Чтение онлайн

Пока боярин, опасливо косясь на мой пистолет, провожал меня словно дорогого гостя, в моей голове крутилась какая-то мысль, которую я никак не мог ухватить за конец. Наконец когда я уже выходил за ворота в голове, будто щелкнуло и я, развернувшись к боярину спросил:

– Так ты, боярин Романов что ли?

– Ну, да, Иван Никитич я.

– Чудны дела твои господи!

– Это ты к чему немец?

– Да так, - буркнул я в ответ и добавил про себя, - не везет России с царями.

К вечеру шум боя в Замоскворечье стал стихать. Шляхтичи и жолнежи в тоске расходились со стены, поскольку стало понятно, что сегодня помощи они не получат. Многие из них отправились к отцу Тео, чтобы получить утешение. Другие собирались в кучки и что-то горячо обсуждали. В одной из таких групп я увидел давешнего гайдука, что то пытающегося сказать своим товарищам, но то и дело получающего тумаки от своего рослого товарища.

– Это ты десятник Войкович?
– Громко спросил я, подойдя к гайдукам.

– Ну, я, а тебе то что?
– Немедленно ответил, повернувшись ко мне здоровяк.

– Да ничего, просто я хотел донести полковнику, что у меня какой-то негодяй украл пистолеты пока я доставлял ему продовольствие, но не знал на кого показать. Теперь знаю.

– Что ты несешь. Не знаю я ни про какие пистолеты!

– Ну не знаешь, так не знаешь, а где находится кладовая посольского приказа, тоже не знаешь?

– Значит Яцек мне не соврал когда говорил что...

– Да не соврал. Только у тебя ничего не получится десятник.

– Это еще почему?

– Потому что этот приказ хорошо охраняется, и тебе не удастся туда пробраться. А пожар такой какой нужно тебе не устроить.

– Какой нужно?

– Да, надо чтобы было много дыма и мешки с припасами стали выносить. Но чтобы не начался настоящий пожар, иначе тут все сгорит и жить вам будет негде.

– А почему ты хочешь разграбить этот склад?

– А потому что мне обещали щедрое вознаграждение, если я доставлю этот чертов воз в кремль! И что же, я выполнил свою часть уговора, а все еще беден как церковная мышь, к тому же я скоро вынужден буду голодать, а этого мне уж совсем бы не хотелось!

Ближе к полуночи, когда большинство обитателей кремля уже спали, часовые караулившие подвалы посольского приказа почуяли дым. Встревожившись, они стали осматриваться и обнаружили, что огонь горит в верхней клети. Караульные тут же подняли тревогу, и ночь разорвал тревожный бой колокола. Одни жолнежи кинулись тушить, пока пожар не перекинулся на другие здания, другие тем временем спасали от огня драгоценное продовольствие. Утром выяснилось, что в поднявшейся суете несколько мешков пропали. Полковник Струсь попытался произвести расследование пропажи, но безрезультатно, удалось найти лишь веревку связанную из вожжей и спускавшуюся с кремлевской стены и убитого часового. Однако вскоре после этого среди солдат гарнизона начался мор. То в одном, то в другом месте стали находить умерших со странными симптомами.

Все это я узнал гораздо позже, а тогда едва началась суматоха, я уже был на стене. Внимание часовых было привлечено происходящим внутри, а не снаружи и я, привязав веревку к зубцу, стал спускаться. Веревку для меня изготовили люди Войковича не зная для чего она мне понадобится. Проникнуть в здание приказа труда не составило, часовые охраняли только подвалы и наружные лестницы. Однако внутри было множество переходов, контролировать которые было просто не реально. Сложно было развести огонь, не привлекая к себе внимания, стуком кремня по кресалу. Но эту проблему я решил с помощью горящей лампады загодя украденной по такому случаю и спрятанной от посторонних глаз в шляпе.

