Чтение онлайн

– А что в нем такого?

Да ничего кроме заряда избыточного, кабы вор выстрелил заряд бы в цель ушел, но и само ружье бы разорвало. Одним выстрелом двух зайцев, и тебя нет и концы в воду!

Наутро когда я выспавшийся и в прекрасном настроении вышел во двор меня сразу позвали к князю. Тот хмурый, явно больше не ложившийся испытующе посмотрел на меня.

– Откуда ты все знаешь, герцог?

– Все только господу нашему ведомо, - отвечал я ему, - а я знаю далеко не все, хоть о многом и догадываюсь. Заруцкий?

– Он, собака! Но как ты про то понял?

– Ну, посуди сам Дмитрий Михайлович. Покушался на тебя казак, но не запорожец, а донец. Они конечно одного поля ягоды, но их больно не перепутаешь, а Заруцкий у них атаманил. К тому же Гонсевскому понятно, что хоть с тобой, хоть без тебя ополчение все одно к Москве пойдет, а вот Заруцкому именно ты поперек горла. Он ведь тебя прельщал очередному самозванцу поклониться? Прельщал! Ему ведь что главное, чтобы признали "царя Дмитрия" и царицу Марину с ее выродком, которого он как-бы не сам ей и заделал. А пока ты во главе ополчения этому не бывать. Так-то вот!

Через два дня ополчение вышло из Ярославля и направилось в сторону Москвы. Впереди с развернутыми знаменами двигалась дворянская конница. Пройдет двести лет, подумалось мне, и дворянство превратится в сословие-паразита, сидящее на шее страны и сосущее из него соки. Практически ничего не давая государству, это надменное сословие будет цепляться за свои привилегии и, в конце концов, доведет Россию до кровавого хаоса революции. Но пока, слава богу, до этого далеко и идут дворяне, боярские дети, а то и просто однодворцы в одном строю. Одни идут в окружении боевых холопов, одетые в крепкие брони и на ладных конях. Особенно хорошо снаряжены дворяне из Смоленской и Вяземской земли. Их латы не уступят доспехам польской гусарии, на поясах добрые карабеллы, а в ольстрах пистолеты. Чуть хуже обстоят дела у дворян с южных границ царства. Они в кольчугах, на поясах у них частенько трофейные татарские сабли или турецкие ятаганы. Вместо пистолетов к седлам приторочены саадаки с луками и стрелами. Близость степи диктует им и снаряжение, и тактику его применения. Совсем плохо дела у дворян из центра России. Бесконечная смута разорила их земли и не с чего им иметь хорошее оружие или дорогих коней. Идут кто, в чем горазд. Иной в дедовской кольчуге и шишаке, какие перестали носить еще во времена стояния на Угре. Другой с пищалью купленной на деньги собранными жертвовавшими на ополчение, но босиком. У третьего такая древняя кляча, что и неведомо довезет ли она своего седока до Москвы. Отдельно идут татарские и башкирские мурзы. Хотя еще живы старики, помнящие погром Казани войсками Ивана Грозного их внуки не пожелали вспоминать прошлые обиды, а встали под знамена ополчения. Потом по разбитой дороге пылит пехота, сначала немногочисленные стрельцы идут довольно стройными рядами. На спинах у них помимо мешков с припасами, на перевязях висят бердыши, а страхолюдного вида пищали лежат на плечах. В прежние времена стрельцы тоже отправлялись в походы верхом, разве что на одной лошади, а не одвуконь как должны дворяне. А вот сражаются стрельцы только в пешем строю, обычно за стенами гуляй города. Но теперь, как говорится, не до жиру и стрельцы идут пешком. Единственное исключение это полусотня Анисима, но они идут вместе с рейтарами Аникиты. Далее следует, так называемая "посоха", поверстанные в войско крестьяне. Из оружия у них разве что рогатины и топоры с дубинами. Впрочем, главное их оружие это лопаты и кирки. Задача "посохи" производить инженерные работы. Строить острожки, подводить к вражеским стенам подкопы, изготовлять осадные орудия, или как их еще называют пороки. Последними везут пушки. Пушек не много, но, на мой взгляд, орудия весьма недурны. Верховодят у пушкарей бежавшие из разоренной Москвы мастеровые с пушечного двора во главе с крепким еще стариком Андреем Чоховым. Когда то именно он отлил знаменитую царь-пушку, ставшую потом одним из символов Москвы, да и всей России. Жаль только, что орудия их великоваты и по полю боя их не покатаешь, как это делали мои мекленбуржцы. Вспомнив о своем полку, я немного погрустнел.

– Что зажурился, светлый князь?
– обращается ко мне сидящий неподалеку на невысоком мохноногом коньке Кузьма Минин.
– Али не по нраву тебе войско наше?

