Приключения в стране львов
Шрифт:
Мирные цели не должны достигаться насилием, а иначе вражда с местными жителями будет неизбежной. На белых попросту станут охотиться, и им даже не удастся вернуться назад…
Вот о чем с присущим ему здравым смыслом думал парижанин. Приняв решение, он, по его собственному образному выражению, «запер в сундук свои наполеоновские планы» и скомандовал:
— Задний ход!
Негры, увидав, что шлюпка уходит, торжествующе закричали, но не выразили ни малейшего намерения ее преследовать. И многим из них это спасло жизнь, потому что второй поблажки от Фрике они бы не дождались.
Стало ясно, что лодка может находиться ниже по течению, но не смеет приближаться к заграждению.
Фрике отвел шлюпку в безопасное место, куда не долетали пули туземцев, и поставил ее посреди реки на якорь, предварительно распорядившись запастись на берегу дровами для машины, потом позвал к себе лаптота, который всегда внушал ему доверие, и сказал:
— Хочешь пойти к тем людям, которые загородили реку, спросить у них, почему нас не пропускают, и постараться разузнать что-нибудь о капитане? (Как вы помните, сенегалец присвоил этот чин Барбантону.)
— Мой ходить! — ответил тот просто.
— Ты не боишься, что тебя убьют?
— Нет, хозяин, это мне все равно!.. Когда мертвый, не надо работать!
— Прекрасная философия для лентяя, хотя мне она и чужда. Ну а вдруг они сделают тебя рабом?
— Мой не боится. Твой приходит, большая лодка, большие ружья и вернуть тебе добрый лаптот!
— Ты прав, мой храбрец, я приду, чтобы любой ценой вырвать тебя из их мерзких лап, и обязательно разобью много голов, если кто-нибудь из этих наглецов осмелится тронуть моего парламентера! Но я надеюсь, что они поведут себя честно. Только не забудь сказать им, что мы французы!
— Хорошо, здравствуй, мой уже пошел!
И сенегалец ловко спускается в маленькую лодку, привязанную к корме шлюпки, берет длинное весло, каким пользуются туземцы, плавающие по рекам Африки на пирогах без руля, и смело отправляется вверх по Рокелле.
Проходят два часа, четыре, шесть, а лаптота все не видно!
Хотя Фрике и знал по опыту, какими долгими бывают эти африканские переговоры, называемые туземцами «палабра» [104] , он все-таки заволновался: ночь наступила, а его посланца нет как нет!
104
Испанское «palabra» означает «слова». Так негры западного побережья Африки называют свои советы и собрания. (Примеч. авт.)
На всякий случай он приказал держать шлюпку под парами, чтобы в любой момент можно было трогаться в путь. Тщетно старался он уснуть: беспокойство прогоняло сон.
Фрике как раз решил, что с рассветом отправится на выручку лаптота, когда вдруг услышал веселые крики и громкий смех, далеко разносившиеся по спокойной глади реки.
Вскоре раздался плеск весел и показались освещенные луной лодка и пирога, в которой сидело несколько негров.
Картина была вполне мирной, но Фрике тем не менее остерегался ловушки.
— Кто идет? — крикнул он так громко, что разбудил весь экипаж.
— Это мой, мой, добрый лаптот, хозяин!
— Наконец-то, — обрадовался Фрике, узнав голос негра. — А это кто рядом с тобой?
— Негры-дезертиры. Мой пил, они пил, все пил… Мой привел их для экипаж лодка… если ты хотел! Если ты не хотел — отрежь голова!.. Голова нет — человек не мешает!
«Бедняга пьян как сапожник, — сказал себе Фрике, будучи не в силах удержаться от смеха. — Ладно, главное, что явились и он, и его новобранцы!»
— Давай поднимайся! Только осторожно, не то упадешь в реку и утонешь!
Лаптот привязал лодку со старательностью пьяного, который хочет показать, что с ним все в порядке, потом присел на корме и позвал своих спутников.
Эти малые, которые в нормальном состоянии не посмели бы даже приблизиться к шлюпке, немедленно ухватились за канат и взобрались наверх с обычной для негров, прирожденных гимнастов, ловкостью. Впрочем, когда они ступили на палубу, стало заметно, что их пошатывает.
— Я вижу, ты не терял времени даром! — сказал Фрике лаптоту.
— О нет, хозяин!.. Я пил!.. Хорошо пил!
— Еще бы, ведь у тебя пузо на четверых.
— Нет, не так большое!.. Мой пил, чтоб другой тоже пил! Поил другой, чтоб узнать новости!
— Молодец: чтобы уговорить, надо напоить — так здесь и надо поступать… Ну что ж, послушаем, что ты узнал… Что с капитаном?
— Хозяин, сначала дай алугу твоему слуга, и этим хорошим неграм тоже!
— Но, милый мой, ты же тогда и слова не вымолвишь! Впрочем, если иначе нельзя…
— О, было пиво сорго, пиво ячмень… алугу все промоет!
— На, пей! Неужели ты сможешь говорить после такой смеси?
— Друг тоже пить! — повторил лаптот с настойчивостью пьяного.
— Друзьям тоже, — терпеливо согласился Фрике, который хорошо знал негров и умел ждать.
Как ни странно, поглощение этого крепчайшего зелья, известного под названием «ром согласия», привело к тому, что лаптот заговорил членораздельно.
Ох и сильны же пить эти африканские негры!
— Моя новости… капитан. Капитан плыл мимо, когда мы стреляли крокодила. Капитан — генерал у Сунгуйя, военный министр у Сунгуйя… Сунгуйя — великий вождь!
— Ну-ну! Пожалуй, это слишком даже для Барбантона! Ему, видно, на роду написано переживать такие приключения! Генерал и военный министр — и всего за тридцать шесть часов! Неплохо! Впрочем, чего тут удивляться: ведь был же он святым у австралийских дикарей!
Фрике продолжил расспросы и в конце концов узнал, что возвращение Сунгуйи произвело в этой стране настоящую революцию. Его сторонники с помощью отважных бегунов, которые с невероятной скоростью передают здесь новости, немедленно оповестили всех о прибытии своего вождя, и воины под призывный грохот барабана отправились ему навстречу. Пришедшему с Сунгуйей белому человеку оказали особо почетный прием. Горделивый вид, военная выправка — все обличало в нем великого воина!
Он был тут же посажен на большую пирогу, гребцы которой сменялись каждый час, и легкая лодка стремительно поплыла по Рокелле.
Ничего удивительного, что шлюпка, задержанная подводными скалами и долго простоявшая на мели, осталась далеко позади!
— Ну а кто же эти люди, кто эти глупцы, не желавшие пропустить нас?! — весело спросил Фрике, успокоенный относительно судьбы своего старого друга.
— Эти плохой негры — враги Сунгуйя. Они закрыл река, не хотел нас пускать!
«Вот оно что! Мой жандарм теперь стал генералиссимусом у будущего монарха!.. Может, мне надо совершить диверсию и напасть на врага с тыла? Но имею ли я право вмешиваться в дела этих дикарей, из которых одни ничем не лучше других?.. Нет! Долой грубость! Раз нельзя применить силу, попробуем обходный маневр!..»