Чтение онлайн

Против воли Марта захватывало тревожное оживление. Мрачная радость будоражила и рвалась наружу. Противники кружили друг против друга в потоках голубого света, и, когда Март прикрывал глаза, ресницы дробили и без того слабый свет, и казалось, будто на льду свиваются кольцами два змея. Не чудовища, но и не люди… Где он слышал эти слова, в каком древнем гимне? Всё забылось, застыло, вмёрзло в лёд, остались лишь двое, сражавшихся не за жизнь — за честь.

Кто-то нетерпеливо переступил за спиной Марта, чуть задев его плечом. Поединок затягивался. Сигверт начал уставать. Он двигался всё так же легко, но Март подмечал перемены: вот кунг чуть промедлил, отбивая удар, вот атаковал чуть позже, чем следовало. Ледяной свет крал сияние золотого клинка; меч противника же сиял серебром. Можно ли было надеяться победить здесь, в сердце Тёмных земель в самую тёмную ночь в году?

Сигверт, кажется, и сам понял, что ему не уйти с победой. Отбил очередной удар и отступил, утирая с лица пот, смешавшийся с тающим снегом. На какой-то кошмарный миг показалось: сейчас бросит оружие, встанет на колени перед победителем, склонит голову, подставляясь под лунный меч… Кунг и вправду отшвырнул в сторону — щит. Крепче стиснул меч и атаковал. Противник небрежно встретил его удар своим щитом; Сигверту прикрыться было нечем, и серебристый клинок с размаху рубанул по золотой чешуе.

Доспех выдержал. Хотя силы, с которой был нанесён удар, хватило бы, чтобы разрубить тело пополам. Лунный воин вложил в решающий удар всю свою мощь, не удержал равновесие, чуть повернулся, подставил бок, и Сигверт, уже склонившийся вперёд от боли, вогнал меч в шов между двух половинок доспеха, между дугами рёбер до сердца — если оно было под этими латами.

Лунный воин дрогнул и зашатался. Сигверт рванул клинок на себя, не устоял на ногах; опустился на колено, свободной рукой опёрся на лёд, силясь не упасть. Долго, слишком долго… Март невольно сжал рукоять кинжала. Он не промахнётся, швырнёт нож точно в щель между пластинами на пояснице, перебив позвоночник. Кинжал вылетел из ножен в тот момент, когда тан Тёмных земель наконец начал клониться вперёд. Сигверт последним отчаянным взмахом снёс ему голову и свалился на лёд рядом с поверженным противником.

От боевого вопля верингов, казалось, затрещали скалы. Воины Сигверта рванули через озеро; полсотни глоток ревели победную песню, полсотни пар рук поднимали топоры и факелы. Латники дрогнули, и это было последнее, что видел Март, опустившись на колени рядом с раненым.

Сигверт дышал. Тихо, прерывисто, но дышал. Лекарь скинул плащ, расстелил рядом, осторожно переложил раненого на тёплый мех, удивившись, как легко это удалось. На другом конце озера хрустели кости и трещали щиты. Плевать. У Марта своя битва.

Пальцы легко нашарили потайной замок, распустили шнуровку, нож без жалости взрезал тонкий шёлк нижней рубахи. Крови не было, осколки костей не торчали сквозь лохмотья кожи — уже немало; впрочем, кто знает, что творится внутри? Плавные линии мышц на животе пересекал длинный тёмный след. Март быстро ощупал чуткими пальцами рёбра — ничего не сломано, настоящее чудо, только этот страшный след, набрякший чернотой, без единой капли крови, с жуткой неотвратимостью расползающийся в ширину.

Руки привычно двигались, выхватывали инструменты, открывали бутылки: прокалить бы верную сталь, но некогда разводить огонь, достанет и маревника… Март окунул нож в настойку и рассёк кожу вдоль чёрной полосы. Откуда в ране взяться слизи, вязкой и чёрной, как здешние проклятые ночи? Верно, кровь так свернулась. Глаза могут подвести Марта, но сам Март не подведёт. Он лил маревник, чистил рану, снова промывал и чистил, скоблил лопаткой и тянул щипцами мерзкую дрянь, которой не было конца, и наконец вытянул всю. Из-под лезвия брызнула живая кровь.

