Чтение онлайн

Внимание всех жителей города было приковано к Саламуре. Канатоходцы сразу догадались, что этот мальчик с пальчик чужестранец, и потому с любопытством разглядывали его сверху.

Пастушок, желая сообщить Байе, что он пришёл выручать её, заиграл на дудке из тростника. И тут случилось необыкновенное: его песня произвела на всех такое впечатление, что сразу же распахнулись все окна домов, прекратилось движение по канатам - канатоходцы слушали Саламуру.

Саламура играл, а глазами искал Байю. Но её не было нигде: ни в окнах, ни на улице. Расстроенный Саламура заткнул свирель за пояс и пошёл дальше.

– Эй, паренёк, сыграй ещё!
– попросили его сверху. И тут Саламура задрал голову. "Ой, а где же Бегун?" Пастушок, забывшись, потерял его из виду. Попробуй теперь найти почтальона в такой толпе.

"Ничего, - подумал Саламура, - Бегун, наверное, сам следит за мной, ведь на улице, кроме меня, никого нет".

– Кого ты ищешь, малютка?
– услыхал пастушок ласковый голос.

Он обернулся и увидел в окне лысого пожилого мужчину.

– Бегуна, - сказал Саламура.

– Бегуна? А ты разве не знаешь, что он мой сын?

– Правда?
– обрадовался Саламура.
– Значит, это его дом? Какой у вас замечательный город!

– Приятно, что тебе понравился наш город! У нас и люди здесь хорошие. Очень хорошие, - сказал лысый и почему-то ухмыльнулся.
– Любят музыку... А ты играешь прекрасно... Ну, чего стоишь посреди улицы?

Саламура подошёл к окну шестого этажа. (Вы, надеюсь, не забыли, что в канатном городе счёт этажам вёлся сверху.) Он прислонился к стене и стал ждать Бегуна.

Люди сновали по канатам взад и вперёд, и пастушок разглядывал их ноги.

Вдруг Саламура почувствовал, как чьи-то сильные руки оторвали его от земли. И он, не успев и ахнуть, очутился в объятиях лысого мужчины.

Никто не заметил, как исчез маленький чужестранец. Але-Гоп - хромой акробат

– Ха-ха-ха, - смеялся лысый, потирая от удовольствия шею.
– Не бойся, ягодка, ты попал в надёжные руки. Слыхал об Але-Гопе? Ничего, теперь услышишь, никогда не поздно. Але-Гоп - это я. Всеми забытый и покинутый акробат.

Лысый ходил по комнате, припадая на левую ногу.

– Они у меня ещё попрыгают. Забыть Але-Гопа? Дудки! Ха-ха-ха!
– Он смеялся всё громче.
– Тебя не пугает мой смех, ягодка? Хочешь, перестану? Не бойся, ты скоро увидишь, какой я добрый и ласковый. А они злые. Я тебя, мой мальчик, выдрессирую, как щенка. Мы будем ездить по городам и лопатами загребать деньги. Во всех столицах будут развешаны афиши об играющем на свирели чудо-акробате.

Пастушок со страхом наблюдал за Але-Гопом.

– И денег у нас будет хоть отбавляй!

– Не нужны мне деньги, - сказал Саламура.
– Отпусти!

– Куда тебя отпустить, ягодка?

– Пойду своей дорогой.

– Но куда ведёт твоя дорога?

– Не знаю. Я ищу Байю.

– А не знаешь, так и нечего идти. Какая тебе ещё Байя нужна? Твоя Байя деньги. Тебя ждут деньги и слава! Твое имя будет у всех на устах. Весь мир заговорит о замечательном акробате. И деньги потекут рекой. Только успевай их собирать.

Саламура заплакал. Что будет с несчастной Байей? Неужели он не сможет помочь ей, неужели они не будут вместе наблюдать восход солнца?

– Не плачь, ягодка, не плачь. Я не дам тебя в обиду.
– ухмыльнулся хромой акробат. Дрессировка

Але-Гоп держал Саламуру взаперти, даже к окну не разрешал ему подходить. Словом, не жизнь, а каторга.

Хромой акробат протянул от одной стены к другой веревку и стал учить пастушка ходить по ней. На первых порах Саламуре было очень трудно. Занимался он неохотно да и страшно уставал. А ночью так болели мышцы, хоть плачь.

Но вскоре Саламура понял, что только тогда он сможет избавиться от Але-Гопа, когда научится бегать по верёвке.

Через неделю лысый учитель не мог нахвалиться.

– Молодчина, ты уже настоящий канатоходец!
– говорил он.
– До циркача пока далеко, но вот научимся делать сальто... Ты знаешь, что такое сальто? Это кувыркание. Ты должен подпрыгнуть, перевернуться в воздухе и опуститься на верёвку.

Але-Гоп упрямо заставлял мальчика делать сальто. По восемь часов в день тренировал хромой акробат своего ученика.

Начали с пружинной тахты - она хорошо подбрасывала Саламуру, а если он падал, то не было больно.

– Але-гоп!
– кричал лысый акробат, и Саламура делал сальто.

С тахты перешли на пол. Учитель провёл линию мелом и сказал:

– Постарайся, мой мальчик, после прыжка становиться на эту линию. Запомни: главное - точность. Начнём. Але-гоп!

Саламура напряг мышцы, подпрыгнул, перевернулся в воздухе и... упал на пол.

– Не получилось, ягодка, но ничего, попробуем ещё раз. Саламура с трудом поднялся - очень болела спина.

– Сил нет, господин Але-Гоп, - сказал он.

– Выходит, ты отказываешься от ужина? Пастушку так хотелось есть, что он согласился повторить трюк. На этот раз он опустился точно на линию.

– Вот это дело!
– улыбнулся Але-Гоп.
– Ещё разок, и отдохнём.

А дни ползли медленней черепахи.

Саламура уже прыгал на верёвке. Прыгал и играл на свирели. Но лысый всё повторял:

– Ещё разок, ягодка, ещё разок. Главное - не ударить лицом в грязь.

Пастушок уже с утра мечтал, как бы скорее настал вечер, чтобы лечь в постель. Он прыгал на верёвке по восемь часов в день и так уставал, что не в силах был думать о чём-нибудь другом. По утрам он злился на себя - забыл о Байе, предал её, - но начинались занятия, и мальчику было ни до чего.

– Теперь будем делать двойное сальто, - сказал как-то Але-Гоп.

– Как это двойное?
– удивлялся Саламура.

– А очень просто. Надо два раза перевернуться в воздухе.

– Не понимаю, господин Але-Гоп.

– Поймёшь, когда ляжешь спать голодный, - ухмыльнулся хромой акробат. Слушай внимательно: когда один раз переворачиваешься в воздухе, это называется простое сальто - его у нас делает любой, - а перевернёшься два раза, будет двойное сальто. Это тоже не фокус.

– Но как перевернуться два раза?