Чтение онлайн

Змея мертва, в ее затылке зияет рана. Пуля пробила шейные позвонки, мгновенно убив чудовище. Но оно оказалось таким живучим, что последняя спазма подняла все его тело и швырнула на смятый тростник.

Теперь Фрике получил возможность рассмотреть рептилию повнимательнее. Невзирая на свою способность ничему не удивляться, он был поражен размерами этого колосса, глубоко погрузившегося в вязкую болотную жижу.

Парижанин подозвал Барбантона, и тот подошел к нему со всей своей негритянской свитой.

— Посмотрите-ка, дружище, какого красивого земляного червячка я уложил!

— Превосходно! Он весит по меньшей мере тонну! А длина-то, длина! Метров двенадцать — тринадцать, если не ошибаюсь! И толщиной с изрядный бочонок! Кстати говоря, что вы собираетесь с ним делать?

— Все очень просто. Ваши негры обвяжут гада длинной и крепкой лианой, вытащат на твердую землю и сдерут с него кожу: она великолепна, и месье Андре с радостью присоединит ее к своей коллекции. А мясо, которого здесь и впрямь около тысячи килограммов, съедят подданные покойного Сунгуйи — оно наверняка ничуть не хуже слонятины. К тому же вы можете объяснить им, что змеиное мясо очень полезно, легко переваривается… в общем, говорите все, что вздумается, лишь бы нам от них как-нибудь отделаться! Заставьте поработать вашу фантазию! Впрочем, я уверен, что они не откажутся от священного мяса змеи, которая закусила их монархом: ведь у него был волшебный талисман, делавший его полубогом, и, значит, съев этот деликатес, они и сами приобщатся благодати!

— Ладно, я все понял. Ну а как быть с трупом?

— Не беспокойтесь, я сам извлеку из змеи то, что осталось от Сунгуйи, и утоплю останки в болоте.

— Очень рад, что в траурной церемонии вы обойдетесь без меня: я чувствую к ней глубочайшее отвращение!

— Все зависит от нервной системы. Я, например, отношусь к этому совершенно спокойно.

Тут Фрике подошел к мертвой змее, разжал ей тесаком челюсти, широко раскрыл пасть чудовища, использовав в качестве рычага кусок дерева, и вытащил оттуда труп чернокожего царька.

Молодой человек увидел на шее жертвы кожаный мешочек с медальоном, быстро достал не принесший никому удачи фетиш и спрятал его в карман.

При этом юноше пришло на ум одно философское соображение: верно говорят — то, что кому-то горе, другому счастье. Бедняга Сунгуйя погиб, и после его смерти супруга нашего уважаемого жандарма получит медальон вместе с драгоценным лотерейным билетом.

«Кажется, Барбантон ничего не заметил. Тем лучше: не придется объясняться с ним!»

Все произошло именно так, как и хотелось Фрике. Негры без всяких церемоний опустили в тину того, кто совсем недавно был их вождем, завязали на шее чудища петлю из лианы, которая по прочности не уступала канату, вытянули змею из болота, помогли Фрике снять с нее шкуру, разрезали тушу на куски, прокоптили их над костром и спокойно направились к поселку, нагруженные, как мулы контрабандистов.

На какое-то время жители села будут избавлены от голода: ведь чернокожие не только не брезгуют мясом змей, но, наоборот, считают его лакомством и предпочитают мясу многих других животных.

Снабдив провизией целую туземную деревню, Фрике тем самым выполнил свое обещание. Пора было возвращаться на яхту. Негры очень хотели отговорить от отъезда хотя бы бывшего главнокомандующего, но тот, вспомнив ужасный эпилог празднества по случаю победы и собственное добровольное пособничество ей, твердо решил отправиться вместе с другом во Фритаун.

Французы выбрали превосходную пирогу, легкую, крепкую и достаточно большую, чтобы вместить всех шестерых путешественников и их багаж. Над пирогой устроили навес из листьев для защиты от солнца, и она была готова к отплытию в тот же день.

Три негра и лаптот, который охотно сменил свое звание капитана туземной армии на роль простого гребца, сели на весла, и лодка быстро пошла вниз по реке Рокелле.

Через четыре дня спокойного плавания они были уже на рейде Фритауна.

После стольких приключений друзья мечтали об отдыхе.

Барбантон твердо заявил, что он не вернется на яхту, пока там будет находиться его жена, а останется в самом Фритауне. Поэтому, несмотря на то, что на сигнальных вышках казарм и больнице все еще висел желтый флаг, он велел, чтобы пирога подошла к городскому причалу…

— Посмотрите-ка! Посмотрите! — вдруг воскликнул Фрике и указал на легкий силуэт судна, стоявшего примерно в двух кабельтовых от них.

— Что случилось, мой дорогой мальчик? — спросил бывший жандарм. — Я вижу «Голубую антилопу», и у меня сердце разрывается при мысли, что я не могу взойти на нее и пожать руку месье Андре!

— Но на мачте!..

— Черт возьми! И правда! Проклятый желтый флаг! Зараза пробралась и на ее борт!

— Вы разве не видите, что национальный флаг приспущен?! Значит, на яхте покойник!

Обоим друзьям пришла в голову одна и та же страшная мысль.

Барбантон уже передумал сходить на берег, он указал гребцам на судно и скомандовал сдавленным голосом:

— К кораблю, ребята, и побыстрее!

Через несколько минут они уже были у правого трапа «Голубой антилопы» и ловко карабкались по нему. Когда же, едва переводя дух, французы ступили на палубу, их глазам предстала величественная в своей мрачности картина.

Гроб на борту яхты. — Леденящий душу страх. — Жертва эпидемии. — Прощай, моряк! — Пока двое друзей путешествовали. — Мадам Барбантон в отсутствие мужа. — Самопожертвование. — Перерождение моральное и даже физическое. — Сладкие волнения. — Жандарм обвиняет себя. — Фрике возвращает медальон владелице. — Два выигрыша четы Барбантон.

На палубе яхты происходила волнующая и печальная церемония.

Сначала Фрике и Барбантон увидели весь экипаж корабля, построившийся в две шеренги и скорбно молчавший; потом заметили неподалеку от рулевой рубки длинный прямоугольный предмет, покрытый национальным флагом, и поняли, что перед ними стоит гроб.

Страх сжал парижанам сердца, и им показалось, что миновала целая вечность, пока они наконец с облегчением не перевели дух.

О, прекрасный эгоизм дружбы! Из заднего люка с трудом поднимался на палубу месье Андре! Он шел туда, куда призывал его долг.

Значит, их друг жив!

Разумеется, они будут оплакивать неведомого мертвеца, но можно ли винить их за то, что они испытали радость, поняв всю беспочвенность тревоги за Андре?!

— А вдруг эта несчастная женщина умерла, и я даже не успел проститься с ней?! — горестно прошептал жандарм.

Андре подошел к гробу, обнажил голову и, обращаясь к команде, проговорил следующие слова:

— Я пришел сюда, чтобы вместе с вами проводить в последний путь нашего замечательного рулевого Ива Танде, которого унесла безжалостная эпидемия. Наш добрый товарищ будет спать в чужой земле, но я позабочусь о том, чтобы за его могилой тщательно ухаживали… К несчастью, большего я для него сделать не могу! Никто из нас не забудет печальной стоянки в Сьерра-Леоне, и мы сохраним в наших сердцах вечную память о друге, погибшем на своем посту! Прощай, Ив Танде! Прощай, отважный моряк! Ты умер честно, так покойся же с миром!