Чтение онлайн

Нет, на это Владик не был согласен. Он все чаще и чаще поглядывал на часы…

Провожать поехали все. Десятый вагон Владику сразу понравился. Голубой пластик, ручки на дверях сверкают, и сами двери, как зеркало, — глядеться можно. На окнах занавески, а вдоль длинного прохода зеленая дорожка лежит. И купе ему понравилось. И вторая полка. Не деревянная, а серой кожей обтянута. Мягкая. «Лягу, — подумал Владик, — и в окошко буду смотреть». Но оказалось, что вторая полка, которую он облюбовал, достанется не ему, а тете Нине. Мама сказала, что боится за него — может свалиться ночью. В этом был обидный намек на то, будто он еще маленький. Но спорить Владик не стал. Он не привык спорить, не умел, даже представить себе не мог, чтобы не подчиниться маме.

По радио попросили провожающих покинуть вагон.

— Сынок, — прижимая Владика к груди, сказала Зинаида Аркадьевна, — будь умником, будь послушным.

Чуть задохнувшись от острого запаха духов, Владик пообещал быть послушным.

И лишь когда они трое — мама, отец и сестра — уже стояли на почти пустом перроне, отгороженные толстым стеклом окна, и что-то говорили им, а Владик не мог ничего расслышать, лишь тогда он ощутил боль разлуки. Приподняв руку, Таня помахала ему тонкими пальцами. Лицо у нее было грустное, и Владик почему-то вспомнил рассказ сестры о том, как в сквере ее напугали пятна крови. Но стоило вагону тронуться, уплыло мамино лицо с платочком, прижатым к глазам, отодвинулось желтое здание вокзала, и минутная грусть Владика растаяла, как щепотка соли в воде.

— Я вижу, тебе на верхнюю полку хочется? — спросила тетя Нина.

Как она догадалась? Владик обрадованно кивнул.

— А не загремишь оттуда?

— Я же не маленький!

— И я так думаю. Если хочешь, залезай сейчас на верхотуру. Посмотришь пока, а то скоро стемнеет.

И правда, даль уже помутилась, а когда к полотну дороги близко подступала стена леса, то в уютной комнатке купе становилось почти темно, и Владика, который наволновался за день, тянуло ко сну.

Тетя Нина, хотя и согласилась с Владиком, что он не маленький, все же с обеих сторон далеко под матрац подсунула широкую простыню.

— Видишь, какое гнездышко получилось. Закрывай глаза, хороший сон желаю тебе увидеть. Завтра будем дома.

И ночью ехали, и утром ехали. И днем быстрой зеленой змейкой поезд мчался мимо рощ и лугов, громыхая на мостах, пересекал реки, бежал вдоль бесконечных, как море, желтых полей пшеницы, на которых черными жуками уже ползали первые комбайны.

В три часа тетя Нина сказала, что пора собираться.

— У нас не столица, поезд стоит всего две минуты.

Действительно, не столица. Вокзал, если его можно назвать таким громким именем, был совсем небольшой, голубенький, и величавые серебристые тополя, стоявшие под солнцем, смотрели на него со своего великаньего роста, как на ребенка.

Впрочем, не вокзал интересовал Владика, проворно соскочившего с высокой подножки на землю. Он смотрел в сторону передних вагонов. Туда же смотрела и тетя Нина.

— Ну, где там мой отряд? — не без волнения сказала она.

Желающих выходить на этой маленькой станции почти не было, и потому в следующую минуту тетя Нина воскликнула:

— Конечно, у второго вагона стоят! Идем! У Наташи глаза на мокром месте. Даром что рыбачка.

Владик взял свою сумку, еще и тяжелый портфель тети Нины подхватил, но та вдруг замахала рукой, счастливо засмеялась:

— Бегут, бегут! Стой… Впереди-то, видишь, в футболке — Егорка!

Тетя Нина не ошиблась, сказав про отряд. Следом за сыном бежали еще двое мальчишек, и рядом, нисколько не отставая, неслась девчонка в ярком васильковом платье. Только косы метались по сторонам.

— Егоркины друзья — Толик и Сережа, — пояснила тетя Нина. — А Наташа-то молодец! Что значит девочка, цветов нарвала.

Подбежал Егорка, обнял мать. Раз пять поцеловала его тетя Нина, может, и еще поцеловала бы — до того рада была встрече, но Егорку уже отталкивала Наташа. Наконец дорвалась. Она буквально повисла на матери. Точно: глаза у нее были на мокром месте, по щекам отважной рыбачки текли слезы.

— Здравствуйте, тетя Нина! — разом сказали Толик и Сережа.

Егорка тем временем с интересом оглядывал крепенького, опрятно одетого мальчишку. Вроде вместе приехали. Значит, это…

— Ты — кто? — спросил Егорка.

— Владика не признал! — улыбнулась тетя Нина. — Знакомьтесь!

Егорка больно стиснул пальцы Владика.

— Бег, прыжки, борьба, шахматы?

— Чего? — не понял Владик. — A-а, каким видом спорта занимаюсь? И бегаю, и прыгаю. В футбол играю.

— Подходяще, — сказал Егорка.

Пока происходил этот короткий разговор, пока знакомились с Владиком Толик и Сережа, Наташа успела отдать матери цветы, вытерла слезы, а косу с пышным белым бантом, длинную, туго заплетенную, искрившуюся на солнце красивую косу, она легким движением руки переместила со спины на грудь.

— Очень рада, — чуть-чуть присела Наташа и протянула гостю мягкую белую ладошку.

Возможно, Владик и обратил бы внимание на красивую Наташину косу с белым бантом, но он посмотрел на ее шелковый пионерский галстук — будто на торжественный сбор дружины явилась — и вдруг подумал: «А почему они все в галстуках? Сейчас же каникулы…»

До поселка ходил автобус. Но ждать его не стали: велик ли путь, два километра!

— Соскучилась, будто год не была дома! — сказала тетя Нина и сняла туфли. — Хорошо-то как! Земля теплая.

И Наташа с удовольствием бы пошлепала босиком, но ей не хотелось снимать свои красные босоножки. Всего третий раз надела.

Владик шел налегке. Его сумку нес Егор. Встречавшие отобрали вещи и у тети Нины. Она шла, размахивая туфлями, с удовольствием нюхала Наташин букет цветов, спрашивала о доме, улыбалась. Владику было немножко обидно, что она уже не смотрит на него, не разговаривает. То ли дело в вагоне: говорила только с ним, шутила, заботилась — то чаю предложит, то пирожок. И тетя Нина словно услышала его мысли.

— Владик, Владик! — обернулась она к нему. — А вон и озеро показалось. Видишь голубое какое? Искрится.

Справа, за березовой рощей, открывался широкий синий простор воды.

— Красиво, — сказал Владик. — Как Черное море.

— А ты помнишь это озеро? — спросила тетя Нина. — Боже мой! Егорка, да он совершенно ничего не помнит!

— Почему, — возразил Владик. — Я вас помню. И шоколадные колбаски помню. Вкусные.

— Как-нибудь сделаю, — пообещала тетя Нина.