Увы, длинна веревки была явно недостаточной, а темнота не позволяла определить насколько. Повисев некоторое время в неизвестности, я вспомнил все молитвы, которые знал и разжал руки. Приземление заставило вспомнить все ругательства. С сожалением констатировав что второй список получился гораздо длиннее, я где ползком, где шагом поковылял к берегу Неглинной. Осторожно, чтобы не выдать себя плеском, войдя в воду я осторожно поплыл, закрепив на надутом бурдюке перевязь со шпагой и пистолет. Найти целый бурдюк, к слову сказать, было совсем не просто. Голодающие солдаты усердно резали на ремни всю доступную им кожу пытаясь выварить хоть что-то съестное. Вода, показавшаяся сначала теплой, постепенно стала вытягивать из меня тепло, и вскоре я стучал зубами, так что казалось меня слышат на обоих берегах. Не помню сколько времени я плыл вдоль реки, стараясь отплыть подальше от кремля, пока ноги не стали цепляться за дно. Судорожно упираясь в ил ногами, я вскоре выбрался на довольно топкий берег и в полном измождении упал на него. Последнее что я запомнил это склонившееся надо мной усатое лицо. "Казак?" - успел я подумать, прежде чем впасть в забытье.

Очнулся я уже днем от того что в воздухе невыносимо пахло кашей. Осторожно приоткрыв глаза, я понял, что лежу на возу накрытый какой-то рогожей. Болела ушибленная во время падения нога, но, в общем, терпимо. Рядом потрескивали дрова в костре, над которым стоял таган с изрядным котлом. Сводящий меня с ума запах доносился как раз оттуда. Кашеварил какой-то щуплый паренек в котором я узнал своего давешнего знакомого - Мишку Татаринова. Увидев, что я очнулся он туту же закричал:

– Дядька Лукьян, князь очнулся!

– Чего орешь, оглашенный?
– Беззлобно пробурчал старый казак, и посмотрев на меня сказал.
– Здорово ночевал князь!

– Слава богу.
– Отвечал я, припомнив, как в таких случаях говорили казаки.

– То-то что, слава богу, ты князь пресветлый как в реке то оказался?

– По глупости, ходил до девок гулящих и в воду упал.

– Веселый ты человек, князь, - засмеялся казак, - только вот хорошо что с рядом с часовыми Мишка оказался и признал тебя прежде чем они прибили, да меня кликнул. А ты бы ты сейчас апостолу Петру шутки шутил.

– Я ж говорю что по глупости!

– Ладно, живой и слава богу, есть то будешь?

– Если дадите то поем, нальете и выпью.

– Ну точно, тебя казак воспитывал!

Тем временем Мишка набрал в плошку варева из котла и с улыбкой подал мне. Я, не чинясь принял посуду и стал обжигаясь отхлебывать. Называлось это блюдо саламатой и больше всего походило на вареный клейстер с салом, но мне с голодухи показалось необычайно вкусным. Не успел я расправиться со своей порцией как появились несколько всадников в которых я узнал Аникиту с Казимиром и Анисимом.

– Ты посмотри!
– Воскликнул Вельяминов, - мы его обыскались, все глаза проглядели, а он у казаков саламату хлебает!

Анисим с Казимиром помалкивали, но всем своим видом выражали солидарность с ним. Я в ответ не нашел ничего лучше как пожать плечами и продолжать прием пищи, что еще более возмутило Аникиту.

– Князь! У тебя совесть есть? Какая нелегкая тебя в кремль понесла, нечто без тебя бы не справились?

– Ну, ладно тебе, будет!
– Отставил я плошку, дохлебав свой немудреный завтрак.
– Получилось так, не хотел я. Сами то как?

– Да что мы? Бились вчера весь день, совсем было одолевать стали литва и ляхи, да Кузьма Минич повел нас в обход через Москву-реку и ударили латинянам в бок, а там и казаки подоспели.

– Казаки?

– Ну, да - вступил в разговор Лукьян, - князь Трубецкой не хотел, так наши атаманы повздорили с ним и ударили по ляхам.

– Ишь ты, одолели, значит, а обоз литовский как же?

– Так гетман с ним в Москву вошел, а как погнали его, так пришлось бросить.

– Преследовали?