Чтение онлайн

— Здравствуй, внучка… — усмехнулся призрак молодой женщины. Она мне и в матери-то при жизни не годилась не то что в бабки… — Что смотришь, будто упыря увидала?!

Да, с чувством юмора у женщины и после смерти все в порядке.

— Здравствуйте, — пролепетала я.

— Красавица… сразу видно, что в нашу породу пошла. И зря Авдотья переживала, что сила наша на ней закончилась.

— Бабушка не говорила мне об этом…

— Она это только мне говорила, когда на могилку приходила. А вот ты зря туда не ходишь…

— Извините, — повинилась я.

— Ты ходи к нам, — серьезно произнесла Верея.

Формулировка меня удивила, но задавать вопросы я не стала. Но видимо на моем лице отразились эти вопросы, так как призрачная ведьма поспешила разъяснить свои слова:

— Там ведь не только я, там и прадед твой похоронен и… дочка наша.

Эти слова меня вытолкнули из колеи спокойствия.

— Как же…

— Не нужно тебе знать того, чего она скрыть от тебя желала. Ты главное не забывай нас и навещай в день памяти.

— Хорошо, — кивала я, — обязательно…

— Ну и славно! — улыбнулась Верея. — А теперь рассказывай, зачем я тебе понадобилась.

— А вы не знаете? — уточнила я.

— Эх, вы живые наивные… — рассмеялся призрак. — Все думаете, что нам заняться нечем, кроме как за вами подглядывать.

— Аааа… — растерялась я и смутилась.

— Нет, мы, естественно, подглядываем, но не всегда. Но ты права. Я знаю, что тут у вас твориться и поэтому сразу заявляю — помогать не буду!

— Почему? — вырвался у меня вопрос.

— Потому как ничего этому люду я не должна и ничем не обязана…

— Вы верно говорите, но ведь я…

— А тебе я не запрещаю на неблагодарный народ горбатиться. Тем более, что ты этому сама потакаешь.

— А как же…

— Да все ты знаешь! — не позволяла мне закончить мысли Верея. — Просто слабость в тебе поселилась и с каждым днем она лишь разрастаться будет. Запомни, внученька совет мой единственный, всегда помни о себе! Ты нужна только себе да деткам своим, когда народишь. А остальные… Они приходят и уходят!

Я смутилась и потупила взор.

— С полем помогать тебе не стану, а вот на другие вопросы отвечу. Спрашивай, — махнула призрачной рукой Верея.

«И как она только знает?» — мысленно удивилась я.

— А почему вы дочку Авдотьей назвали? Не в честь же этой старой сумасшедшей?

— Ну, тогда она не была сумасшедшей, — подметила призрачная ведьма, — а в остальном ты не права. Как раз в честь нее дочку и нарекла. Правда дочку свою я Дуняшкой величала.

— Как так? — растерянно пролепетала я.

— Авдотья навсегда мне угрозой стала. Это я поняла, когда она Прошку заколола. А уж когда я узнала, что понесла, так и вовсе за жизнь ребятенка перепугалась. И помогла мне одна бабка, что мимо наших деревень странствовала. Она мне присоветовала дать дочери имя, что и у обидчицы. И не просто наречь так ребенка, но и при крещении заявить, что имя в честь и славу дано.

— И вы смогли? Как же так… В честь имени убийцы отца?

— Пусть так, — сурово заметила пробабка, — зато я дочь уберечь смогла и тебя… почти. Да и имя не такое уж дурное, если в глубь зреть. Оно от Евдокии родилось в старину.

— Я и не знала, что так можно… — оправдывала я свое невежество.

— О том мало кто ведает. Теперь вот и ты разузнала, а это значит, что в книгу все аккуратно внесешь и в память поколениям оставишь. Молодец ты, Мирославушка, честно записи изучаешь и свои дополняешь. Чую я, что после тебя второй том объявится. А знаешь что? — хитро улыбнулась Верея.

— Что?

— Напиши-ка ты свою книгу и назови ее… «Записки Мирославы».

— Я столько не ведаю, чтобы книги оформлять.

— Ты только на путь свой встала. Еще многое разузнаешь и придумаешь, поверь старой ведьме!

Возражать я не спешила. Всем приятно, когда взрослые хвалят…

— Только, Мирослава, с матерью тебе помириться надобно, — неприятно кольнула пробабка.

— Мы и не ссорились, — насупилась я.

— Так-то оно так. Только…

— Зачем мне оно? — упрямо посмотрела я на призрака.

— Иначе тебе в семье с детьми тяжко придется. Не станет хорошей матери из той, что свою мать простить не может.

— Я простила…

— Не ври! Мне-то ладно, ты себе не смей лгать!

Отвечать честно не получалось. Ведь, как ни изворачивайся, но обида на родителей не прошла. Она со временем угасла, затаилась, но корней своих не извела.

— Ты у нас девочка особенная… потому верю я, что поступишь правильно.

Я не поверила Вереи, но зернышко сомнений она в моей душе посадила.

— А теперь нам прощаться пора, Мирослава. Не дело мне среди живых ходить.

— Но ведь… — воспротивилась я. Как так уходить? Я ведь самого главного так и не прознала.

Но ведьма слушать меня не желала. Вмиг призрак исчез так же, как и появился.

— Что же мне с полем делать? Как его возродить? — задала я вопросы в пустоту

«Ты все сама знаешь…» — пронеслось в моей голове.

Я уселась за стол обеденный и задумалась. Не так я представляла себе общение с родственницей. Да и помощи я от нее ожидала поболе…

— А мне простить велела, — разочарованно вздохнула я. — Ведь сама еще обиду на люд таит, хотя виновата одна умалишенная…

Я и не приметила, как передо мной пропала чаша ритуальная, а появился обед плотный: щи наваристые, перловая каша с грибной подливой и кисель ягодный.

— Нечего себя голодом морить, — услышала я голос Осипа Никифоровича, — на пустой желудок думается худо.

Спорить с домовым не стала. Во-первых, прав он был в своих рассуждениях. Во-вторых, ароматы снеди увлекли меня быстро.

Вкусно отобедав, я вновь вернулась к думам нерадостным. И не приметила, как время пролетела. Стук в дверь раздался. Я обрадовалась, веря, что Олеус вернулся. Побежала встречать гостя…

Только наперед Олеуса в дом мой Осиник ворвался со своим секретарем и наблюдателем деревенского порядка.

Я тут же возмутилась и попыталась вытеснить с порога незваных гостей.