Чтение онлайн

– У дядюшки, - последовал такой же односложный ответ.

– Ну ладно иди, - потерял я интерес к немногословному собеседнику.

– Иду, - с готовностью отозвался тот, и сделал попытку подняться на ноги, подхватив при этом кувшин, но тут же со стоном опустился обратно и неожиданно жалобно сказал, - ноги болят!

– Куда же тебя понесло такого колченого?

– Водицы матушке набрать.
– Последовал ответ.

– А что, больше некому?

– Холопы дядюшкины нерадивы и если он не повелит, то и шагу не ступят. Да еще прекословят всяко и ругаются неподобно, когда он не слышит.
– Со вздохом поведал мне незадачливый водонос.
– А дядя хоша и не откажет, а потом бывает, попрекает всяко.

– Горе ты мое луковое, давай кувшин помогу. Куда идти то?

– Да тут недалеко, - оживился паренек и заковылял, показывая мне дорогу.
– Вот тут калитка малая в тыне.

Пройдя сквозь незапертую калитку незамеченными, мы прошли через черный ход в довольно большой терем и, пройдя переходами, скоро оказались в не слишком большой горнице, где нас встретила мать моего нового знакомого.

– Охти мне Мишенька!
– заохала дородная женщина средних лет одетая во все черное.
– Где же ты был, неразумный?

– Матушка, я воды принес.
– Отвечал паренек со всей возможной кротостью.

– Чего удумал, болезный! Мало ли холопей у дяди твоего, что ты ножки бьешь!

– Не хочу от дяди ничего!
– неожиданно твердо ответил Миша.
– Мне вот друг помог.

Женщина, хлопочущая вокруг сына как наседка, обратила, наконец, внимание на меня и в глазах ее мелькнул ужас.

– Немец!
– только и смогла она сдавлено произнести, начав мелко крестится.

– Не бойтесь меня.
– Попытался успокоить я ее.
– Я не причиню вам зла, хотя Миша твоя мама права. Такие прогулки могут быть небезопасны.

Ответом мне была только наивная, я бы даже сказал совершенно ангельская улыбка моего нового знакомого. Невольно улыбнувшись в ответ, я покачал головой.

– Ты, Миша, все же не ходи один, далеко ли до беды. Поляки сейчас голодные и от того злые как собаки. Того и гляди покусают и это я не шучу.

– А ты тоже злой?
– немедленно последовал вопрос.

– Я? Пожалуй что нет, по крайней мере не сегодня. Но это не значит, что тебе не следует бояться незнакомцев.

– Послушай, что тебе человек говорит!
– подала голос видимо немного успокоившаяся мать Миши.
– Виданное ли дело ходить одному, да еще по воду!

– А как тебя зовут?
– последовал еще вопрос проигнорировавшего нотации подростка.

Не улыбнуться этой непосредственности пополам с наивностью не было никакой возможности.

– Меня зовут Иоганн, по-вашему, Иван.
– Отвечал я Мише.
– но можешь звать меня Ганс или Ваня, как тебе удобнее.

– А ты хочешь есть?

– Хочу, но мне кажется, если ты будешь раздавать еду всем подряд, то тебя не похвалят ни матушка, ни дядя.

Мишина мама выражала всем лицом полное согласие с моими словами, но у Миши, очевидно, было на этот счет свое мнение. Проковыляв в закрытую занавеской часть горницы, он выволок оттуда горшок накрытый чистой тряпицей и поставил его на стол.

– Вот, еда у нас есть, только воды не было, а матушка хотела...

– Миша! да что ты меня конфузишь!
– перебила мать словоизлияния своего непутевого сынка.
– Ладно, иноземец садись поешь, чего уж там.

Я хотел было гордо отказаться, но заурчавший живот громко запротестовал против такой глупой гордости и я не чинясь сел за стол. Увидев недовольно сжатые губы Мишиной мамы, я сложил руки и пошевелил губами, делая вид, что читаю приличествующую случаю молитву, после чего взялся за ложку и моментально смел все, что было в горшке.

– Спасибо вам добрые люди, - поблагодарил я, встав из-за стола, Мишу и его матушку.

– На здоровье, - усмехнулась она, - спасибо, что привел моего непутевого домой живым и невредимым.

– А ты еще придешь?
– спросил меня мой новый знакомый.

– Это вряд ли!
– раздался за спиной густой бас.

Обернувшись, я увидел крепкого бородатого мужчину в долгополой ферязи из за плеча которого выглядывали слуги.

– Ты кто такой будешь, мил человек?

Здраво рассудив, что схватиться за пистолет или шпагу всегда успею я, церемонно поклонился боярину, а в том, что это именно боярин не было никаких сомнений, и представился.

– Меня зовут Иоганн фон Кирхер, я офицер короля Сигизмунда.

– Ну-ка пойдем отсюда, поговорим, откуда ты такой красивый взялся. Я местных офицеров всех знаю, а тебя не встречал.

– Я только вчера попал в Кремль.
– Отвечал я выходя вслед за боярином.

– Поди, вместе с теми оглоедами, что пришли на подмогу, а не принесли с собой ни сухаря, ни малости круп? Хороша подмога, нечего сказать, а откуда ты наш язык знаешь?

– Я был как раз на телеге с припасом, - отвечал я, игнорируя второй вопрос боярина.

– Ну, хоть один умный человек попался, хотя видать не совсем, если еды привез, а сам голодным остался. Ты ведь потому здесь побираешься? Ну, да ладно! Чего там гетман, скоро ли пробьется в кремль?

– На все воля божья!

– Чего ты как батюшка заговорил, у меня вон брат целый митрополит, а я господа всуе не поминаю! Говори толком, скоро ли пробьется к нам гетман?

Меня немного разозлила настойчивость боярина, но ответить ему "хрен дождетесь", было бы верхом неосторожности, и я просто развел руками.

– Не знаешь! Никто не знает! И чего теперь делать?

– Бежать!

– Что?

– Бежать говорю! Если гетман сегодня или завтра не пробьется, жолнежи от голода с ума начнут сходить и Струсь их вряд ли сможет остановить их, даже если захочет.

– Да ты, немец, в уме ли? Как отсюда бежать, куда?

– Думай боярин, припасов поди мало уже осталось вот и отдай их полковнику за выход. Если сейчас выйдешь, может ополченцы и простят, они и не таких прощают. А вот если приступом кремль возьмут, тогда резня будет, тут уж как повезет.

– А ты немец не боишься, таковые разговоры вести, а ну как я полковнику про то расскажу?

– А кто нас слыхал? Ну а коли и донесешь, то я тебе боярин при полковнике в рожу плюну и скажу, что в первый раз вижу.

– Экий ты какой прыткий, а если я кликну...

– То я тебе брюхо прострелю, - перебил я боярина, уткнув ему в живот ствол пистолета, - чего шумишь боярин? Ты меня спросил - я тебе сказал. А как поступить тут уж сам думай, вон у тебя голова какая большая! А покуда пойдем, боярин проводишь меня, загостился я что-то. И слугам скажи, чтобы не дергались, а то мало ли, палец дрогнет или еще какая напасть.