Чтение онлайн

– В Лондон, что ли, маршируешь? – спросил он наконец.

– Да, в Лондон…

– Квартира есть?

– Нет.

Странный мальчик свистнул и, засунув руки в карманы своих изодранных бархатных штанов, стал что-то обдумывать.

– А вы в Лондоне живете? – в свою очередь поинтересовался Оливер.

– Да, когда я у себя дома, – важно ответил мальчик. – Ну, а ты, я думаю, будешь рад, если я позову тебя к себе ночевать?

– Да, – признался Оливер, – я не спал под крышей с тех пор, как вышел из дома…

И слезы снова покатились у него из глаз.

– Полно тебе портить глаза! – фыркнул странный мальчик. – Я сегодня же буду в Лондоне. Хочешь, попрошу одного почтенного джентльмена приютить тебя? Он это сделает для меня даже даром, потому что мы с ним приятели, – и он расхохотался во все горло.

Конечно, Оливер не отказался от этого приглашения, и скоро они уже беседовали как старые приятели. Оливер узнал, что его нового знакомого зовут Джек Даукинс, впрочем, тот откровенно признался, что товарищи чаще называют его Лукавым Плутишкой.

Джек Даукинс не хотел являться в Лондон раньше ночи, поэтому мальчики побродили еще по улицам Барнета, и только потом не спеша двинулись в путь.

Было около одиннадцати часов вечера, когда они дошли до Лондонской заставы. Тут Джек крикнул Оливеру, чтобы тот не отставал, и прибавил шагу. Оливер плохо замечал улицы, по которым они шли, потому что его спутник шел очень быстро, и приходилось заботиться только о том, как бы не потерять его из вида.

Наконец они свернули в какую-то узкую извилистую улицу. Воздух здесь был пропитан невыносимым зловонием, дома вокруг стояли очень грязные, закоптелые, с маленькими кривыми окнами, с большими темными воротами.

Больше всего здесь было кабаков, откуда разносились песни и ругань. На улице было много пьяных: они шли, пошатываясь, и распевали во все горло уличные песни; некоторые спотыкались, падали, да так зачастую и засыпали в грязи прямо на мостовой.

Здесь же бродили подростки, курившие папиросы и ругавшиеся самыми скверными словами, пьяные оборванные женщины куда-то тащили за руку полуодетых детей. Какие-то темные люди шли крадучись вдоль стен и друг поспешно прятались в темных воротах. Сразу было видно, что они замышляют что-то недоброе…

Оливеру стало очень жутко. Он начал уже подумывать, как бы улизнуть отсюда, но тут вдруг его проводник остановился возле одного из домов, взял мальчика за руку, втолкнул в отворенную дверь и запер ее за собой.

Они очутились в темноте. Джек свистнул.

– Эй, кто там? – раздался голос откуда-то сверху.

– Барыш и шлем! – ответил спутник Оливера.

Эти слова были, видимо, условным знаком, потому что на лестнице тотчас появился какой-то человек со свечой в руках.

– Да вас никак двое? – спросил он, заслоняя свечку рукой. – Кто другой?

– Новичок, – ответил Джек, толкая Оливера вперед.

– Откуда он?

– Из Зеленых стран. Феджин дома?

– Да, готовит ужин. Ступайте.

И человек вместе со свечой исчез. Опять стало темно. Джек взял Оливера за руку, и они стали ощупью взбираться по лестнице.

Наконец они кончили подниматься. Послышался звук отпираемого ключа, дверь отворилась, и Оливер со своим спутником очутились в большой грязной комнате с низким потолком, закоптелым и почерневшим от времени.

Посреди комнаты прямо перед дверью стоял простой деревянный стол, а вокруг него сидели пятеро мальчиков, не старше Джека, которого прозвали Лукавым Плутишкой. Важно развалившись, они курили трубки – совсем как взрослые.

На столе стояла свеча, воткнутая в бутылку, бутылка с какой-то мутной жидкостью, несколько оловянных кружек, тарелка и кусок масла, рядом громоздилась целая груда носовых платков.

На полу лежало несколько соломенных тюфяков. Позади стола виднелась большая, ярко топившаяся печь. Возле огня стоял худой сгорбленный старик с редкой бородой, одетый в засаленный сюртук. Он держал в руке вилку и жарил на сковороде сосиски. Оливер догадался, что это и был Феджин.

Лукавый Плутишка сейчас же подошел к Феджину и стал что-то шептать ему на ухо. А потом громко сказал:

– Господа, это мой друг – Оливер Твист.

– Мы очень рады с тобой познакомиться, Оливер, – улыбнулся Феджин. – Ты ведь не откажешься поужинать с нами, не правда ли? Лукавый Плутишка, тащи скорее сковородку на стол, а вы, друзья мои, пододвиньте к столу кадку. Оливер сядет на нее. Вот так. А, дружок, ты рассматриваешь платки? – сказал он, заметив, что Оливер с удивлением смотрит на громадную кучу носовых платков, сваленных на столе. – Да, их многовато накопилось. Мы приготовили их для стирки, хе-хе-хе!

Услышав слова Феджина, все мальчики дружно расхохотались. Потом они окружили новичка и стали наперерыв жать ему руку, уверяя, что рады с ним познакомиться. Один из них взял из рук Оливера узелок, другой положил на полку его шапку. Потом они за руки повели мальчика к столу и усадили на кадку.

Все сели за стол и принялись есть. Оливер с жадностью уписывал горячие сосиски, а Феджин подкладывал ему еще и еще, радушно угощая гостя. Когда все было съедено, старик пошел к стенному шкафчику, вынул оттуда бутылку с вином и, плеснув немного в оловянную кружку, подал Оливеру.

– Выпей, дружок, – сказал он. – Это согреет тебя. Да пей же скорее, твои товарищи дожидаются! Они тоже не прочь выпить.

Оливер никогда раньше не пробовал вина, но он не посмел перечить Феджину и живо опрокинул в рот содержимое кружки. Пахучая крепкая жидкость сразу согрела его изнутри.

А потом глаза мальчика вдруг стали слипаться, голова свесилась на сторону. Он слышал сквозь сон, как его подняли, понесли и опустили на один из тюфяков, лежавших на полу. Затем в его голове все спуталось и смешалось, и Оливер крепко заснул.

Глава XI

Жизнь у Феджина

На следующее утро Оливер проснулся поздно. В комнате никого не было, кроме Феджина, который варил кофе для завтрака и что-то насвистывал, мешая в кофейнике железной ложкой.

Когда кофе был готов, старик снял кофейник с огня, поставил его на стол и, потоптавшись в нерешительности несколько минут, обернулся и тихо позвал Оливера.

Оливер не отозвался. Хоть он уже не спал, но еще не совсем очнулся от своего долгого сна, и мысли нехотя копошились у него в голове. Мальчику не хотелось ни вставать, ни разговаривать.