Чтение онлайн

— Пойдем, — сказал Травка. — Только сначала я отломаю лапочку для мамы.

Он отломил пышный кончик сосновой ветки, и вправду похожий на лапу какого-то большого мохнатого зверя.

Они сложили лапочку, чтобы она не кололась. Травка упрятал ее в карман и сказал:

— Тебя как зовут? А то как же я пойду в гости и даже не знаю к кому!

— Меня зовут Сонечка. А тебя?

Травка не успел ответить. Туча ушла с солнца, и на лицо девочки вдруг упал яркий солнечный луч. Он защекотал ей глаза и нос. Сонечка сощурилась и чихнула так громко, что с веток даже посыпался снег:

— А-а-а-апчхи!

Травка засмеялся и сказал:

— Солнечка, как тебя солнышко чихать заставляет! — А потом засмеялся еще громче: — Как у меня вышло-то смешно: Солнечка! Ну, я тебя так и буду звать — Солнечка.

— Откуда ты узнал? — удивилась девочка. — Меня папа и мама правда часто так зовут.

— А меня зовут Травкой.

— Папа и мама?

— Нет, все.

Девочка засмеялась:

— Травка!

Травка тоже засмеялся:

— Солнечка!

Дети взялись за руки и пошли к Солнечке в гости.

Куклу в санях вез Травка.

Через некоторое время Солнечкина мама услышала звонкий голос:

— Мамуся! Мамуся!

Она вышла на крыльцо и увидела такую картину, что ей показалось сначала, что она видит сон: ее единственная дочь Сонечка сидела на заборе; недалеко от нее сидел неизвестный мальчик в шапке с ушами и в зимнем пальтишке с меховым воротником.

— Уезжаем! Уезжаем! Обедать не приедем! До свиданья! — крикнула дочь и вдруг двинулась и поплыла вдоль забора, как на лодке, помахивая своей маме на прощанье рукой.

Неизвестный мальчик тоже помахал рукой и двинулся вслед за девочкой. Он раскачивался так, будто греб веслами.

Сонечкина мама выбежала за калитку, поняла, что происходит, рассмеялась, тоже замахала рукой и закричала:

— Ужинать обязательно приходите! Товарищ капитан, я вас жду! Обязательно!

Она долго еще качала головой и смеялась над тем, что не сразу поняла, в чем дело.

А нам с вами и совершенно этого не понять, если мы не узнаем, что произошло немного раньше.

А раньше произошло вот что.

Травка и Солнечка шли и всю дорогу болтали. Было похоже, что чирикают воробьи.

— Твою куклу как зовут?

— Машка-замарашка. Видишь, какие у нее щеки грязные. И нос. Уж я их мыла, мыла — и водой и слюнями, а они все не отмываются.

— А у нас есть кукла Мальвина. Волосы у нее оранжевые. Глаза с настоящими ресницами. Она их открывает и закрывает. У нее кружевное платье, а в платье веревочка с фарфоровой горошиной. Дернешь — она говорит: «Папа! Мама!»

У Солнечки разгорелись глаза. Она тяжело вздохнула. Травка понял, что ей, наверно, очень хочется иметь такую куклу. Он сказал:

— Но твоя Машка гораздо лучше. Что Мальвина! С ней и играть-то нельзя: она бьющаяся. А потом, разве она разговаривает? Вместо «папа» — «ква-ква»! Как лягушка. А вместо «мама» — «мяяяу»! — Травка мяукнул котенком.

Солнечка рассмеялась.

— А твоей Маше, хочешь, я выкрашу волосы в любой цвет? Я все цвета знаю. И рожицу ей выкрашу белым, а щечки розовым. Краски есть? Мы с Ваней хотели сделать, чтобы Мальвина разговаривала как следует. Попробовали… Теперь она совсем молчит. Сколько ни дергай.

Солнечка опять засмеялась.

— А ты на каком поезде приехал?

— Я не на поезде приехал, а на паровозе. Вот страшно было! Но я ничего не боялся. У меня есть знакомый машинист, Беляков. А потом еще начальник станции знакомый, Николай Иваныч.

Травка все это рассказывал очень важно.

Но Солнечка ничему не удивлялась:

— У меня самой папа начальник станции. Я всегда здесь живу и знаю все поезда. Да, да! — вдруг она вскрикнула: — Папа! Папа! — и бросилась куда-то в сторону.

У Травки екнуло сердце. Он посмотрел туда, куда побежала Солнечка, но вместо своего папы он увидел двух лыжников в лыжных костюмах, с ремнями, биноклями на груди и полевыми сумками через плечо. Лыжники шли Солнечке навстречу. Она бросилась на шею сначала одному, потом другому и крикнула:

— Травка! Травка! Иди скорее сюда!

Оказывается, это был Солнечкин папа с товарищем. Дети рассказали им, как они встретились, и все Травкины приключения.

Солнечкин папа внимательно посмотрел на Травку и сказал:

— Так ты, значит, и есть тот мальчик, который потерялся? По линии была телеграмма. Родители о тебе беспокоятся.

— Нет, это не я потерялся, — ответил Травка, немного обидевшись. Это папа потерялся. А я — вот он.

И он, чтобы было понятней, ткнул себя пальцем в грудь.

Солнечка постаралась все объяснить:

— Ну да. Папа потерялся у него, а он — у папы.

Солнечкин папа раздумывал вслух:

— Как же мне с тобой быть? Поезд в Москву пойдет только в семь часов вечера… Измайловы ушли на Московскую гору, это ясно… А ты небось кушать хочешь?

— Пусть он идет к нам, — решительно сказала Солнечка.

Но Травка начал отказываться:

— Да что ты! Я вовсе не обедать шел к вам. Я на паровозе почти что пообедал.

Тут вмешался другой лыжник:

— Разговаривать больше не о чем. Идем все на Московскую гору. Разыщем там Измайловых. А оттуда до моей электростанции рукой подать. Пообедаем у меня. Забирайте, лейтенант, свою дочку, а я — этого мужичка.

Солнечкин папа взглянул на Травку и спросил:

— А вам не тяжело будет, капитан?

— Забыли, дорогой, как на фронте ходили: с винтовкой за плечами, с вещевым мешком, с запасом гранат, да еще, бывало, и пулемет на себе. По сорок километров делали, и никто не говорил, что тяжело! А теперь двое ребятишек для нас тяжелы? Да не за них ли мы и воевали?

— Есть, капитан! — сказал Солнечкин папа. — Ну, дочура, прячь свою Машку. Или ты с собой ее возьмешь?

— Пусть тут остается, — решила Солнечка. — Только бы не простудилась!

Она потеплее завернула Машку в одеяльце, засыпала ее вместе с санками снегом и нарисовала на снегу букву «М».