Посадский староста, выдвинувшийся в руководители ополчения смотрит на меня хитро улыбаясь. Мы с ним почти друзья, почти потому что я все-таки аристократ, и он свое место помнит. Но Аникита явившийся в Нижний Новгород скрупулезно выполнил мой наказ "поклонится князю Пожарскому и посадскому старосте Минину", добавив еще и пророчество про боярскую думу. Как говорится доброе слово и кошке приятно, и Минин оказанную ему честь не забыл. Именно Кузьма руководит всем огромным хозяйством ополчения. Именно благодаря ему все воины сыты, а у их коней есть овес. Заодно с воинами сыты и мы с Казимиром, а также и наши кони.

– Нет, что ты Кузьма Минич, войско справное. Как узнают поляки какие бравые вояки на них идут, того и гляди разбегутся кто куда.
– Усмехнулся я в ответ.

– Эх, князь, и не совестно тебе смеяться над нами. На последние гроши земля русская собрала воев, а ты зубы скалишь.

– Господь с тобой, Кузьма, не смеюсь я. И в войске вашем не сомневаюсь, а твердо знаю, что побьете вы ляхов. Крови, правда, прольем много и своей и чужой.

– А иначе нельзя!
– посерьезнел Минин.

– Нельзя, - согласился я.

– Но ведь с нами ты, светлый князь, - снова улыбнулся мой собеседник, - а ты говорят удачлив.

– Вы бы и без меня справились, однако я что-нибудь придумаю. Уж, будь уверен Кузьма, я постараюсь.

Лето было в разгаре, когда мы подошли к разоренной Москве. Ничто не напоминало будущий мегаполис в этих дымящихся развалинах. Местные жители давно бежали из разоренного города. Жилища их большей частью сгорели в многочисленных пожарах, а то, что пощадил огонь, пошло на строительство многочисленных острожков. Поляки держали оборону в Кремле и Китай-городе, а с запада им на выручку шел Ходкевич. Уж не знаю, где литовский гетман добыл припасы взамен погибших в огне, но только он справился.

Основные силы ополчения остановились у Троице-Сергиевой лавры, где их торжественным колокольным звоном встречал архимандрит Дионисий. Потом был торжественный молебен, где все войско истово молилось о даровании победы. Наши передовые отряды в это время уже вступали в столицу. Один из таких отрядов стал мой бывший рейтарский регимент во главе с Вельяминовым. Так уж случилось, но я вызвался идти вместе с ними. Трудно сказать какая нелегкая понесла меня вперед, но долгий поход мне наскучил, и шило в известном месте в который раз не давало покоя своему обладателю. Соблюдая известную осторожность, мы продвигались среди развалин некогда цветущего города. Среди нас было немало бывших жителей стольного града, а также людей бывавших в Москве ранее. Не раз они, узнавая среди развалин дорогие им прежде места, угрюмо стискивали зубы и сжимали рукояти сабель.

– Княже, - привлек мое внимание Аникита, - дозволь с тобой переговорить.

Я обернулся к нему и увидел, что он стоит рядом со своим закадычным дружком Анисимом и оба испытующе смотрят на меня. Пожав плечами, я двинулся к ним, а за мною тронул коня мой верный Казимир.

– Наедине, герцог-батюшка, - подал голос Анисим.

Я, оглянувшись на Казика, извиняющееся улыбнулся и попросил.

– Казимир, дружище, осмотрись тут кругом, а то на этих рейтар нет никакой надежды.

Тот в ответ понимающе кивнул и, дав коню шенкелей, ускакал.

– Ну, говорите, чего удумали?
– Спросил я у них.

Аникита с Анисимом помялись, посмотрели друг на друга по нескольку раз, но видно никак не могли решиться.

– Да что вы мнетесь, ровно девка перед сеновалом?
– не выдержал я.

– Тут такое дело, герцог-батюшка, - взял дело в свои руки стрелецкий полусотник.
– Ты не прогневайся на нас, а только хотим мы знать, что дальше будет?

– Я тебе что гадалка, или пророк?

– Прости княже, - прогудел Аникита, - а только ты иной раз такие вещи знаешь, что никакому пророку неведомо. И потому мы тебя спрашиваем, ну погоним мы ляхов, а дальше что?

– Как что? Сперва их погнать надобно, ну а потом, известное дело, соберете Земский собор, да и выберете себе нового царя. Ну, а там постепенно все успокоится, вернете себе земли потерянные. Не все и не сразу, но вернете. Москва вот отстроится, станет еще краше прежнего. Чего вам еще?

Аникита решительно махнул рукой как будто человек на что-то решившийся и горячо заговорил:

– Прости князь, если что не так скажу, а только когда на соборе выбирать царя начнут, мы с Анисимом тебя кричать будем.

– Чего?
– обалдело протянул я.
– Ты ополоумел поди!

– Подожди герцог-батюшка, не лайся.
– Заговорил Анисим, - ну сам посуди, на что нам этот барчук квелый Миша Романов? Да и жив ли он еще. Сказывают ляхи в кремле уже с голодухи друг дружку есть начали, и если так то и Мишу и инокиню Марфу поди схарчили давно, прости меня господи!
– Закончил полусотник перекрестившись.

– Эко вы хорошо придумали, а меня спросить забыли! А мне это все зачем?

– Как это зачем?
– удивленно переспросил Анисим, - нешто царем быть хужее, чем герцогом?