Чтение онлайн

Цапли — деликатные ухажеры. Подходы с целью привлечения внимания будущей подруги изысканны, искусны, исполнены терпения и достоинства. Природа щедро украсила цапель для этой церемонии, особенно белую цаплю с ее тонким развевающимся плюмажем, похожим на кружево, ослепительно белым, действительно будто предназначенным для свадьбы. В этой церемонии существует ряд правил, никогда не нарушаемых. Я думаю, если наблюдать цапель долго и тщательно, можно составить книгу их этикета. По мере того как инстинкты спаривания и гнездования приближаются к своей сезонной кульминации, поведение цапель принимает такой характер, как будто какой-то магический дух жизни пытается выразить себя, несмотря на пассивное сопротивление материального мира.

Находясь рядом с колонией, я, кажется, ощущаю то противодействие, которое оказывают слепые материальные силы духу жизни, — с радостью наблюдаю его победоносную войну против этих сил. Я почти убеждаюсь, что через восемнадцать миллионов веков после слияния туманности в горящий шар нечто новое вошло в материальный мир. Нечто, предназначенное доминировать над физическими законами или, по крайней мере, использовать их в своих целях. Здесь мы имеем дело с арифметикой, в которой два плюс два равно пяти. Невозможно считать тысячу и одно произведение природы делом слепого случая, результатом «благоприятного сочетания атомов». Если случай оказался способным творить, к чему вообще называть его случаем?

Меня заинтересовало расположение колонии, поскольку она была новой. Впервые цапли появились здесь в 1943 году. Почему они выбрали это, а не другое место на побережье?

Местность, лежащая по направлению к берегу от колонии, представляет собой плоскую низменность на высоте 2–4 метров над уровнем моря. Основание трехметрового возвышения, на котором расположилась колония, подмывается во время прилива. Часть пляжа, заливаемая приливом и освобождаемая отливом — так называемая прибрежная полоса, — обеспечивает птиц едой как скатерть-самобранка.

В глубь материка от колонии птиц на пятьдесят миль лежат плоские прибрежные прерии, и только дальше появляются небольшие холмы. Потоки, текущие через прерию к заливу с возвышенности, становятся грязными, образуя болота; уровень воды по мере приближения к берегу колеблется вместе с приливами. Морская жизнь перемешивается с пресноводной, а непостоянный уровень воды открывает острому зрению голодных обитателей колонии съедобных представителей обеих водных форм жизни. Множество мелководных заливов — места кормления болотных птиц. Но наличие корма — еще не достаточное основание для выбора именно этого места, хотя здесь его полно и в пределах дальности полета, на протяжении более пятисот миль.

Перед колонией птиц встают те же проблемы транспорта, расселения и поставок продовольствия, что и перед командующим военной экспедицией, который переносит базирование своего контингента на вражескую территорию. Те же трудности испытывал и караван повозок первых поселенцев, отправлявших вперед разведчиков-скаутов; а еще раньше, в библейские времена, таких разведчиков высылал вперед Моисей.

Итак, нужна пища, нужен строительный материал для гнезд, нужны хорошие природные условия. Немаловажен и фактор времени. Природа не балует колонию благоприятными условиями в течение всего года; период жизни здесь — с середины марта до середины июля (за исключением цапли Уорда). Нельзя терять ни минуты. Ухаживание должно быть принято, место выбрано, гнездо построено, яйца отложены; высиживание занимает две-три недели; кормление, укрытие и защита птенцов требуют огромного труда и постоянной бдительности; и наконец, молодых еще надо обучить летать, находить и добывать себе корм — обучить самостоятельности. На все это дается короткий период в три-четыре месяца.

Строительный материал — вопрос первостепенной важности. Цаплям нужны сухие ветки как основа огромных гнезд. Они строят их исключительно своими клювами. В этой колонии сразу началась нехватка строительного материала. Все сухие ветки уже были обломаны с деревьев и кустов на милю вокруг, а оторвать зеленые ветки птицам не под силу. Длинный тонкий клюв цапли ловко пронзает рыбу; причудливо изогнутый клюв розовой цапли способен ощупать добычу; клюв ибиса имеет форму, удобную для нашаривания в норках речных раков или песчаных крабов — все эти тонкие инструменты природы, конечно, плохо приспособлены для такой грубой работы, как сбор строительного материала. А их лапы? На них нет приспособленных для хватания когтей, как у стервятников. Цапли бродят по колено в воде, ходят по мягкому, сыпучему песку. Но им трудно садиться на ветви, они часто теряют при этом равновесие.

Цапли подвержены нападению и на земле, и в воздухе. Эти сравнительно большие создания не способны нырнуть в куст, как славка: им нужен свободный доступ вверх, в воздух — чтобы, взлетая, не запутаться в ветвях. Они строят гнездо на вершине или вблизи вершины и в то же время должны быть защищены снизу от енотов, скунсов, рысей, койотов, домашних кошек, опоссумов — всех этих хищников, алчных до яиц, птенцов или даже до самих взрослых птиц. Цапли выбирают эти джунгли с переплетенными жесткими колючими ветвями для того, чтобы максимально обезопасить себя от наземных врагов.

Не прочь поживиться тут и змеи, особенно гремучие. Однако даже им препятствует плотная подушка растительности. Мексиканцы говорят, что гремучие змеи опасаются ползать среди кактусов, поскольку колючки «щекочут им нос». Один ковбой даже видел, как гремучая змея пятилась, выползая из таких зарослей.

Защита от нападения с воздуха — совсем иная забота. Цапли строят гнезда, открытые сверху, — белые от помета, очень скоро они становятся заметными для острых глаз хищников, парящих высоко в воздухе. Эта опасность заставляет цапель объединяться. Одно белое гнездо с четырьмя толстыми, пушистыми птенцами вмиг подверглось бы опустошению, поскольку родители большую часть времени проводят в поисках корма. Поэтому приходится вступать в сотрудничество по охране гнезд. Чем больше колония и чем компактнее расположены в ней гнезда, тем лучше она защищена.

Как я уже говорил, разведчики, посланные выбрать место для будущей колонии, предпочли эту территорию из-за наличия обильного корма. Мелкая рыба, ракообразные, водные насекомые на мелководье при отливе; широкие плоские участки вперемежку с болотами, где есть норы раков, особенно привлекательных для белых ибисов; возможность охоты за кузнечиками и другими насекомыми суши, — все это факторы не последние. Цапли охотятся здесь за змеями, которых поглощают с большой жадностью: заглатывают, частично переваривают и отрыгивают в горло своего потомства.

Преимущества большого количества птиц приводят к росту колонии; однако он тоже ограничен. Например, все равно не хватает корма. Медленно летающие цапли нуждаются в близком источнике корма; и лишь те, кто более легок на крыло, — розовые цапли и сильнокрылые, быстро летающие белые ибисы, — отправляются сравнительно далеко. Недостаток веток для гнезд тоже ограничивает размеры колонии, заставляя ее рассеиваться на большие пространства, в то время как защитные свойства большой колонии заставляют птиц держаться вместе. Две силы, центростремительная и центробежная, достигая равновесия, и определяют размер колонии.

Колония ибисов на заливе Каранкава (менее чем в десяти милях по прямой от реки Келлера, на которой расположена наблюдаемая колония цапель) состоит не менее чем из пятнадцати тысяч птиц. Огромная популяция оказалась там возможной, поскольку ибисы летают быстро и на далекие расстояния, и ареал их кормления очень широк — он распространяется далеко вдоль побережья и в глубь материка, всюду, где можно найти песчаных крабов или речных раков. Причем количество других видов птиц в этой колонии незначительно.