономка взглянула на портрет, который висел теперь за спиной Оливера, потом на Оливера и остолбенела от изумления: Оливер и молодая женщина на портрете были удивительно похожи друг на друга. Это было одно и то же лицо, те же глаза, нос, подбородок. Такое сходство не могло быть случайным: сестра и брат не могли быть похожи друг на друга больше, чем Оливер и женщина с портрета.