Чтение онлайн

— Госпожа ведьма, — глухо и немного испуганно произнес староста Веленок, — поговаривают, что вы виной тому, что с полем — кормильцем нашим приключилось. Верно это?!

— Клевета! — уверенно заявила я. — Кто напраслину возводит?!

— Так… — немного растерялся староста.

— Догадываюсь я, — придала я голосу суровости. Призвала ветерок и вытолкнула нежданных госте с порога. Они гурьбой на земь повалились, Лишь Олеус успел отскочить.

Его бы ветер и так не зашиб, так как мужчина поспешил рядом со мной встать.

Дверь за моей спиной громко захлопнулась, добавляя звуковых красок представлению.

— Значит, вы во мне усомниться решили?! — с придыханием спросила я. — И такой толпой воевать пришли?

— Что вы, госпожа ведьма, — испуганно заявил Осиник, — мы и не думали воевать.

— Значит просто обругать?

— Нннееет, — заикаясь отрицал староста.

— Тогда чего приперлись на порог, без приглашения?

— Так мы того… просто разобраться хотели, — заявил один из прихвостней Осиника.

— Ну, разбирайтесь, коль пришли… — позволила я и сложила руки на груди.

— Бабка Степановна наша… — заговорил Осиник, — говорит, что беда в… ведьминской силе, так сказать.

— Что еще она говорит? — чуть не смеялась я.

— Да многое…

— А то, что убийца она, говорит?

— Что?! — побледнел Осиник.

— И то, что сама теперь с ведьминской силой по конец жизни повязана, тоже говорит?

— Как же это так?

— Вот вам мое слово, Осиник, — обратилась я официально к старосте Веленок, — беде я помочь пытаюсь. И верю, что раз пробабка моя с ней спряталась, то и я смогу. А коль к концу седмицы этой управлюсь, то это мое имя добром восстановит, а коли не управлюсь, то на суд ваш сама явлюсь.

— Да мы… — смутился староста Веленок, — мы же не в претензии…

Хм… быстро люд мнение меняет. А ведь пришли такие смелые… дай шашки, наголо попрут с ними.

— И вот еще! — не стала я слушать причитания. — Коль справлюсь я, вы на мой порог больше не ходите. Видеть сомневающихся не желаю! А теперь пошли вон из леса.

В след своим словам я отправила поток ветра.

— Погорячилась, ты… вы, госпожа ведьма, — тихо подметил Олеус. — Не со зла они. Просто шок у людей… Бабка там такой крик подняла, что и рассказывать совестно. Слова такие говорила, как только не совестно…

— И что говорила? — усмехнулась я. — Что ведьмы зло принесли, а вы потакаете?

— Не буду я те гадости повторять, — строго ответил мужчина.

Улыбнувшись такой настойчивости, я вернулась в дом. Уже смеркалось, а я еще на поле сходить хотела.

— Голодный? — спросила я, зная что Олеус за мной следует.

— Так… есть немного, но…

— Осип Никифорович, — позвала я домового, — собирай на стол — гостя потчевать будем.

Довольный мужчина уселся за стол. А я скорее скрылась в спальне, в сундуке.

— Каррр… буйствуешь? — неожиданно возвратился Клавдий.

— А ты где летал? — не отвлекаясь от сборов «полезной» сумки.

— Поговорррили? — задал свой вопрос ворон.

— Угу, — буркнула я.

— Прррро поле ррррасказала?

— Я - да, а Верея — нет.

— Что делать собирррраешься?

— Если бы знала… К полю пойду, присмотрюсь снова… Верея же нашла причину гибели поля, значит и я найду.

— Я сорррроку нашел, что в те года тут обитала. Поговоррри с ней, авось поможет…

Эта новость заставила меня вынырнуть из сундука.

— Поговорю с радостью, — улыбнулась я. — Где она?

— На поле встрррретимся. Только…

— Что?

— Не за прррросто так она говорррить согласная.

— А за что? — уточнила я.

— Соррррока, она хоть и старррая, но на все блестящее падкая.

Я рассмеялась. В голос, громко с превеликим наслаждением. Да так, что ворон изумился, а Олеус из другой комнаты прибежал с деревянной ложкой наперевес.

— Буйная… — тихо отметил Осип Никифорович, вылезая из-за косяка.

— Мирослава, — аккуратно подошел ко мне Олеус, — не нужно нервничать. Мы справимся, не сомневайся. Я помогу, чем смогу, да и любой тебе на помощь прийти согласится. Три дня ты себе отмерила, значит справишься!

Мужчина легко меня по плечу погладил, а потом приобнял. И опять я словно от всего мира отстранена стала. Смех в горле застрял. Глаза боялась поднять…

— Веришь мне? — прошептал Олеус.

Вздохнув, я решилась взгляд перевести. То, что увидела, навсегда в памяти отложилось. Столько эмоций притаилось в мужских глазах, что и перечесть. А главное я увидела веру в себя. То, что так хотела видеть в глазах родителей… То, что редко, но всегда с радостью наблюдала в глазах бабушки. То, что мечтала видеть всю свою жизнь. Веру и любовь…

— Верю, — так же тихо ответила я.

Улыбка озарила обеспокоенное мужское лицо.

— Что я могу для тебя сделать? — искреннее спросил Олеус.

— Полюби меня, — попросила я раньше, чем сообразила смысл произнесенных слов. А как только поняла, то испугалась и хотела подальше отодвинуться. Уже приготовила слова оправдания и даже рот открыла, когда потеряла дар речи.

— Я уже люблю! — ответил мужчина и крепче прижал меня к себе.

— Карррр… террряем вррремя. Сорррока ждать не будет…

От вмешательства Клавдия, мы с Олеусом испуганно оторвались друг от друга. Романтический момент, который родился между нами, был безнадежно испорчен.

— Да, верно… Какие у нас планы, госпожа ведьма? — решительно спросил мужчина.

— На поле пойдем, — вздохнула я. — А для сороки у меня даже есть особый подарок. Порывшись в сундуке я достала маленький ограненный верделит.

Камень особенный, при хорошей огранке и чистоте от изумруда не отличить. Сила прозрачного зеленого камня прямоугольной формы была многогранна. Он привлекал богатства и успех и отводил глаза воров.

Верделит принимал только серебро. Остальные металлы он отвергал, мутнее, а изредка даже чернея. А еще верделит не терпел воровства. Если владея верделитом человек чего украдет ценного, то камень вмиг грязной ржаво-красной мутью затянется.

Мой камушек был красивой веревочкой обвязан, ручного плетения.

— Сгодится, — решил Клавдий и вылетел из дома, намекая, что нам поспешать пора.

Мы с Олеусом медлить не стали. Он взял мою сумку «полезную», не забыл поблагодарить домового за угощения, и отворил передо мной дверь.