Чтение онлайн

– Аникита, пропади я пропадом если это не наш князь!

– Ну, хоть один признал, - усмехнулся я, - иди полусотник обнимемся, я чай почти год не видались.

При полном обалдении всех присутствующих мы с Анисимом обнялись и троекратно расцеловались, да так что незабвенный Леонид Ильич обзавидовался бы.

– Бери выше герцог-батюшка, - сказал мне с усмешкой бывший пушкарь, теперича я сотник, князь Пожарский меня пожаловал. Да что я, вон Аникита почитай полковник.

– Иди ты, неужто цельный полковник?

– Вот тебе крест!

– Аникитушка, выйдешь в генералы не забудь про нас с Анисимом сирых и убогих, не погнушайся!

– Скажешь тоже пресветлый князь!
– прогудел вышедший из ступора Аникита.
– Век за тебя буду бога молить, что не дал пропасть на чужбине, и родным всем завещаю.

Мы проделали с боярским сыном тот же ритуал, после чего он провозгласил всем присутствующим:

– Вот что люди! Сие есть действительно великий князь мекленбургский его королевское высочество Иван Жигимонтович. В своих землях он природный государь и потому никакой крамолы в его словах нет.

– Чего вылупился господин Шерстов?
– обратился я к местному помещику, - ладно, я добрый сегодня, не стану припоминать, как ты меня самозванцем лаял, но другой раз не спущу! Внял ли?

– Это у себя в землях ты может и природный государь, а здесь просто иноземец без роду и племени! Опозорил дочь басурманин, а еще местничаешь!

– Снова здорова! Окстись болезный, я твою дочку от гибели спас, а ты на меня таковые слова говоришь!

– А как мне еще говорить, когда ты девку ровно кобылу на торгу при всех щупал? Тебе что, а ей одна дорога в монастырь, кому теперь она надобна?

– Не троньте ее, она ни в чем не виновата!
– вступил в разговор Казимир, мрачно смотря на дворянина и его сыновей и положив при этом руку на сабельный эфес.

– А это еще что за защитник выискался, да еще с литовским говором?
– вызверился в ответ Шерстов, - ты, что ли к ней посватаешься, собака?

– Эй, полегче, любезнейший!
– осадил я расходившегося дворянина, - сей муж старинного и честного рода и состоит у меня на службе. А кто на моих людей хвост поднимет, тому я этот хвост и выдеру!

– А раз старинного, то пусть посватается.

– Я готов!
– отвечал Казимир, - только веры я не вашей.

– Стоп, стоп, стоп!
– Прервал я намечающееся сватовство.
– Казимир у меня на службе и венчаться ему недосуг, и вера опять же. Однако сговор не венчание, и коли невеста не против, то отчего бы и нет. Вот война кончится, а там глядишь, и решим, кто какой веры держится.

– Ты чего творишь, - продолжил я, обернувшись к нему, - ополоумел?

– Жалко ее, - вздохнул бывший лисовчик.

– Нет, ты посмотри, жалко ему!
– возмутился я, - пол России со своим паном Мухой ограбил, было не жалко, а тут, на тебе, пожалел волк кобылу! Ладно, то-то я смотрю, ты последнее время как мешком ударенный ходишь. Будь по твоему, но помни, если заставят в православие перейти, не взыщи, и на меня не смотри, я тебя сам к попу отволоку. Тьфу ты, пропасть, все зло от баб!

Как видно дворянин Шерстов и впрямь полагал приключившеюся с дочкой беду большим позором и оттого был рад сбагрить ее первому подвернувшемуся. Не прошло и получаса как мы сидели в красной горнице дворянского терема на самом настоящем сватовстве. Самое почетное место по знатности досталось мне, рядом сидел Аникита, дальше сели прочие дворяне и дети боярские из моего бывшего рейтарского регимента. Я с ними всеми тепло поздоровался, называя по именам, кого сам припомнил, кого Аникита подсказал, и они отвечали мне с искренней приязнью. Видать и вправду поминали меня добром.

Чин сватовства тем временем шел своим чередом, а я улучшив минуту спросил у своего бывшего рейтара:

– А вот скажи мне, сокол ясный, ты у нас вроде как сын боярский, а ведешь себя перед Шерстовым точно маркграф перед бароном. Чего я про тебя не знаю, друг ситный?

– Ничего от тебя не утаишь княже, - усмехнулся Аникита, - обманул я тебя, был грех. Роду я старинного и знатного, хотя и обедневшего. Только родню мою всю побили в смуту, а как в полон попал, так и назвался простым сыном боярским. Выкупа за меня все одно платить родне не чем, да и родни той осталось в гулькин нос, тетка, да сестра. Так бы и пропал на галерах, кабы ты нас на службу не позвал.

– Ишь ты, и как ты прозываешься Аникита Иванович?

– Вельяминовы мы.

Как и многие мои сверстники в детстве я зачитывался книгами Балашова, так что нет ничего удивительного, что фамилия эта показалась мне знакомой.

– Ишь ты, от тысяцкого Ивана Калиты, получается, род ведешь?

– Нет княже, - ответил крутнувший головой от моей осведомленности Аникита, - то другие Вельяминовы, а мы Вельяминовы-Хлебовы, от князя Чика ведёмся.

– А чего же сам не князь? Или пращур твой зимой в Москву приехал и вместо титула шубу получил?

– Все-то ты, пресветлый князь знаешь, а простой вещи не понимаешь, - усмехнулся Аникита, - князей на Москве как собак нерезаных, хоть Рюриковичей, хоть Гедиминовичей, хоть Чингизидов, а вот шубой великокняжеской далеко не каждого жаловали.

– Так ты значит у нас боярин?

– Боярин не боярин, а твоей милостью почти две сотни ратных в ополчение привел, да каких ратных! В доспехах, да на хороших конях, да с огненным боем! Мало у кого и из старых бояр таковая дружина, так что и тут я тебя князь благословлять должен денно и нощно. Ты сам-то как здесь оказался?

– Не поверишь, в плен попал к лисовчикам.

– Эва как, а кто же с тобой сладил? Ты княже, не в обиду будь сказано, хоть и худосочный. а биться здоров, хоть на шпагах, хоть еще как. С тобой так просто и не совладаешь.

– Кто сладил? А вон он жених стоит, глазами лупает паразит.

– Бывает же! А дальше что?

– Что что, не видишь утек.

– А..

– А лисовчик теперь мне служит.

– Княже, а чего ты в лесу перед тем как мы пришли делал? И откуда таковая добыча взялась?

– Да так, ничего особенного, лес перед войском Ходкевича подпалил, отчего тот назад повернул и обоза своего немалую часть растерял. Так что если вы ушами хлопать не будете, то немалую конфузию ляхам учините.

– Эй, честной дворянин!
– Обратился я к отцу невесты, пока Аникита обдумывал мои слова.
– Я своему офицеру за верную службу пожалую не малый фольварк, по вашему деревню, да не в поместье, а в вотчину. А ты нешто свою кровиночку без приданного оставишь?

– Как это без приданного!
– возмутился дворянин, - чай не девку чернавку сватаете?