Лекарь в последний раз промыл рану и обложил бинтами. Лицо Сигверта покинули последние краски, грудь не вздымалась; Март не ощутил замёрзшими пальцами и следов дыхания. Он снова достал кинжал и поднёс к губам кунга, оберегая их от острого лезвия, и мимоходом подумал, что если сталь останется ясной — пожалуй, нет смысла и ему оставаться в мире живых. Будут вместе зажигать огни над лохматыми кочками, рисовать невесомым дыханием трещины на камнях…

Металл затуманился. Кунг был жив. Март медленно отложил нож, механически поправил повязку и только сейчас заметил, что порезался. Кровь стекала по ладони, смешивалась с кровью Сигверта, пропитывала повязку и плащ. Пальцы Марта оставляли вязкие следы на запястье и шее раненого, где лекарь снова и снова искал пульс — и нашёл! Сердце билось едва слышно.

Март выдохнул, сел на пятки и огляделся. Они с Сигвертом остались вдвоём на замёрзшем озере. В пяти шагах от них лежал сражённый противник, вытянув мёртвую руку с лунным мечом. Подо льдом, как обезумевшие, метались хвостатые твари, почуявшие живую человеческую кровь. Лекарь только сейчас заметил, как продрог без меховой накидки, которую отдал Сигверту. Плащ кунга лежал неподалёку вместе с его вязаной рубахой. Март поднялся и закутался в промёрзший мех. Нужно было развести огонь и вскипятить воды для настоев, да побыстрее.

От леса отделилась фигура с факелом. Март узнал Лейва и сразу отметил, что тот берёг правую руку.

— Что Сигверт? — крикнул веринг издали.

— Жив, — коротко ответил Март. Ради Сигверта проглотил ругательства, что крутились на языке: хоть бы один из верных воинов остался, чтобы помочь!

— Слава богам! — Лейв коснулся оберега на шее. — Я боялся, этот бледный его пополам перерубил! Представляешь, я плечо опять выбил!

— Дрова таскай, — оборвал его Март. Наверняка на здешних голых скалах топливо собирают до последней веточки, но, может, в лесу вблизи замка им повезёт?

Лейв принёс небольшую охапку сосновых ветвей, бросил на окованный железом щит, Март сунул в неё факел, и сухие ветки затрещали. Растерянно огляделся в поисках воды. Снова выручил Лейв: догадался набрать в кружку снега; он растаял, покрыв дно всего на два пальца, и казалось, что веринг будет вечно носить пригоршни белой крупы, бесследно исчезавшей в дымящемся сосуде. Но наконец кружка была наполнена, вода закипела, Март всыпал в неё нужные травы и разом успокоился, почуяв знакомый запах укрепляющего снадобья. Он уже отбивал Сигверта у смерти, справится и на этот раз.

Кружка опустела трижды, а в мешочке со сбором показалось дно, когда Сигверт вздохнул и пошевелился. Дёрнулся и со стоном потянулся к животу; Март перехватил его руку и уложил обратно на мех.

— Всё позади, — сказал он. — Ты победил.

Сигверт упёрся в него вопросительным взглядом из-под полуприкрытых век, и Март, ненавидевший в таких случаях врать, ответил:

— Ничего страшного. Всё на месте. Лежи только. Благодари свой доспех, иначе мы бы долго собирали твои кишки по всему озеру.

И, подумав, добавил:

— Ты сражался очень хорошо. И я видел, что меч ни разу тебя не ослушался.

Сигверту не хватило сил на улыбку; лишь губы чуть дрогнули, и он снова смежил веки. Март обратился к Лейву:

— Рассказывай теперь, бестолочь, чем дело кончилось.

— Половина этих козопасов сдалась, как ушли с озера, остальных наши погнали к замку, — похвастался Лейв, не заметив оскорбления. — Доспехи местные — дрянь, а так называемым воинам только у печи сидеть… Замок будет наш! С винным погребом, служанками, мягкими постелями… Парни там, поди, уже в ворота бьются! Как думаешь, дотащим Сигверта вдвоём?