Чтение онлайн

— Сносно, — кивнул Март и пригубил вино, чтобы немного передохнуть. Если Сигверт намерен и дальше испытывать на нём силу своего красноречия, то пора его выпроваживать.

— Кстати, а что за диковинный доспех, за которым так охотился Варрион? — небрежно спросил лекарь. И едва подавил вздох — сейчас кунг разговорится о своем сокровище на полдня. Но тот вместо ответа дёрнул шнурок, державший высокий ворот рубахи, и в вырезе мягко засветилась золотая чешуя.

Золотистые пластины размером в пол-ладони прилегали друг к другу плотно, без единого просвета. На их гладкой поверхности не было видно ни трещин, ни вмятин, будто броня только что вышла из рук мастера. Валик из тёмной мягкой кожи охватывал основание шеи, защищая яремную впадину и позвоночный бугорок. Соединялся доспех, видимо, на спине. Спереди не было даже намёка на шов. Интересно, кто застёгивает его на непобедимом кунге? Март снова поднёс к губам кубок, скрывая усмешку, и одобрительно кивнул.

— Ничего смотрится. А удобный?

— Как вторая кожа. В походах я его вообще не снимаю.

— Из чего же он сделан? Правда, что ли, из драконьей шкуры?

— Нет, конечно. Какой-то древний сплав. Ничего его не берёт, ни стрела, ни меч. На мне хоть синяки остаются, а на доспехе и вовсе ни царапины. — Сигверт снова стянул ворот, пряча драгоценную броню. — Я бы дорого дал, чтобы узнать секрет, но, похоже, он утерян навсегда. Я даже не уверен, что это аранская работа. Ни клейма, ни охранных знаков…

— Хороши были древние мастера, — искренне восхитился Март. — У нас всё про драконью чешую болтают. Вроде как удачу приносит, вроде как заколдованная…

— Чужое мастерство всегда проще объяснить колдовством. Про тебя-то не болтают, будто с нечистью знаешься?

— Пусть болтают, лишь бы деньги несли, — усмехнулся лекарь. Сигверт, поди, серебро не считает. На то есть придворные казначеи. И кошель за ним мальчишки носят. Воину пристало звенеть оружием, а не монетами.

Март отодвинул миску и хлопнул в ладоши. Вышколенные слуги мгновенно унесли всё лишнее, оставив на столе кубки и кувшины.

Сигверт наконец замолчал и опустил глаза на кубок цветного толнедрийского стекла. Солнце поднималось, и его лучи робко проникали в окно, заставляя вино сиять мягким розовым светом. Кунг то постукивал длинными пальцами по стенкам кубка, то поворачивал наполовину опустевший сосуд так, чтобы на его кромке вспыхивали и гасли золотые искры, задумчиво следя за игрой света.

Март допил вино и плеснул себе чистой воды. И приготовился слушать, зачем на самом деле явился к нему его бывший подопечный.

— Сдаётся мне, в Лаконике тебе жилось лучше, — начал наконец Сигверт. — Хотя там ты лечил беглых преступников, а здесь сплошь честных крестьян и ремесленников.

Март неопределённо пожал плечами.

— Мне нужен хороший лекарь для моих воинов, — продолжал кунг. — Сейчас при войске есть нескольких толковых ребят, но этого мало. Они не справляются с тяжёлыми ранами и болезнями. Предлагаю тебе занять место первого лекаря. Помощников и учеников возьмёшь сколько нужно, в деньгах тоже не будет недостатка. И будет повеселее, чем здесь.

— В мирное время все болеют одинаково, и воины, и простолюдины, — заметил Март.

— Мирное время продлится недолго.

— Правда? Неужели кто-то осмелился бросить вызов непобедимому силлионскому войску?

Сигверт самодовольно усмехнулся и откинулся на спинку резного кресла. Вытянул длинные ноги, устраивась поудобнее, и неспешно заговорил:

— У Силлиона нет врагов за его границами. По крайней мере сейчас. Однако люди недовольны ростом налогов. Только я разобрался с северными провинциями, как пришли вести о волнениях на побережье. Я проехал одиннадцать городов, считая ваш, и везде слышал одно и то же: налоги, налоги, налоги…

— Многих ли казнили?

— Никого.

— Отрадно видеть, как власть имущие укрощают недовольных словом, а не оружием.

— Кое-кто считает, что плох тот правитель, что обирает народ до нитки, а в ответ на справедливое возмущение посылает войска. В народе не умеют решать проблемы разговорами, поэтому мир, о котором ты говоришь, может пошатнуться в любой момент. Теперь понимаешь, о чём я?

— Какое дело простому лекарю до мятежников? Я доволен своей судьбой и не жду перемен. Если в Силлионе и есть безумцы, готовые выступить против правителя, они быстро будут схвачены. Не понимаю, зачем ты говоришь со мной обо всём этом.

— Жизнь научила тебя осторожности, — понимающе кивнул Сигверт. Теперь он снова сидел, подобравшись и наклонившись через стол к Марту. — Но иные жители города были откровенны со мной. Люди недовольны поборами. Всё, что им не хватает — это немного решимости. Они поддержат кого угодно, если впереди них пойдут войска. Порфирогенет засиделся на троне. Пора изменить ход истории Силлиона, и я приглашаю тебя разделить эту честь со мной.

— Я без малого десять лет прожил в Лаконике, сплошь населённой мятежниками, — ответил Март. Сигверт взглянул на него с неприкрытым интересом, а Март уже смотрел в окно, любуясь поздними осенними цветами. Затем откинулся на спинку кресла, недовольно поёрзал, потянулся за подушкой, пристроил её под поясницу и ненадолго прикрыл глаза, наслаждаясь удобным положением. И только после этого заговорил, украдкой поглядывая, как кунг снова нетерпеливо постукивает по ножке кубка:

— Я знаю, чем заканчиваются восстания против сильных. Для несчастных — тюрьмами и помостом для казней, для удачливых — бегством на край мира. На что ты рассчитываешь, настраивая простолюдинов против правителя? Что тебе отдадут силлионский трон?

— Упаси меня боги от трона, силлионского или любого другого! У нынешнего порфирогенета есть законный наследник. Он молод, отважен, любознателен и…

— …верит тебе как родной матери, — перебил Март. — И, надо полагать, отблагодарит тебя за полученную власть. Чем тебе так насолил твой нынешний покровитель, что ты готовишь восстание за его спиной?

— Он не может простить, что когда-то я сражался против него и принудил к позорному миру. Не хочет видеть в своём войске верингов, которые атаковали его столицу десять лет назад. А теперь ещё и считает, что мне досталась вся слава после завоевания Лаконики. Он-то надеялся, что меня там прикончат. Потом надеялся, что я не вернусь из Тёмных земель, теперь вот послал уговаривать недовольных. Он не ждёт от меня преданности, а я не жду от него милостей.

— Почему он до сих пор не расправился с тобой?

— Он бы и рад, но не хочет ссориться с арантами. Боится, что аранский триумвират отзовёт сотню лучников, что нынче служат в силлионском войске. Так или иначе, сейчас самый подходящий момент. Люди разгневаны, наследник полон решимости, войска преданы мне и… словом, удача на нашей стороне.

— Какая увлекательная история. Жаль, у провинциального лекаря нет времени, чтобы выслушать её во всех подробностях. Меня не интересуют придворные интриги. Так что не смею больше тратить твоё время, — сказал Март и развёл руками. И едва скрыл довольную ухмылку, увидев на лице собеседника замешательство и досаду.