Чтение онлайн

История Авдотьи научила меня очень важному: нужно отпустить все негативное и впустить в свою жизнь новое важное чувство, от которого я бежала, как от огня — впустить любовь.

И хотя я не могла похвастаться полным доверием к Олеусу, зато я могла уверенно заявить, что дорожу этим человеком.

Было у этого чувства и обратная сторона — теневая — противная. Я старалась, как могла, не смотреть на нее, не вспоминать. Но как можно от правды отвернуться? Она всегда таится в самом глубоком уголке сердца и тревожит его, стоит только забыться в счастье. Я очень боялась за Олеуса. Опасалась того, что могу потерять его, могу потерять самое прекрасное в мире чувство.

Редкими темными холодными ночами, когда промозглый ветер завывал за порогом, а острые струи дождя стучали в окно, я предавалась унынию. В голову лезли всякие нелепые мысли, о том, что с Олеусом может приключиться беда. Он может покалечиться или… даже погибнуть. Ему могут позавидовать, а значит навредить… Отравить, подставить, ранить…

Тогда я решила, что должна обезопасить любимого.

Только вот обвесить его разнообразными амулетами и мешочками со снадобьями было невозможно. Даже если я смогу переспорить Олеуса и убедить носить все это безобразие, остается вопрос, как он будет это делать? Да все мое барахло будет тяжелее, чем мужская одежа в несколько раз.

Идея пришла внезапно. Нужно сделать мощнейший амулет, силу которого еще никто не смог бы одолеть. Кольцо!

Амулеты в форме кольца, с начала времен, считаются мощными и действенными. Основная их польза заключается в форме — круг — она равняется бесконечности. То есть сила этого амулета безгранична, потому что нет начала и нет окончания образа амулета.

Вторую роль в таком амулете играет материал основы — самого кольца. Тут у кого на что фантазии, мощи и богатства хватит.

Третий фактор — все дополнения в виде узоров и камней, которые являются, как полезными так и эстетическими. Тут все тоже зависит от пожеланий мастера или заказчика.

Вскочив посреди ночи, я уселась за стол рисовать эскиз колечка для Олеуса. С формой проблем не стало, так как мужчины лишь три вида колец принимали: простые обручальные; узорчатые «печатки»; разного рода и размера перстни.

Первый вариант я тут же отбросила — не ту цель преследую. Второй вариант слишком прост и не дает моей фантазии разгуляться, а вот третий вариант идеально меня устраивал.

Далее рука сама рисовала то, что в моей голове родилось. Только вот готовить амулет, по самым лучшим подсчетам, мне придется не менее трех месяцев.

Это долгий срок… Зато результат должен был стать таки, какого мир ворожбы еще не видывал. Да и повод преподнести кольцо заветное будет — Новый год.

— Мирославушка, я не смогу завтра к тебе прийти, — вывел меня из раздумий Олеус.

— Почему? — насторожилась я.

— Отец меня в город отправляет, за припасами некоторыми. Сегодня уже и зверевцы прибыли с заказами и Осиник заглядывал. Все к праздникам подготовиться решили и на всякий случай несколько мешков зерна прикупить. Я и Казимир, из деревни Горячево, отбываем.

— Что ж… Коль надо… — расстроилась я.

— Мира, я скучать по тебе буду, — тихо заметил мужчина и резко остановился.

Я промолчала, но щеки залил румянец.

— Я так скоро, как смогу, дела в городе закончу и к тебе вернусь. Ты только жди меня.

Олеус прижал меня к себе, словно не завтра, а сейчас в путь отбывает.

— Может и тебе чего из города привезти? — тихо спросил любимый мужчина.

— Если не сложно и тяжко тебе будет…

— Мирослава, я тебе в первую очередь гостинцы соберу!

— Не нужно, — покачала я головой.

— Хорошая ты у меня, честная и правильная, — с улыбкой произнес Олеус и поцеловал меня в макушку, — только себя не ценишь.

— Не прав ты… — еще больше смутилась я.

— Пока ничего в этом страшного нет. Да и я тебя люблю, и за себя, и за тебя! Самое дорогое ты, для меня, создание!

Долго мы стояли на лесной тропке. Крепко обнимала я Олеуса и тишком заговоры читала, на удачу, на защиту и на крепкое здоровье.

— Давай в дом мой воротимся, — предложила я, немного отстраняясь от тепла мужского, — несколько вещиц тебе в дорогу соберу.

— Мирослава, да что со мной станется? — улыбнулся Олеус.

А в моем сердце от этих слов что-то кольнуло больно, будто предостерегая беду.

Как я ни старалась скрыть беспокойство свое, все равно мужчина приметил. Олеус меня чувствовал остро. Впрочем, как и я его…

— Но коль тебе так спокойнее будет, то пойдем, — согласился мужчина.

Всю ночь я готовила узелок дорожный для любимого Олеуса. Его спать на свою перину отправила, а сама трудилась, под насмешливыми взглядами Клавдия и Осипа Никифоровича.

Домового я, впрочем, быстро к делу приставила — дорожный паек готовить. Да такой, чтобы не только Олеусу, но и другу его хватило. Дух поворчал-поворчал, да только дело все равно сделал. Ведь, как ни удивительно, любимый для него хозяином стал, хоть и мужем моим не был.

Утром я Олеуса до дома проводила, передав вместе с полезными узелками список мне необходимого.

— Не скучай без меня, — напоследок, крепко обнял меня мужчина, — и в беды не попадай.

— И ты осторожен будь! — строго велела я.

Не хотелось мне отпускать Олеуса. Все ведьминское существо этому противилось. Да только выбора у нас не было…

— Люблю, — прошептал Олеус, после чего оставил на моих губах нежный поцелуй.

— Люби меня, — вторила я, — и возвращайся скорее.

Как ни гнала я бедовые мысли, они меня продолжали преследовать. То сон тревожный привидится, то примета какая покажется. Клавдий меня ругал часто, говоря, что если и нет беды, я своими думами их приманю. Да только ничего меня не успокаивало, ведь сердце из груди рвалось. Даже работу над кольцом я забросила, хотя все материалы у меня приготовлены были, осталось лишь собрать, да наговорами закрепить.

Только сидела я за столом, рассматривала заготовки, а в руки не брала.

Основой я серебро выбрала. У кузнеца старого, из деревни Зверево, ее самой первым запросила.

Вислав хоть и стар был, да руки его свое дело знали. Точно в размер сделал кузнец колечко, да узоры, какие я рисовала, вырезал.

Защитными рунами я серебро по внешнему кругу украсила и основу под каменья вязью скрепила.

После кузнеца, я основу перстня дедушке Лешему отдала. Он мне из бузины черной накладку на руны сделал, да своим словом заговорил.